Первая Ступень

Глава 14. Трудное утро

Чёрно-белая графика комнаты. Яркий лунный свет, резкие очертания предметов. И мысли такие же — острые, чёткие, чёрно-белые. Чёрные.

Она предала Рокси. Никаких сомнений: она сделала это. Обрекла на смерть. И ради чего? Чтобы заполучить ещё один осколок, хотя бы на шаг приблизиться к исполнению мечты. Но так ли нужна эта мечта? Такой ли ценой?

Виолетта втянула воздух. Она хотела заплакать, но слёз не было. Есть горе, которое нельзя выразить слезами. Слёзы — это слишком мягко, слишком мокро. Слёзы приносят облегчение.

Есть горе, которое нельзя облегчить. Оно застывает в груди болезненно горячим игольчатым шаром. Это не камень на сердце, а ощетинившийся ёж — большой, тяжёлый, колючий. Камень лежал бы на сердце. Ёж сам становится сердцем.

Вот если бы повернуть время вспять... но кому же такое под силу? Не Виолетте, хоть она и Нэйра, хоть и скрывается в ней неведомое могущество. Как она заставила Вэира телепортироваться? Виолетта не знала. Она так испугалась, ей было так больно... Страх и боль сделали всё за неё.

Как наяву, перед Виолеттой возникло искажённое мукой лицо Рокси. Девушка не стала гнать тяжёлые воспоминания — она заслужила их.

Она лежала в постели без сна и видела языки зелёного пламени и извивающуюся от боли Рокси, слышала душераздирающие крики. Ёж в груди становился всё больше и тяжелее, пока не начал давить изнутри, будто не мог поместиться меж рёбер.

Скрипнула дверь. Виолетта перевела на неё воспалённый взгляд и увидела тонкий силуэт. Фигура шагнула вперёд, в луч лунного света.

— Маргарита? — от изумления Виолетта на долю секунды перестала горевать. — Ты что тут делаешь? Ты должна лежать!

Не отвечая, Маргарита, пошатываясь и опираясь руками на мебель, добрела до кровати и рухнула на неё — Виолетта едва успела подвинуться.

Некоторое время они лежали молча, и тишина ночи нарушалась лишь тяжёлым дыханием больной. Виолетта не произносилась ни слова, но чувствовала себя немного лучше: неожиданное появление Маргариты отвлекло её от тягостных мыслей.

Через несколько минут гостья шевельнулась. Взглянула на подругу безо всякого выражения, устроилась поудобнее. Теперь она полулежала на кровати. Блондинке это не понравилось, и она села, избегая взгляда Маргариты и стараясь не касаться её.

— Тебе стало одиноко? — Виолетта попыталась задать этот вопрос с обычным ехидством, но голос предательски дрогнул.

— Да, — отчуждённо ответила Маргарита. — Но я здесь не из-за себя, а из-за тебя.

Не веря своим ушам, Виолетта с удивлением посмотрела на неё. Девушка не отвела взгляд, но её непроницаемое лицо напоминало маску. Оно не давало ответа на вопрос, который вертелся у Виолетты на языке.

Пришлось спросить вслух, спешно придав привычно язвительную форму:

— Из-за меня? С чего это ты решила, что я нуждаюсь в твоём присутствии?

Маргарита не произнесла ни слова, но Виолетте показалось, что её равнодушный взгляд залез в душу, растолкал, рассмотрел все мысли и чувства и, как ни в чём не бывало, вынырнул обратно. Совсем не похоже на Лили. Та тоже умела заглядывать на дно души, но осторожно и мягко. Маргарита была куда более бесцеремонна. Оказалось, что Виолетте ближе именно такой подход. Она поняла, что дальше притворяться бессмысленно.

— У меня в груди ёж.

— Да. Я знаю.

— Такой большой и колючий... И жжётся. Мне плохо от него.

— Я знаю, каково это, — повторила Маргарита. — Потому и пришла.

— Знаешь? Откуда?

— Я с ним живу, — просто ответила та.

Виолетта задумалась. Неужели правда? Как она терпит такое?

— И давно?

— Семь лет и два месяца.

— Но что...

— Мама умерла.

Виолетта ещё раз посмотрела на подругу, внимательным и тяжёлым взглядом, будто увидела впервые. Так вот почему она такая... такая?

— И как ты...

— Как и в тот день, — прошептала Маргарита. — Впрочем, в последнее время полегче. Это всё Лиэрта. Ей мои страдания ни к чему, — она горько усмехнулась.

— Но... Разве это плохо?

— Нет, конечно. Не спрашивай. Я не хочу тратить на это последние силы. Не надо говорить обо мне.

— А обо мне что говорить? Я теперь, по всей видимости, тоже буду жить с ежом, — с отвращением сказала Виолетта и прислушалась к отрывистому хрипловатому звуку. Не может быть — Маргарита смеялась! Оказывается, она не только ухмыляться умеет. Поистине, «всё чудесатее и чудесатее».

— Я думала, тебе нравятся мужчины, — заметила Маргарита, отсмеявшись. — Зачем тебе ёж?

— И правда, — невольно улыбнулась Виолетта. — Так что ты предлагаешь?

Гостья ответила не сразу.