Песок

Размер шрифта: - +

Глава 4 Кому любовь, кому проклятья

Когда все гости разошлись, было уже довольно поздно. Саша убиралась на кухне, а Генри отправился посадить друзей на такси. Она подошла к окну и посмотрела на уезжающий автомобиль. Тёмные тучи повисли над городом, скрыв звёзды и луну, но несмотря на испортившуюся погоду настроение было хорошим. Саша решила почти все проблемы, за исключением Тани, о которой было ничего не известно, и она снова гадала, что будет с сестрой там, в Египте. Вспоминая о Татьяне, Саша испытывала противоречивые чувства: не хотелось думать о плохом, поэтому в сердце ещё оставалась надежда на то, что во всём виноват Тёрнер. Генри отрицал, что Скотт может так изменить человека, если тот сам не приложил к этому руку, и Саша понимала, что Таня своей завистью и эгоизмом подписала себе приговор и теперь её жизнь в опасности.

– Будет дождь.

От звука голоса Генри Саша вздрогнула и, обернувшись, сказала:

– Ты напугал меня.

Он обнял Сашу за плечи и вдохнул запах её волос, ласково поводив кончиком носа по затылку.

Саша, обернувшись, встретилась с ним глазами и поняла, что может полностью прочитать его мысли. Генри кивнул, давая понять: с ним происходит то же самое – и, взяв её руку, поднёс к губам. Саша закрыла глаза, чувствуя прикосновения его губ к ладони и запястью. Каждая клеточка трепетала и пела от его поцелуев. На какое-то мгновение она почти забылась и отдалась чувствам, но потом вдруг, открыв глаза, словно спохватившись, высвободилась из объятий Генри. Он непонимающе взглянул на неё, а потом, растерявшись, опустил глаза и отвернулся к окну.

– Извини, я не хотел... торопить события.

– Это ты меня прости, – горячо прервала его Саша. – Просто... я боюсь новых отношений, поэтому гоню от себя эти мысли, но... Но у меня не получается. – Она вдруг заплакала: – Ты не поймёшь меня, прости.

Саша, отстранившись от него, выбежала из кухни. В доли секунды пронеслись перед ней те дни, когда она верила в любовь и любила так, что жизнь казалась бессмысленной, когда её предали. Нет, в Генри она была уверена – Саша знала, что он никогда не причинит ей боли, не обидит, – но почему-то старая рана словно сковырнулась и заболела снова.

Саша помнила майский вечер, который был несколько лет назад. Первый гром прогрохотал над головой, и грянула неистовая буря: сверкали молнии, дождь лил как из ведра. Он всегда ей нравился, и теперь, когда она наконец решилась на свидание, разразилась эта злосчастная гроза.

Они вбежали в подъезд его дома, мокрые до нитки. Подаренные алые тюльпаны приуныли и кое-какие сломались. Саша стояла, прижимая к своей груди цветы, восхищённо глядя в глаза того самого парня, который нравился всем девочкам их курса в институте. А он выбрал её, именно её, и, ласково касаясь мокрого от дождя лица, целовал в первый раз. До него никто ещё не касался её – только ему Саша позволила, потому что любила искренне, ничего не требуя взамен. Потом они поднялись к нему в квартиру, где он предложил переодеться в халат своей матери. Они выпили кофе, потом он нашёл бутылку вина, привезённую родителями с юга.

Красное вино расслабляло. Сначала терпко-сладкий аромат пьянил, а потом разгорелась страсть и пожар в груди юной Саши. Его не могли погасить тихие слова мамы, звучавшие в голове и предупреждавшие, что надо быть осторожной. Очарованная ласками своего возлюбленного, Саша не думала ни о чём, отдалась на волю судьбы, и это случилось: ночь, казавшаяся ей сказкой, и он – прекрасный принц, о котором она так долго мечтала. Однако сказка быстро закончилась – слишком быстро даже для Золушки. Карета навсегда превратилась в тыкву, лошади – в белых мышей, а прекрасный принц... Если бы это был принц!

Саша помнила, как проклинала себя, как плакала, доверяя слёзы только своей подушке. Только она знала, каких трудов ей стоило невозмутимо заходить в институт, стараясь не замечать бывшего принца. Однако она всё вынесла, заменив чувства и переживания учёбой, а потом работой. Долго эта рана не затягивалась, но, как известно, время лечит.

Саша почувствовала дыхание Картера у виска. Он нежно обнял её и, повернув к себе, спросил:

– Тебя кто-то обидел? – Она молча опустила глаза. – Не бойся, я не буду торопить события. Знаешь, я не такой уж ангел, и, наверное, есть женщины, перед которыми мне стыдно за прошлые ошибки. Но кто не ошибается, а? Ты веришь мне? Саша посмотрела на него и в глубине души почувствовала, словно знает этого человека тысячу лет и может ему доверить всё, даже собственную жизнь.

– Генри… – Саша коснулась его щеки пальцами. – Я не знаю, чего хочу, хотя свои чувства не стану прятать . Я чувствую то же, что и ты.

Она поцеловала его в уголок рта. Генри всё отдал бы за то, чтобы Саша раскрыла объятия и нырнула в море чувств, которые уже никто не скрывал, но на мгновение задумался и, обнимая её, ласково прикоснулся губами к виску:

– Не беспокойся, моя милая девочка! Пойдём лучше выпьем кофе.

 

***

 

Татьяна печально посасывала мартини, заедая его оливками. Ей было уже всё равно – в сердце растекалась пустыня, растрескиваясь от зноя, который был беспощадным.

Нет, она не чувствовала себя виноватой, а тем более глупой. Что ни делается, всё к лучшему, думала она и, приняв решение немного развеяться, быстро переоделась и спустилась в холл гостиницы. Воздух, наполненный запахами вечернего Каира, успокаивал, расслаблял. Веяло прохладой, которая сменила дневное пекло. Татьяна нисколько не жалела о своей ссоре с Тёрнером – она была уверена, что он никуда не денется.



Таьяна Осипова

Отредактировано: 05.05.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться