Первый Гончар

Font size: - +

Мастер бабочек

«Чего стоит твой день? Чего стоит капля твоей крови? Чего стоит удар твоего сердца?

Чего стоит жизнь?»

Круто звучит, согласитесь?  А ведь это - типичные «понты» Гончаров. Весьма спорные утверждения, но очень возвышенные. Никто точно не знал, сколько дней жизни уходит за обжиг.  За что-то простое можно было сказать с точностью в несколько дней: три-пять или там неделя. Если ваять что-то грандиозное, то могли уйти месяцы и годы, и там уже точность до дня никого не волновала.

И нет прямой связи между тем, сколько крови ты прольешь в глину, и тем, что ты получишь в итоге.  Можно вскрыть себе вены, развести глину кровью вместо воды  и остаться ни с чем. Если знать, что делать, то хватит и капли. Шуточка про удар сердца  — самая глупая. При погружении в макромир субъективное время не соответствует реальному и часто бывает, что мастер пропадает в экстазе творца  менее чем один удар сердца. Но так же может и провести час, два, три вне этой реальности. Зависит это только от стиля  мастера и того, что он создает.

А жизнь у всех одинаково стоит, хоть у меня, хоть у того бомжа, хоть у главы гильдии.

 

Я стоял у двери Гильдии и грустно смотрел на этот высокопарный пафос.  Он был выбит неизвестным мне умельцем на тяжелых дверях, созданных им же без ручек и замков. Мой мастер опаздывал, и я скучающе рассматривал  редких прохожих на пустой вечерней площади да думал глупые философские мысли.

— Васик, дорогой, прекрати делать такое лицо, будто тебя здесь нет. Мне страшно становится! - Я вздрогнул: вот и Джаред, мой мастер, будь он не ладен. Высокий и манерный тип. Глядя на него я вспоминал тех несчастных мужчин, которые играли женщин в театрах лет пятьсот назад, когда лицедейство считалось исключительно мужской работой. Он всегда держал себя так, будто шёл по театральным подмосткам, рассчитывая заранее каждый свой жест и каждую фразу.

—  Мастер. - Я отвесил ему положенный поклон. Он небрежно кивнул в ответ и прикоснулся ладонью к двери. Она открылась сама, и мы зашли внутрь, оставив за спиной слова о нелёгкой доле Гончара и ценности нашей работы. 

— Ну что, Васик, готов ли ты творить чудеса? - спросил он, пока мы проходили узкий коридор. Ответа моего он дожидаться не стал и просто прошёл вперед, спускаясь по каменной лестнице в подвал. Меня трясло от предвкушения, волнения и страха.

 

В сводчатом подземном зале собралось четверо мастеров. Суровые мужчины в строгих костюмах напоминали экзаменаторов, готовых высечь студента-недоучку. Так оно и было, ведь происходящее - не столько посвящение,  сколько экзамен. Гончар только тогда мог называться Мастером, когда мог сотворить живое.

Пару веков назад, до войны с синими, Гончары только магическими предметами и помышляли. Ну там скатерть-самобранка, ковер-самолет, чарки бесконечного пива, украшения, делавшие обладательницу неотразимой – это из хорошего. А еще, по другим заказам - фуражки управления сознанием, неразрывные наручники, отравленные ножи, арбалеты, бьющие без промаха. Был тогда один великий Гончар, который первым понял, как надо поступить и создал из глины живое существо: собаку. Вечного спутника. Душа пса-керамика была привязана к сыну Гончара, и в зверя он заточил сильную демоническую сущность с единственной целью: защитить семью от синих. Тогда он отдал за обжиг остатки своей жизни. 

А нынче полновесным мастером считается только тот, кто может создать живое. Пусть даже ты потом всю жизнь будешь ожерелья вечной молодости для дам клепать. Главное - можешь. Ты - Мастер.

 

Вот сейчас и я стоял перед главным испытанием для Гончара: оживлением.

Мастера здесь нужны были не только, чтобы оценить результат. Они с помощью амулетов ускоряли сушку глины до того, что все изготовление керамика (вымешивание глины, лепка, долгая сушка и обжиг) можно было совершить за одну ночь.

Мне указали на стол. Там лежал комок белой глины и серебряный нож.

— Васик Левский, вы сознаете риск для вашего здоровья при создании живого керамика?

— Да.

—  Васик Левский, вы принимаете ответственность за одушевленного керамика, созданного вами?

— Да.

— Готовы ли пролить кровь?

— Да.

 

— Ну-с, обязательные вопросы закончились,  - мастер Джаред обратился к мастерам-экзаменаторам. — Кого он должен создать?

Самый молодой из четверых подошёл ко мне и с интересом всмотрелся в мое лицо.

— Создайте нам мотылька. Светящегося. Пусть он... ну, скажем, ищет живых людей в заданном пространстве.

Я сглотнул. Светящегося мотылька, который будет искать тепло? Мотылек должен лететь на огонь, а раз он светится, то куда он будет лететь и есть ли ему смысл лететь вообще?

— Не усложняйте, - хмыкнул другой мастер, - просто делайте.

Я подошёл к столу, взял нож и полоснул себя по запястью. На глину пролилась кровь и рана тут же закрылась, оставив тонкий нитевидный след.

 

Глина в моих руках. Моя кровь и душа в глине. Сознание где-то глубоко в мире, где нет времени, где микромир существует как модель вселенной. И меня затягивает в привычную эйфорию созидания. Я удерживаю  образ перед глазами - образ маленького крылатого существа, простого и уязвимого, внимательно рассматриваю каждую ворсинку на крыльях, усики, глаза - и отпускаю образ.

Глина под моими пальцами обрела форму. 

Я вынырнул из липкого экстаза, сходного с хорошей травкой и услышал довольные слова одного из мастеров:

— Неплохо.

— А теперь отойдите от стола.

Я с трудом встал и отполз к стене. Они направили на стол странного вида раструбы, и вокруг мотылька образовалась сфера измененного времени. Знал я про такие штуки, но видел – первый раз.  Спустя пару минут для куска глины прошло несколько дней.



Мария Кейль

Edited: 08.01.2019

Add to Library


Complain