Песня моей души

"Если взглянуть с двух сторон" 4.3

Беда грянула внезапно: кто-то проследил, где второй принц «гуляет» и рассказал об этом семье. Наследник явился разобраться с «селянками». Вячеслав попытался за нас вступиться, за что брат избил его. Воины, пришедшие вместе со старшим сыном Мстислава, за среднего не вступились. С презрением и ухмылками наблюдали за избиением. Силы были неравные: парень лет семнадцати, высокий, крепкий, мускулистый против худого слабого мальчишки. Вот где Вячеславу аукнулась его нелюбовь к битвам, дракам и тренировкам. А Мириона опять молчала, не то мучилась от боли, не то опять давала кому-то возможность что-то выбрать.

- Сам потом будешь меня благодарить, - самоуверенно произнёс новый король, отступая от брата, – Ты – принц. Ты не должен водиться с селянками.

- Что ты с ними сделаешь? – выдохнул наш друг.

- Если забудешь о них, то всего лишь побью и вышвырну к врагам. Пусть не смеют возвращаться обратно.

Если он не врёт, то было бы здорово оказаться в Новодалье или Светополье. Разумеется, девочку так и не вылечу, но зато мы обе сможем выжить. Пока. Без Ясносиня сможет ли Цветана выжить? Но не дело пока думать о траве. Да и не верю я в искренность обещания старшего сына Мстислава. О нём много злого говорили в деревне. О его жестокости мы уже наслушались.

Мальчик сплюнул кровь с губы, поцарапанной острым кольцом брата, и горько взглянул на меня и Цветану:

- Простите, мне придётся уйти.

- И ты перед ними ещё и извиняешься? – брат отвесил ему затрещину.

Вячеслав не шелохнулся. Нас связали и потащили. Мы оглянулись, чтобы в последний раз посмотреть на друга. Никогда не забуду взгляда, с каким он провожал нас. Он страдал не меньше своих потерянных друзей.

 

Нас бросили в сырой подвал столичной тюрьмы. Мы сидели на освещённом клочке пола, на старой соломе плечом к плечу. Я сдерживалась, девочка плакала.

- Почему нам нельзя дружить? – между всхлипываниями спрашивала она, – Почему Вячеслав и я родились… - спохватившись, моя подруга зажала рот рукой.

Пока здесь ещё не выяснили, откуда мы. Если станет известно, что я – светополька, а она – новодалька, тогда нас растерзают.

- Почему это длится столько лет? – Цветана долго молчала, потом растерянно произнесла, - Разве не проще всё простить и забыть?

Я не отвечала. Не могла объяснить ей, почему ненависть так застилает глаза людям и не оставляет в их душах места ни доброте, ни дружбе, ни любви. Я жутко терзалась от того, что из-за меня эта девочка отправилась во вражескую страну и теперь оказалась в темнице. Она же ничего не сделала! Ей просто не повезло родиться в иной из Враждующих стран! Но если б в её жизни не появилась я, она бы так и не узнала ни горького вкуса надежды, ни пыток, ни ранней гибели! Из-за меня Цветана сидит тут и плачет! Из-за меня! Я так хотела примирить эти страны, а в итоге притащила к пропасти эту ни в чём не повинную девчонку!

Вскочив, колочу в дверь, пробую вырвать прут металлической решётки. Бессмысленно. Не с моими силами что-то здесь расшатать и изменить. Я всего лишь довольно хрупкая девушка. С какой-то загадочной силой, бесполезной в этом мрачном подвале. И Мириона молчит. Она меня бросила. Обманула, предала.

Упала на колени около окна. Отчаяние стиснуло грудь.

А на что ты надеялась, дура? Даже если бы случилось чудо, встретились бы короли Враждующих стран, договорились о мире и, как это ни противоестественно, честно выполняли договор, ненависть их народов в одночасье никуда бы не исчезла! Но они не встретятся. Они никогда не встретятся, ведь чудес не бывает.

Мне было стыдно смотреть в глаза Цветане. Закрыв лицо руками, зарыдала.

Как же я тебя ненавижу, противная, жгучая надежда! Ты делаешь людей слепыми и толкаешь в пропасть! А впрочем, это я сама туда шла. Только сама. Я выбрала этот путь. Я… это сделала я.

Самое страшное – это не боль отчаяния. Её ещё можно стерпеть. Она только на вид кажется невыносимой. Самое жуткое – это когда погасает последняя капля надежды – и в твою жизнь опускается мрак. Раньше такое со мной уже случалось, только тогда я была одна, и единственная жизнь, которая зависела от меня – это моя собственная. А теперь я отвечала и за девчонку, которую затащила в чужую опасную страну, которая по моей вине оказалась в этом холодном полумраке, затянутым затхлым запахом плесени и гниющей соломы на полу. И оказалось, что погибать, когда на тебе висит ещё чья-то жизнь – это намного мучительнее, чем падать в пропасть одной.

О, как же больно! Она… я… мы тут… та проклятая сила меня никак не поддержала. И эта якобы Мириона никак не вступилась за меня.

Да и… Вячеслав назвал нас своими друзьями. Да, ему было больно, что на нас взъелся его старший брат. Но он стоял и смотрел, как нас уводят. Просто стоял и смотрел, смирившись. Слабак! И что толку с того, чтобы называться его друзьями?! Что толку, что он назвал друзьями нас?! Друзья – это те, кого защищают!

И Мириона почему-то молчит. Как будто она тоже бросила меня. И есть так хочется. И Кан тоже бросил меня! Для него месть была важнее, чем я. Но… как же я?.. А как же я?! И моя мечта… эта глупая-глупая мечта! Зачем я пошла в Новодалье? Зачем я полезла говорить с Ростиславом?! Я снова в тюрьме. Но я же ничего дурного не сделала! Я только мечтала о мире! Я только хотела жить спокойно и не терять моих сыновей! Я только хотела, чтобы мои дочери не стали вдовами! Я только мечтала, чтобы мои дети жили долго и счастливо. Я только поверила в дружбу… с мальчишкой из ворогов. Так за что же?!



Елена Свительская

Отредактировано: 03.03.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться