Первенец

Font size: - +

Глава 14. Пальмира и Кастул

Танцоры срывали аплодисменты за каждый акробатический элемент, Куна восхищенно замирала, а генерал только сдержанно улыбался. При всем мастерстве гражданские не выдержали бы и одной вдумчивой тренировки у мастера. Растяжка средняя, баланс хромает, мелкие переступы в правильное положение перед элементом тянут на взыскание. За женщинами приятнее наблюдать, а мужчины слишком неуклюжи и тяжеловесны.

Спину тянуло от ранения и самому хотелось ерзать, устраиваясь удобнее. Угораздило напороться на штырь перед отлетом. Не так опасно, как обидно. Еще и уснуть умудрился в десантной капсуле, а очнулся в реанимации, увешанный мишурой капельниц и датчиками приборов. Целый консилиум рядом. Не дождались медики самой нелепой генеральской смерти в секторе. Ругались только громко, когда вырвал трубки капельниц и потребовал одежду. Бездна бы забрала Назо с его повышением квалификации! Просиживает комбинезон в Медицинской Академии вместо того, чтобы лечить. На весь легион один толковый хирург и тот бывший либрарий бывшего генерала.

После космической командировки один законный отгул и глупо его тратить, валяясь на больничной койке. Билеты бы на балет пропали, Куну не увидел. Трепетная, восторженная, настоящая. Как музыка, журчащая горными ручьями в каждом уголке огромного зала.

Сел к дариссе так близко, как мог, а хотелось обнять. Почувствовать, как изгибается тонкий девичий стан, откинуть с плеч волны кудрей и поцеловать в шею. Стыдиться надо таких порывов и не важно, что никто не видит их в глубине генеральской ложи. Кровь приливала к паху, еще немного и эрекция станет полной. Тьер, очень вовремя!

Наилий закрыл глаза, представляя ушастых дарлибов, густо замотанных на жаре в тряпки. Тела, немытые месяцами, черные дорожки грязи в складках кожи. Помогло. Еще два вдоха и получилось успокоиться.

Надолго ли? Уровень гормонов подскочил и не скоро вернется к нормальным значениям. Подавлять, управлять, контролировать и так постоянно. Бой всегда неравный. Гормонов сейчас в процессе не меньше десяти, а генерал один. Смешно и грустно. Месяц без женщины и уже катастрофа. Из всех зависимостей эта самая непобедимая.

Пальмира станцевала последний танец, а потом умерла на руках Кастула. Боль мужчины звенела высокими нотами скрипки и прокатывалась по нервам переборами арфы. Зрители украдкой вытирали глаза, а генерал скрипел зубами. Искусство любит тему смерти, даже отдаленно не показывая, какая она на самом деле. Грянула финальная кода и звук ушел водой сквозь песок, оставив эхо дрожью в груди. Куна тоже вытирала глаза и вымученно улыбалась.

– Спасибо, Наилий, ничего прекраснее в жизни не видела.

– Все еще впереди, – улыбнулся в ответ генерал и не удержался, провел ладонью по мягким кудрям.

Пришлось ждать в ложе, пока поток зрителей разъедется от театра. Погода испортилась, поднялся ураган и с неба обрушился ливень. Под козырьком ждал пилот с двумя плащ-палатками. До катера дошли, перепрыгивая через лужи и лишь слегка промочив ноги. Куна смеялась, радуясь буйству стихии, и все норовила вынырнуть из-под плотной ткани и подставить лицо дождю. Безумие, дозволенное молодости. Приятно видеть дариссу такой.

– Здесь должно быть полотенце, – ворчал генерал, открывая ниши во внутренней обшивке катера, – разувайся, застудишь мокрые ноги.

Застеснялась опять, поджала мокрые туфли под сидение и упрямо мотала головой. Как бы ни так. Генерал даже внимания на протест не обратил – опустился рядом на одно колено и молча разул Куну, а затем обернул ступни и голени махровым полотенцем. 

– Наилий, не надо…

Отшатнулась, как от взрыва, заливаясь румянцем и пряча глаза. Хотелось сказать: «Глупая, это всего лишь забота. Не захочешь – не прикоснусь, о чем бы ни думал в генеральской ложе», но вслух произнес другое.

– Заболеешь по моей вине – не прощу себе.

Кажется, успокоилась. Дышать стала ровнее и робко выглянула из-под буйных кудрей. Пугливая, как маленькая пташка и Наилий рядом голодным лисом. Месяц без женщины. Ну, вот опять!

– Ваше Превосходство, – подал голос пилот из кабины, – грозовой фронт не очень большой, можно обойти.

– И желательно подальше, – резче, чем нужно ответил генерал, поднимаясь на ноги. – Взлетаем.

– Есть.

 

***

 

Генерал обещал Куне доставить домой к вечеру и слово держал. Катер летел сквозь ливень и трясся в турбулентности так, что приходилось цепляться за сидение обеими руками. Эйфория от балета проходила, возвращался страх. Мать придет домой, найдет пустую кладовку, сначала отругает Аврелию, а потом сядет на кухне с ремнем в руках и будет ждать старшую дочь. По заднице как в детстве не достанется, сразу по лицу, чтобы щеки горели алым, и поняла, как сильно не права. Хоть на речном вокзале ночуй. Хватит, надоело! Одну ночь можно переждать у кого-нибудь из знакомых. Регине позвонить, она одна живет, а там родительница пусть хоть с собаками ищет, не найдет. Развела дома террор, о моральном облике дочерей она беспокоится.

Катер снова очень сильно тряхнуло и генерал, нахмурившись, пошел в кабину пилота, держась за жесткие ребра обшивки. В иллюминаторах далекими отсветами чертили полосы молнии, и капли дождя катились по стеклу, не переставая. Разгулялась стихия, не удалось обойти грозовой фронт.

Пальцы немели на металлическом сидении, зубы стучали от страха противной мелкой дробью, которую невозможно контролировать. Несуществующие боги, как бы не рухнуть посредине равнины чужого сектора!

Она почувствовала, как тяжелая воздушная машина нырнула вниз камнем. Уши заложило плотной ватой, и голова закружилась до нестерпимого приступа тошноты, как всегда бывает при резком падении давления. Куна зажала рот, хотя рвать было нечем, не ела с утра и в следующее мгновение от удара чуть не вылетела с сидения, повиснув на ремнях безопасности.



Дэлия Мор

Edited: 13.11.2017

Add to Library


Complain