Первые из последних. Покорители молний.

Пострадавшие в деревне. Антропоморфы в трудную минуту.

Мы добрались до антропоморфов к вечеру. За это время внизу была еще волна. Мы успели подняться в горы и чуть не угодили в лавину камней, которая шла на нас после сотрясения. Третья волна затопила все постройки, кроме крепости. Уходя обратно в океан, она унесла много вещей. Животные уже сбежали, иначе смело бы и их. Свысока было видно, как вода уносит тела пострадавших.

Но времени убрать за цунами не было. Нам пришлось торопиться очень сильно. Вереней держался бодрым, но мы видели, что ему все хуже. Болезнь развивалась как-то по-эльфийски. Ни Марку, ни мне не было понятно, что с ним делать. Он мог призвать тьму или лихорадку. Мы еле успевали обороняться от того, что в бреду насылал покойный эльф.

Марк предпринял отчаянный шаг и вызвал сильную бурю. Она перенесла нас к антропоморфам. Сильный ветер создал настоящую тучу. Мы просто спрятались за ней, а когда она развеялась – вокруг уже были леса антропоморфов. Хорошо. Я поняла, что не люблю горы. Они выглядят очень красиво – полосы черные, полосы зеленые, а вверху снег. А вверху наиболее высоких – облака. Но здесь горы были не самыми высокими, поэтому в основном были перевалы, песчаные дороги из камня, по которому тяжело было идти.

Вверху воздух очень влажный. Для меня это непростое испытание. Вальск – это провинция с большим количеством не очень новых домов, с соответствующими отложениями плесени. Все это было бы очень тяжело, но мы очень торопились. Марк дал мне заклятие от кашля. но я уже практически бросила курить. Сигарет не было, не было настроения, словом, дурная привычка отвалилась нелепо. Кашель наступал не сразу, как раньше. До поселения антропоморфов мы добрались почти без потерь, не считая мечущегося в бреду Веренея и гнева, который ждал нас со стороны его отца.

- Что с ним? – спросила эльфийка с длинной белой косой, выжившая после цунами, и теперь оказывающая помощь другим пострадавшим.

- Камнями завалило.

- А почему он ругает темных эльфов?

Ну, ругал он не всех темных эльфов, а в основном Датария. При чем, очень обстоятельно. В основном, за то, что он заморочил Жалинту и его сестру Талирисию.

- И даже Женька на его заверения повелась. – под конец пожаловался он, и мне стало неудобно. прав тот, кто пробудился. Датарий меня заморочил. Но, отдавая ему дар, я хотела помочь Веренею. Все равно дар мне вернут. Быть жрицей – это серьезно.

- Надо срочно заговорить все раны. – заявила Лесира.

- Надо использовать отвары и травы. – добавил антропоморф-филин Вегун, помогавший нам с Веренеем.

- Да. – неожиданно на миг просветлел рассудком Вереней. – Мне нравится мята.

- Будут теперь носиться с этим бескровным. – обиженно раздалось за окном. Мы столпились в холодном полукаменном-полудревесном домике и не обратили внимание на то, что нас могли слышать.

- Сколько хлопот из-за недорезанного покойного. – раздраженно добавил другой.

- Я дорезанный покойный. – тихо пробубнил невовремя пришедший в сознание Вереней. Марк опомнился и поспешно захлопнул окно. Конечно, шрамы на мертвой коже эльфа говорили о том, что его зарезали, и мне неожиданно пришелся по духу его вольный стеб в собственный адрес. Эльфам несвойственно шутить и высмеивать свои беды. Вот над другими они подшучивают охотно, и обычно – недобро. Вереней – неправильный эльф, и это в хорошем смысле слова.

Нас поместили отдельно, но все равно было тесно. Поэтому нам с Марком пришлось покинуть помещение. К тому же, вокруг Веренея суетились те, кто помогал пострадавшим. в этой ситуации антропоморфы неожиданно удивили меня. Все это время они казались отстраненными и угрюмыми, но при настоящей беде именно они оказали настоящую помощь.

Эльфы тоже готовы были помочь. В основном, это были те, кто тоже попал в цунами и видел погибших, разрушения, оставленные горы развалин. Недавние постройки на их глазах были полностью размыты. Начатая стройка была уничтожена, ее предстояло поднимать снова, с нуля. Эльфы живут долго и за века своей жизни учатся скрывать чувства, но в этой ситуации появилось много отступников – таких, как Лесира. на миг мне стало тревожно. А вдруг эта Лесира понравится Веренею? Его привлекают женщины, готовые помочь другим. Но потом тревога прошла. Благодаря Фредерику я уже научилась идти к своей цели несмотря на обиды и предательства.

Вокруг царила суета. Дома деревни были переполнены ранеными. Их обхаживали антропоморфы, эльфы и люди, но раненых было больше. Многие просто ходили по домам в поисках своих знакомых и родственников, и не все их нашли. Это было тяжело видеть, но деваться было некуда. Я видела семейство эльфов, которое искало маленькую девочку, но их поиски не увенчались успехом. Они уже смирились, но из соседней деревеньки пришли вести. Какая-то маленькая эльфийка говорила, что ее родители и старшая сестра пропали во время цунами. Счастливое семейство, несмотря на раны, немедленно направилось за ребенком.

Видеть всех этих существ вместе было непривычно. Оказалось, что беда способна сплотить и таких разных созданий.

На пригорке я узрела Марка. Он сидел в позе, которая ничего не выражала. Но по его лицу я увидела, что он чем-то заинтересован. На мои недоуменные вопросы он показал пальцем вперед и сказал:

- Вон та женщина спасла уже троих детей. А одного чуть не похоронили, потому что он казался мертвым.

С погибшими здесь, к слову сказать, не церемонились. От них быстро освобождали дома, и на койку немедленно устраивался новый пострадавший. Деревня была крохотная, а раненых было много. Их быстро складывали в вырытые по случаю траншеи в земле и поспешно сжигали. Жители гор боялись, что от покойных на них перейдет зараза, проклятие, от которого живые быстро и мучительно погибают. Горевать и скорбеть было некогда.

Женщина, на которую показал Марк, выглядела невзрачно и не привлекла бы внимания в толпе. Она казалась отрешенной. Как робот, она бегала от поступавших тел к устроенным для раненых мест. На ней было сильно порванное платье, у нее были темные, как у Марка, волосы, обычная фигура, блеклая кожа. Но она трудилась как сумасшедшая, и в ее руках постоянно был какой-то раненый.