Песня моей души

"Новая мечта" 5.7

Однажды, завтракая в трактире, я вдруг ощутил чью-то руку в моём кармане. У меня не было ни малейшего желания лишиться накопленных денег, поэтому выхватил кинжал и, обернувшись, приставил лезвие к горлу вора. Трактирщик, лакомившийся яблочным пирогом, прислонившись к стойке, ничего не сказал. То ли не заметил, то ли предпочёл не вмешиваться. Кроме нас троих в трактире никого не было.

Вор оказался парнишкой лет шестнадцати-семнадцати. Худым, бледным, бедно одетым, но чистым. В светло-серых глазах не испуг, а усталость. Ворчу:

- Знаешь, я не намерен делиться с тобой моими монетами.

- Я бы тоже с тобой никогда не поделился, - огрызнулся воришка.

- Для пойманного вора ты слишком смел. Что бы мне с тобой сделать? Сдать стражникам или прирезать?

Трактирщик наполнил кружку морсом и стал пить его с таким видом, будто его происходящее не касается.

- Лучше прирежь, - посоветовал парнишка. – Я не хочу жить.

Думал, он будет вырываться, драться. Ну, хотя бы раз рванётся, но нет, он обречённо застыл и смотрел на меня, поймавшего его, с равнодушием. Вздохнув, сурово спросил:

- Не рано ли ты разочаровался в жизни?

Усталый взгляд юнца, от которого мне стало не по себе. Так старику бы полагалось смотреть, который много прожил и много пережил, не детям.

- Мне надоело зарабатывать деньги таким способом, - спокойно признался странный отрок.

- Неужели, ты ничему не обучен?

- Обучен, но моё мастерство никому не нужно.

Заинтересованно уточнил:

- И что же ты умеешь?

Ответа такого не ожидал:

- Петь, играть, слагать стихи, песни и разные истории, - равнодушно объявил парень.

Нахмурился:

- Ну и будь менестрелем, а не вором.

- Сейчас не нужны настоящие менестрели, - с горечью произнёс он. И, чуть помедлив, спросил уже сердито: – Ну, что медлишь? Хочешь прирезать – прирежь. Что ты медлишь?

- Пожалел бы ты мать или кого-то из своих родных. И делом занялся. Не этим, грязным, а приличным!

Суровый взгляд:

- У меня нет родных. И родителей нет. И тебе меня не жалко. Не ври.

- Ты – глупец. И не достоин зваться менестрелем.

- Я менестрель, сын и внук менестрелей! – гордо произнёс воришка, потом чуть тише исправился: - Точнее, я был менестрелем. Я не хочу быть таким менестрелем, которых слушают сейчас. Не хочу описывать битвы, поединки, сражения, кровную месть! Ты медлишь, и я боюсь, что ты передумаешь. Я ненавижу тебя, всех, а больше всего – ненавижу самого себя за то, что отказался от своей мечты и своих надежд.

- А я от себя не отказался.

- Противно слушать твои слова о тебе. Мне нет никакого дела до тебя!

Усмехнулся. У меня родилась идея, как его направить обратно на прямую дорогу. Сказал, с гордостью подняв голову:

- Я собираю легенды родной страны. Добрые легенды. И рассказываю людям о них самих. Им интересно слушать.

- Рассказываешь о мире и доброте? Рассказываешь очерствевшим людям о справедливости? – воришка приподнял брови. – Врёшь! Тебя никто не станет слушать! Я сам рассказывал настоящие легенды, но меня гнали отовсюду и высмеивали!

Пока я говорил с ним, он незаметно достал старинный кинжал. И ухмыльнулся:

- Может, если я тебя отправлю за Грань, стражники отправят меня вслед?

Я выбил кинжал из его руки.

- Ты даже драться не умеешь!

- Менестрель не обязан учиться воинскому искусству!

- Менестрелю не пристало таким способом добывать себе хлеб!

Он долго пытался прожечь меня взглядом, потом попытался вывести меня из себя, сначала лёгкими издёвками, потом – грубостью, но я его насмешки встретил спокойно.

Отпускать его в таком состоянии нельзя, чтобы чего-то с собой не сотворил.

Силой усадил его на лавку и попросил у трактирщика порцию каши для парнишки.

- А кто будет за неё платить? – впервые проявил тот какую-то реакцию к происходящему, недовольную.

- Я заплачу.

Других вопросов мужчина не задал и быстро поставил поднос с новым завтраком перед воришкой.

- Мне не нужна твоя подачка, - возмутился тот.

- Поел бы лучше, ты голоден.

- И горд.

- Тогда заплати за еду легендой. Я с удовольствием её послушаю.

Он колебался. Похоже, предложение ему понравилось, но возвращаться к прошлому не хотелось. Голод помог ему выбрать.

- Сначала поем. А то ещё отберёшь еду и потом никому не докажешь, что ты обещал меня угостить.

- Договорились.



Елена Свительская

Отредактировано: 03.03.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться