Первый глоток

Размер шрифта: - +

Глава 15

Флаер напоминал половину янтровой шишки. Вроде пухлый, а угловат. Раза в три поменьше катера, он вмещал четверых, но сегодня в кабине сидели двое: Жалин Сеярд – в качестве пилота и няньки – и ученица ведуньи – в качестве проводника и любопытного пассажира. Любопытство сочеталась с болтливостью, а потому Сеярд искренне обрадовался, когда, ткнув в сторону редколесья, проводница произнесла самую короткую за полет фразу:

– Здесь!

Флаер приземлился на опушке. Стоило открыть колпак, в кабину вслед за лучами солнца ворвался зной. Проводница спрыгнула на траву.

– Это там, в низине! – соизволила сообщить ученица ведуньи и ринулась вниз по склону.

Прихватив рюкзак, Сеярд выбрался из флаера. Шагах в десяти начинался спуск. Фигура проводницы мелькала меж тонких узловатых деревьев. Сеярду оставалось одно – догонять.

В низине обосновалось поросшее рыжим мхом болото. Проводница обернулась не раньше, чем отошла от склона шагов на сто:

– Идите напрямик, чур Сеярд. Здесь топи нет.

Со званиями и обращениями у проводницы не заладилось с первых дней. То ли смекалки не хватало, то ли желания. Ведунья величала гостей или Живущими среди звезд, или, не без подсказки Кандиса, владыками духов. Ее ученица всем обращениям предпочла одно – самое простое и короткое. «Чур Сеярд», он же щур Сеярд, с невежеством проводницы поначалу боролся, потом привык.

Сейчас он с опаской ступил на рыжий бархат болота. Пласт торфа подо мхом пружинил, но держал. Прошло немало времени, прежде чем Сеярд добрался до проводницы.

– Вот! Глядите! Это и есть силинка.

Пальцы Насти скользнули по прямому, словно натянутая струна стеблю. Темно-зеленый внизу, к середине он заметно светлел, а ближе к колосу начинал отливать золотом.

– Осенью она сплошь золотой станет. Просто не время еще.

– Ты, помнится, на запах жаловалась.

Проводница улыбнулась и отпрыгнула на соседнюю кочку.

– А вы колосок обломите.

Оценив маневр, биолог достал анализатор. Ученице ведуньи трава доставала до пояса. Сеярду, при его росте, чтобы дотянуться до колоска, пришлось присесть.

В который раз биолог поминал недобрым словом коллегу.

Сладкоречивый, он что? Сладкие речи развел, голову ведунье заморочил и улетел. Дела у него, видишь ли! А Сеярду после тех речей хоть не работай! Живущий среди звезд – это как адрес. Он ни к чему… ну, почти ни к чему не обязывает. А владыка духов – это, знаете ли, уже звание. Если ты владыка, то изволь быть серьезным и непогрешимым. Но первое невозможно из-за легкомысленности проводника, а о втором на чужой планете и заикаться не стоит.

Сеярд включил анализатор. Земляне, переделывая природу Лерады, едва ли думали о почитателях Вечной крепости. «Что родичу – благость, землянину – гадость» гласила известная на Данкирии поговорка. Действует ли правило в обратную сторону, народная мудрость умалчивала, а силинка у землян хоть и слыла гадостью, но считалась полезной.

Прибор издал мелодичную трель и выдал синий, как сама Вечная крепость сигнал. Безопасна? Сеярд обошел куст, покосился на спутницу. Проводница по-прежнему держалась на расстоянии. Биолог вздохнул и попытался снять рюкзак. Лямка зацепила косынку, и на плечо круглолицего щура свесился родовой жгут – рыжевато-зеленый, толстый, он, по обыкновению, загибался вверх.

Помянув Змеиный источник, Сеярд водворил беглеца на место. На проводницу взглянуть не рискнул – только вчера мучила насчет цветных кос. Зачем, мол? А действительно, зачем? Если ты данкирец, то по плетеным жгутам родичей узнаешь, со щури знакомства заводишь. А если звездожитель? Связали себя легендой, а ради чего? Да поглоти Источник этих Сладкоречивых!

Сеярд упаковал силинку в контейнер. Стоило крышке защелкнуться, проводница фыркнула и, прыгая с кочки на кочку, двинулась назад – к косогоу. Контейнер меж тем оказался в рюкзаке, а рюкзак – за плечами Сеярда.

– Насти, ты говорила, здесь еще какая-то интересная трава растет.

Проводница остановилась:

– И что с того?

– Ты показать обещала.

– А вы тоже обещали – колосок обломить.

– Обещал? Я?

– Сперва пообещали, после раздумали. Вот и я… раздумала.

В словах слышалась такая уверенность, что Сеярд засомневался: «Может, действительно обещал? Или транслятор напутал?»

– Извини, забыл. В другой раз обломлю.

– А с остальным как?

– С чем это, с остальным?

– Кто говорил, что управлять малой лодкой смогу даже я? А пробовать не даете.

Сеярд вздохнул. В который раз биолог спрашивал себя: «Не посмеялся ли над ним Кандис, навязав столь юного и строптивого проводника?»

Спору нет, ученица ведуньи многое знала. Но упрямство! Самые обидчивые щури, с которыми Сеярду когда-либо приходилось сталкиваться, ныне казались биологу милыми и сговорчивыми.



Елена Евдокимова

Отредактировано: 29.12.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться