Первый глоток

Размер шрифта: - +

Глава 22

Поздний, беззвездный вечер. В Доме решений в очаге пляшет огонь, по стенам мечутся его отсветы, выхватывают из тьмы бородатые, изрезанные морщинами лица, расписывают стены силуэтами сутулых фигур.

– Вот староста наш ведунью ждать призывает. Вернется до Танца, староста нам говорит…

– Я только сказал, что она обещала, – поправил Жаккод кривобокого, похожего на узловатый сучок старика.

– Обещала! – скрипнул старейшина. Кончик его жидкой бородки нацелился старосте в лицо. – Мне вот Маркуша моя тоже много чего обещает. Жаль, исполнять не спешит.

Из-за очага послышались смешки.

– Ведунья сказала – я передал, – голос Жаккода тек спокойно, даже смиренно. – А что случается, если на отмеченную роптать, мы прошлой осенью на себе испытали. Али забыл кто?

В полутьме Дома решений, выражения лиц едва угадывались. Подсказкой Жаккоду служили тени. Сейчас они дружно заколыхались, кивая.

– Хватили бед, демоны их пожри! И еще хватим, коли ватага в срок не уйдет.

На этот раз, Жаккод без подсказки узнал говорившего – несчастья пророчил Фердон.

– Знамо дело, – подхватил Мартон. Как и у Скалы, он сидел по правую руку от старосты. – Только вот с жалобой на ведунью спешить не след. Дней до Танца у нас довольно. Обещание, что вернется, от отмеченной духами есть. Опозоримся перед жрицами – по всему Лесному поселку, да что там! по всей Ревухе сплетни поплывут. И назад их уже не воротишь.

– Сплетни, оно, конечно, лишнее. Ей-ей, лишнее! Вот лет пятнадцать назад о Каменце слух прошел. Всем слухам слух! О меде их будто… – грузный, в заляпанной жиром рубахе, старейшина протер тряпицей вспотевший лоб. – А ведунья, она когда, говорите, быть обещалась?

– Будто бы к Танцу, – в который раз повторил Жаккод. – Духами в том поклялась.

– Что ей духи, если она с Живущими среди звезд дружбу водит?

– А ежели они проклятие снимут?

– Ха! Ждите!

– А коли снова обман?

– Второй раз к ряду? 

– А хорошо бы. Ей-ей хорошо!

– Это ж как заживем?

А действительно, как?

Если проклятие сгинет, не станет, со временем, и отмеченных духами. Но Повелители Лерады останутся. Останутся и озера. Ватагам и дальше придется отправляться туда – без Танца, без оберегов, на собственный риск и страх.

– Может, когда и снимут, так ведь не теперь, – голос Фердона смел наваждение. – И ты, староста, ведунью не защищай. Не о ней ныне речь – о поселке. Или совету старейшин зазорно просить совета у жриц? Так попросим! Ведунью, мол, нашу летающие люди себе в проводницы призвали, а тут Танец на подходе. Как быть?

– А что, староста, это ведь дело!

– Ей-ей, дело! Особенно про летающий людей.

–  И я о том! Пусть отмеченные разберутся с отмеченной. А мы в стороне постоим.

Жаккод встал. Лицо старосты скрыла тень – не рассмотришь. сколько не вглядывайся:

– Все ли согласны?

Кивки и разноголосое «да» сложились в единый ответ.

– Ну, коли так… Слышал я, будто у Фердона ученик в поход рвется. Завтра к утру соберется?

Старейшина-столяр вскочил:

– Еще как соберется! А что с посланием?

– Поспеет. Тоже к утру.

 

***

 

В этот вечер Товен не мог уснуть долго. Какой сон, когда за стенкой отец шуршит пером и демонов поминает? Товен ворочался с боку на бок, устав, положил на ухо подушку – проклятия за стеной становились лишь громче. Вот так, сходу, сын не мог припомнить, когда отец брал в руки перо и пергамент. Записку на бересте нацарапать – это бывало. Но настоящее письмо вроде тех, что гонцы из Лесного поселка приносят?

«А чернила-то, не иначе, как из Дома решений принес. И как еще не облился?» –  Товен хмыкнул.

Свеча на столе успела оплыть и погаснуть. Мать, поворчав, принесла новую. Хватило ли ее, Товен не узнал – уснул. Утром встал, огляделся: ни отца, ни письма. Чернильница, и та, исчезла. Зато на столе появились доска и луссар. Мать, хмурая и молчаливая, вооружившись ножом, кромсала клубни на четвертушки и ссыпала их в горшок поверх мяса.

Товену сделалось неуютно:

– Я проспал?

– Уж лучше бы так! – мать зыркнула на сына, словно прикидывая, не порубить бы его за одно с луссаром. – Отец, вон, твой почитай не ложился. И пусть бы, коли б к добру, а то… Ведунью он другую в Грерок просить надумал. Нет бы о дочке своей хлопотать!

Оли рубанула по клубню так, что разделочная доска подпрыгнула. Половинки луссара разлетелись в стороны. Одна стукнулась в оконный переплет и откатилась на стол. Другая слетела на пол.



Елена Евдокимова

Отредактировано: 29.12.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться