Песнь Ветра. Между Западом и Югом

Глава 2. День Смерти.

Gilead — Black Winter Day (Amorphis сover)

На смену осени и дождям пришла зима, укутав империю плотным белым одеялом. Материнскую гору, на которой стоял Индигир покрыл снег. Узкую лестницу к Трубам Ветра занесло, и жрецы каждый день вставали затемно, дабы расчистить пять тысяч каменных ступеней к вершине.

 В преддверии дня Смерти Верхний город украсился флажками и фонариками. Лавочники и купцы спешили завершить свои дела перед декадой зимнего поста. В казармах за Индигиром расположилось командование Пятой Армии Марха, а перед праздниками сюда съехались Легаты остальных армий. День Смерти включал в себя, помимо жреческих ритуалов, ежегодное совещание военных.

 В ставке командования стало шумно, многолюдно и, несмотря на строгий распорядок, суетно. Гонцы сбивались с ног, разнося депеши и приказы, а легаты легионов и их трибуны ходили, задрав носы, похваляясь близостью к императорскому древу, богатством рода и численностью своих легионов.

 Сирел и Бова сопровождали вечером патруль стражи, осматривая Нижний город. Среди бедняцких домов прятались тёмные переулки и узкие опасные улочки. Обитатели трущоб ожидали Дня Смерти с особым трепетом.

 — Ты уверен, что твой план сработает? — Бова говорил, активно крутя головой по сторонам, цепким взглядом окидывая подворотни и закоулки.

 — Надеюсь, — кивнул Сирел, придержав поводья своего вороного жеребца с белым пятном, в виде черепа, на морде.

 — Я уверен, они не станут тебя слушать.

 — Им придётся. Иначе нам конец.

 — И когда ты стал таким серьёзным?

 — Как только переступил границы провинции Орель, — Сирел усмехнулся. — Давно я здесь не был.

 Они как раз проезжали южную рыночную площадь. Третий наследник, сам того не замечая, отделился от группы, направив коня к одному из домов. Там, в окне, подсвеченная светом свечей, стояла одинокая женская фигура. Раздёрнув занавески, она глядела на шумную, даже в такой час, толпу на улице.

 — Свирь здесь больше не живёт, — Бова нагнал друга.

 — Я знаю, — наследник отвернулся от окна и последовал за стражей. — Просто...

 — Ну-ну, — Бова хмыкнул, но тему сменил. — Скажи лучше, кого из Легатов ты надеешься убедить?

 — Нордан хорошо ко мне относится. Даже несмотря на статус. Бинин и Осор же несколько консервативны.

 — А Шагонар? — Бова лукаво вскинул бровь, зная, как это имя бесит друга.

 — Кто его знает, — Сирел излишне равнодушно пожал плечами. — Давно он стал Легатом Северной Армии?

 — Два месяца назад, — ответил трибун, — и к тому же он самый молодой легат среди нынешних.

 — Да-да, с безупречной родословной, — голос наследника выдавал раздражение. — Только кто мне скажет, где он служил? По моим данным, он дальше своего севера не выбирался. А что там на севере опасного? Олений гон?

 — Смирись уже, бутон. В твоём случае помогла бы женитьба на Салахиль, но ты же упираешься. И тут даже отец-император бессилен.

 Сирел сердито промолчал.

 — Нет, это невыносимо! — возмущался Бинин Хитрый, Легат Восточной Армии Империи, когда, за день до Дня Смерти, Легатов Армий и Советников Правителей собрали на плацу.

 Пятнадцать чиновников в длинных плащах и высоких колпаках зябко ёжились на зимнем ветру, доспехи пяти командующих покрылись коркой льда. Мелкий, мокрый снег, что падал из чёрно-серых туч, только усугублял их недовольство.

 Илим, советник воеводы, согласно закивал. Его породистое лицо, облагороженное фамильной императорской горбинкой на носу, скривилось в гримасе отвращения:

 — Я подобрал для нашего Императора несколько кандидаток на место третьей жены. Все они из знатных родов Марха, и смогут родить ему благовоспитанного Третьего наследника. Что, на этот раз, собрался показать нам бутон?

 — Тише, — Леон Второй, правящий Воевода Империи, повелительно поднял руку. Был он высок, широкоплеч, но седина уже захватила его некогда чёрные волосы, а глаза поблёкли, — Мой брат сам разберётся со своими жёнами. Что до Сирела, несмотря на своё происхождение, он — будущий Воевода.

 — Безродные позорят нашу страну! Твой сын, например! — завёлся Илим, что до сих пор не мог простить Леону женитьбу на простой женщине.

 Конечно, после её смерти Воевода женился, как и должен был, на старшей сестре Илима, Ингри Южной, но этим лишь ещё больше унизил её семью.

 — Оставь в покое Тейна! — Леон не повысил голос лишь потому, что за долгие годы своей жизни уже устал от бесконечных споров с родственниками. Ему больно было слышать о своём покойном сыне, но он не собирался этого показывать.

 — Прошу вас успокоиться, господа, — призвал советник Императора, — мы всё — одна семья. Нам не к лицу ссоры и скандалы.

 — Видимо, скандалы — это единственное доступное нашей семье развлечение, — усмехнулся Легат Запада Осор Гневный.

 Его родство с императорской семьёй терялось в дебрях фамильного древа, да так далеко, что и не проследишь, но дело своё он знал куда лучше некоторых родовитых Легатов.