Первенец

Font size: - +

Глава 4. Родительская любовь

Аврелии стало хуже. Две недели без таблеток и она слегла в постель, поднимаясь только ради того, чтобы дойти до туалета. Болезнь разрушала мышечную ткань, а без хорошего питания организму просто негде было взять силы на восстановление. Девочка худела, бледнела, а икры ног распухали все больше и больше. Мышцы болели, напрягались, согнуть колени Аврелия не всегда могла, поэтому часто ходила на цыпочках, вытягиваясь вверх. Говорила, что так ей легче.

Мать от переживаний превратилась в бледную тень, весь день молчала или срывалась на Куне. В кухне теперь все время пахло травами. Отвары и настои не наполняли желудок, а только выжимали из тела его последние резервы. Куна сама пристрастилась к зверобою, добавляя к нему листья смородины, только пила не утром, а на ночь перед сменой.

– Кажется, уснула, – пробормотала мать, устало опускаясь на кухонный табурет, – болит все, я припарками обложила, но толку от них мало.          

Лекарства нужны, компенсирующие Аврелии отсутствие важного гормона. Из-за него терялся вес, и атрофировались мышцы. Цзы’дариец с генетической болезнью все равно, что дрон без важной запчасти. Функционировать если будет, то недолго и с перебоями. Куна завалила письмами фонды поддержки пациентов, отправила запросы на лечение в других городах и отовсюду возвращались или вежливые отказы или не менее вежливые сообщения о включении в очередь на бесплатное обеспечение лекарствами. У Аврелии не было времени на очередь. Если болезнь зайдет слишком далеко, то изменения в мышцах станут необратимыми. Сначала экзопротезы, потом инвалидное кресло, паралич, смерть.    

– Ты говорила, что на работе кто-то может дать в долг, – спросила Куна у матери, согревая ладони о стакан с горячим отваром.

– Грация обещала помочь, но у неё машина сломалась. Что-то с коробкой передач и ремонт очень дорогой. 

Мать бездумно переставляла на столе баночки со специями. Шоркала днищем по гладкой поверхности и звук выводил из себя сильнее, чем нищета и отчаяние.

– Прекрати, – попросила Куна, не заметив насколько резко и грубо это вышло.

– Не нравится, да? – взвилась мать. – Может быть вообще уйдешь и бросишь нас? А что? Работа есть, мужчину встретишь и не вспомнишь, что мать есть, больная сестра. Давай, собирай вещи и проваливай! Без тебя обойдемся!

Как же хотелось встать и уйти. Плюнуть на них и выскочить в домашнем платье из барака. Бежать через весь квартал на пустыри, пока ноги не откажут от усталости. Несуществующие боги, за что? Чем она провинилась в прошлой жизни, кого обидела? Мать кричала, выливая на голову Куны все своё раздражение, в запале не выбирая слов. Упреки сыпались камнепадом, с каждым ударом все больнее. Истерика закончилась слезами. Мать закрыла лицо руками и стонала, что больше так не может и сама хочет умереть. Рыдала в голос, проклиная дочерей, испортивших ей жизнь.

Куна склонилась над столом, будто невыносимо тяжелый камень лег на плечи. Не осталось больше любви и поддержки. Её и не было никогда. С рождения Куна виновата во всем. Потерялись ножницы, рассыпалась крупа, не вовремя пошел дождь. Чтобы не сделала – мало или неправильно. Помыла пол, а в углах грязно, пошла в магазин и забыла купить молоко, готовила долго и невкусно. Куна просила прощения и обещала стараться. Клялась, что будет помогать матери, раз ей так тяжело одной. Мать замолкала, а через неделю начинала сначала. Как сейчас. И конца у этой пытки не было.           

– Тише, мама, все наладится.

– Ничего не наладится, – всхлипнула мать, стирая ладонью капли слез, – ты не понимаешь? Ничего!

Куна едва держалась. Если она сломается, тогда действительно не будет ничего.

– Нет, есть еще варианты, – упрямо бормотала она. – Можно съехать в жилье поменьше с компенсацией, продать мебель. – Говорила и чувствовала, как рушится все, за что держалась. Бедность злым чудовищем пожирала дом, семью, уважение, гордость, стыд. –   Бездна, да милостыню на улицах просить!

– Я звонила отцу Аврелии, – тихо сказала мать и Куна замерла, – просила денег. Только на лекарства и хотя бы на неделю. Мартий согласился. Обещал прислать на счет.

Надежда вспыхнула, но не разгорелась. Мать говорила с трагедией в голосе, глотая слезы:

– Я пошла в кафе проверить. Там, правда, было. И больше, чем нужно. Как я обрадовалась, доченька. Сразу же написала в медцентр и они выставили счет. Оформила платеж и сидела, ждала подтверждения. Долго ждала. Не выдержала и позвонила им. Деньги не поступили. Думала ошибка, проверила счет, а там пусто.

– Конечно, ошибка, – встрепенулась Куна, – так бывает иногда, ты звонила в банк?

– Нет, я снова позвонила Мартию. Ответила его новая женщина. Кричала, что она вернула платеж и ей плевать на мои проблемы. Посоветовала найти другого дурака и доить из него деньги. А потом пригрозила написать в надзор за порядком заявление о вымогательстве и связь разорвала.

Мать заплакала, морщась и вздрагивая от боли. Какой мужчина мог отказаться помочь своему больному ребенку? Мартий смог. Хотелось поверить, что его женщина заставила, но запас оправданий Куна давно исчерпала.

– Мама, только Аврелии не говори.

– Не скажу, что ты. Пойду, посмотрю, как она. Ты поела? На работу не опоздаешь? 

– Нет, я уже скоро…

Мать взяла термос с настоем для припарок и ушла в комнату.

 

***    

 

Домна отказалась помогать и слезы Аврелии на неё не действовали. Подруги третий день общались в чате исключительно картинками с обиженными мордами животных, потому что на вопросы и просьбы Домна не реагировала. Проклятая трусиха. Такой план был четкий и совершенно безопасный, а она заявку посылать не захотела. Все, чего добилась Аврелия – распечатки заявки с уникальными кодами. На это подруга кое-как согласилась и теперь младшая сестра заучивала сложные комбинации, не теряя надежды дожать Домну.



Дэлия Мор

Edited: 13.11.2017

Add to Library


Complain