Песнь златовласой сирены

Глава 4

ГЛАВА 4

Лорган Харнелиус Дагийский прожигал взглядом спину наглого паренька и чувствовал, что тот скрывает какую-то тайну. Одет как обычный селянин, но слишком горд, чтобы быть им. Где это видано, чтобы простолюдин отказывался от денег?! А этот Лоран к его предложению отнёсся презрительно и даже хотел уйти. Да и имя совсем не подходящее для простого селянина, грамоте обучен к тому же. Лицо слишком чумазое, как будто специально испачкано, но даже грязь не скрывает тонкие и благородные черты. И что он делает один в лесу ночью в такой глуши?

Невооружённым глазом видно, что боится или опасается магов. Как только услышал, что Харн – маг, тут же хотел дать дёру. Не попроси он о помощи… Харн сжал зубы с такой силой, что заходили желваки. Как хорошо, что парень немой и никому не расскажет об этом.

По всему выходило, что сила у Лорана пробудилась недавно. Об этом говорило то, что он прикопал умертвий и даже не понял, что сотворил. Слишком удивлён и потрясён был, когда Харн сказал ему об этом. Такое трудно сыграть. Хоть парень и немой, но глаза живые и очень выразительные.

Перед мысленным взором Харна встало лицо мальчишки, когда он спросил, не подвергался ли тот смертельной опасности. Вмиг глаза стали мёртвыми и холодными, из них ушла жизнь. Такие глаза бывали у людей, с которыми смерть прошла совсем рядом и они почувствовали на себе её дыхание. Что же с ним случилось? Из любого другого Харн смог бы вытянуть информацию, да хотя бы банально напоив, но как разговорить немого?

И почему он отказался от более чем щедрого предложения устроить его учиться в Академию? И как отказался! Отмахнулся как от чего-то неважного и не стоящего внимания. Это было странно, очень странно. Обучение в Саруне открывает многие двери, там обучается элита магов. Сарун это гарантия будущего высокого положения и статуса, а для простолюдина вообще единственный шанс пробиться. Харн не знал, какой силы у Лорана дар, но готов был приложить все усилия, чтобы парня приняли, а тот отнёсся к его предложению пренебрежительно. Это уязвляло. Да кто он такой, в самом деле?!

Как много вопросов и ни одного ответа. Никогда ещё Харн не испытывал такого жгучего любопытства. Интуиция ему подсказывала, что мальчишка при первом же удобном случае постарается смыться, а это его не устраивало. Как же его задержать? Харн ломал голову в поисках ответа. Внезапно его озарило, и губы растянулись в улыбке. Оглянись в этот момент Лоран, то бежал бы со всех ног не останавливаясь.

***

Харн больше не приставал ко мне с вопросами, и некоторое время я слышала его недовольное сопение сзади. Обиделся? Его проблемы. Я спиной чувствовала его взгляд, но терпела. Ничего, до деревни уже недалеко осталось. Должен же там быть какой-никакой целитель.

Остаток пути мы проделали молча. Я указала рукой на селение и свернула туда. Пострадавший так и не приходил в сознание, но несколько раз раздавались его хриплые стоны.

Мы нашли дом старосты, и Харн уверенно постучал. Вышли люди, и он тут же начал раздавать приказы:

— Возьмите лошадь! Лоран, придержи ноги. — Это уже мне, когда начали снимать Кайла. Я подчинилась, и мы перенесли рыжего в дом, положив его на длинный стол.

— Здесь есть целитель?

Староста развел руками:

— Токмо травница, наших всех она пользует, если что. И скотинку...

— Немедленно зовите. И пошевеливайтесь! — рявкнул Харн. — Если он умрёт, то вам за неоказание помощи наследнику лорда не поздоровится. Испуганные селяне зашевелились. Случись беда, за такое могли и всю деревню выжечь.

— Лоран, присмотри за ним, мне надо отправить письмо в город, — бросил Харн и посмотрел на старосту. — Бумагу мне, срочно! И подготовьте посыльного.

Я присела на лавку рядом с рыжим, поражаясь, как изменился Харн. Чёткие и уверенные приказы сыпались как горох, и люди беспрекословно их исполняли. Мне бы сейчас уйти, своё дело я как бы сделала и можно продолжить путь, но… Харн просил присмотреть за другом, пока его нет, и я как-то не смогла бросить раненого. Хотя чем я могу помочь? Когда я уже себя практически убедила, что мне лучше смыться по-тихому, в комнату вернулся Харн вместе с бабкой-травницей. Он все время давал мне разные мелкие поручения и незаметно делал всё, чтобы я оставалась у него на глазах. До меня даже не сразу дошёл этот факт, а когда я заподозрила неладное, было поздно.

Травница влила в Кайла какой-то отвар, наложила мазь и перевязала. Она сказала, что рваная рана на животе очень плохая, и её сил и умений не хватит с такой справиться, но кровотечение она остановила, и раненый сможет дождаться целителя из города. Хотя положение его тяжелое.

— Ничего, он и не из таких переделок выкарабкивался, — ответил Харн.

Он щедро заплатил травнице, а затем его внимание обратилось на меня:

— Скажи-ка Лоран, ты же из простых?

Я медленно кивнула, не понимая, зачем ему это.

— А родные у тебя есть?

Вообще-то, кроме дяди у меня никого не было. Если учесть, что после случившегося я его знать не хочу, то получается, у меня больше никого нет. Я отрицательно покачала головой. К чему он ведёт?

— Отлично! — почему-то довольно улыбнулся Харн. — Дай мне руку.

Это прозвучало как приказ. Немного странно. Может он пожать её хочет? Если рыжий сын лорда, то и Харн получается по рождению не ниже. Для них пожать руку простолюдину немыслимо. Может, таким образом он хочет меня отблагодарить? Опасливо я протянула ему руку, Харн её не пожал, а сжал как в тисках, а другой рукой надел мне браслет, который с глухим щелчком защёлкнулся. Обычный тонкий ободок с выгравированным гербом рода.

— За оказанную помощь я награждаю тебя этим браслетом и беру тебя под свою опеку.

Браслет на мгновение нагрелся, и по гербу пронеслись всполохи, а затем он опять стал обычным ободком. Я вырвала свою руку и в ярости уставилась на Харна.

Белобрысый урод! Такие браслеты действительно надевали на руки людям низкого происхождения, желая показать, что для данного рода, чей герб на браслете, жизнь этого индивидуума ценна. Обидеть его – значило нанести оскорбление роду, судить его тоже не могли без присутствия главы рода. Это действительно была защита, но…