Первые из последних. Покорители молний.

Оранжерея антропоморфов. Земля и ее особенности.

Я уже смирилась с тем, что Марк приготовил мне что-то тяжелое для меня. Это испытание должно было помочь мне привыкнуть к особенностям новой профессии. Я так привыкла, что мир вокруг зависит от тебя, что не переносила никакого непорядка. Это меня пугало – я не хотела быть похожей на Валетисию. Но в порядке вокруг нет ничего плохого.

Ты убираешь вокруг, живешь в чистоте, что в этом плохого? Все наниматели хотели, чтобы я учила их детей самодисциплине. Здоровый труд помогает детям отвлечься. Они любят пачкаться, а тут такой повод.

- Ты едешь к антропоморфам. – заявил Марк.

- Чего? Чем они тебе не угодили-то?

- Пошути мне тут, пошути. У них есть оранжереи, где они выращивают редкие растения. Валетисия дала им это задание, чтобы у них было хоть что-то общее с эльфами. И эльфы, и антропоморфы любят природу и заботятся о ней по-настоящему, а не тем, что используют бумажные пакеты, в которые складывать убитых и сваренных животных.

Марк считал, что мне нужно побывать среди этих растений. Но, когда я прибыла на место, я поняла, что недооценила его.

Нас встретил невысокий антропоморф. Какая прелесть. Лосик.

- Привет. – пробормотал он, вытирая копыто о фартук. – Как тебя угораздило-то к этому извращенцу угодить?

- Меня выбрали до рождения. – неохотно ответила я.

- Нормально. – не стал спорить лосик. – Идите к Ольге, она вам все объяснит.

- Ольга? – переспросила я у Марка, когда мы отошли.

- Ну, да. У антропоморфов сложные имена. Они – животные с высоко развитой формой адаптации. Им подбирают более простые имена, чтобы их можно было использовать в обычной обстановке.

- Так кто на самом деле Ольга?

- Смотри у них не спроси.

Антропоморфы очень отдалены от эльфийского общества. Их трудно случайно встретить на улице. Их не волнует власть и контроль всего живого. Они предпочитают независимость. Им свойственна большая скрытность. Они четко соблюдают договоренности, и, в принципе, ведут себя совершенно цивилизованно, воспитанно. У них есть культура, хотя их жизнь дольше напоминает строго неизменные в форме правления государства.

- У них что, патриархат?

- Нет. с чего ты взяла?

Я неопределенно пожала плечами. В этих мирах много похожих вещей. А разница между ними делает их только еще нелепее.

Мимо прошла антропоморф-собака и всучила мне совок и фартук с перчатками, явно собираясь идти дальше.

- Погоди! – взмолился Марк. – Она не знает ничего.

Собака обернулась, оглядела нас и сочувственно спросила у меня:

- Как тебя угораздило-то?

Я виновато развела руками.

И антропоморфы объяснили мне, что задумал этот преподаватель жрецов. Он прописал мне трудотерапию. Пока они объясняли мне суть, Марк позорно сбежал. Знает, нехороший человек, что я ему этого не прощу.

- Я не умею сажать деревья. – виновато призналась я. – Может, что попроще есть?

- Есть и попроще. – задумчиво согласилась Ольга.

Следующий час мне пришлось возить камешки для насыпи в страшно неудобной тележке. Я надышалась пылью. Дотащить неповоротливую утварь до цели было очень тяжело. К тому же, мимо шныряли люди, эльфы и другие антропоморфы, нормально управляющиеся со своими задачами. Через час я уже прошла все стадии ненависти – от агрессии до желания упасть куда-нибудь в кустики, чтобы обо мне совсем забыли.

Потом мне велели пересаживать цветочки. Они были маленькие и хрупкие. С ними я управилась. Ну, как «управилась». Очень медленно я высадила в открытый грунт совершенно невероятный кустик, овеянный серебристым сиянием, в мелких живущих своей жизнью бутонах, распускающихся в любом месте и уходящем с него по своему желанию.

Как только я высадила цветок – вокруг него начали виться птицы размером с муху. Я попыталась закрыть цветок руками, но птичек налетела целая уйма. Я думала, что вот мне и пришел конец, и я задохнусь в них. Меня «откопала» Ольга.

- Не гоняй их. Они занимаются генетической теорией.

Я примолкла и не решалась подать о себе знать до полудня, пока у меня не заказали дождь. Я села на скамейку под деревом с листьями в форе крыльев бабочки и безучастно привела дождь. Он был тихим и грустным. После него вышло несколько видов радуги.

- Что, тяжко с непривычки? – усмехнулась Ольга. – Ничего, завтра полегче будет. А сейчас надо пленку с эльфийских тыкв убрать.

Я равнодушно кивнула. При слове «эльфийский» у меня возникают только отрицательные эмоции.

В этот день я повстречалась со всеми ужасами местного растениеводства. Меня пытались задушить эльфийские тыквы. Я подралась с местными дождевыми червями, от которых меня отбил лосик. Мне понадобилось прибегнуть к магии, чтобы вылезти из болотца, в котором здесь разводили лекарственные лилии от простаты. Наконец, этот ужасный день закончился, и я, с трудом переставляя ноги, пришла в комнатенку, которую здесь называли номером в общежитии.

Здесь было уютно. На полу и на стене висели ковры. Пыли и грязи не было. В окна виднелся лес, за ним – холмы, укрытые облаками. Я хромала до кровати, укрытой пледом с орнаментом, и забылась сном.