Пишущий костями

Часть 2. Ветер чёрный. История 8. Освободившись из оков

«Ревность и зависть — мы чувствуем эти эмоции. Они должны подсказывать нам, как поступить правильно. Однако, если сделаешь вид, что их не существует, они станут грязью, которая будет накапливаться. Она будет просачиваться и загрязнять твоё сердце, вредя другим людям, пока начнётся неизбежное». © Метеора. Аниме: Возрождающиеся.

Веками наблюдая за миром, душа невольно начинает его презирать. Когда происходит одно и тоже, становится скучно. Когда ожидания не оправдываются, приходит разочарование. Когда не можешь получить желаемое, просыпается ненависть. Смотря на живых существ со стороны и не чувствуя себя одним из них, понимаешь, что они лишь узники своих бренных тел и желаний. В целом мир весьма прост, но свободы в нём не существует.

Свобода — лишь иллюзия выбора. Вокруг слишком много ограничений. Для начала ты замкнут внутри себя и наедине с собой, а после вынужден сосуществовать с другими.

Вдохнув приевшийся воздух, приносящий с собой запах выжженной земли и пыли, я слышу хлопанье крыльев. Опустившись на край дыры, рядом с моей рукой, ворон крошит его когтями и издаёт недовольное карканье. Ветер посильнее перелистывает страницы разложенных книг и высушивает свежие чернила. Нахохлившись, птица залетает внутрь.

Мир — это переплетение темноты и света. И если есть жизнь, появившаяся благодаря свету, то есть и нечто, рождающееся в темноте. Желания, чувства, ощущения, воспоминания, сны.

Открыв глаза, я сразу же замечаю чёрно-фиолетовый размытый силуэт, ползущий по камню в поисках выхода. У него нет определённой формы, просто клякса со множеством маленьких рук. Когда одна из них опускается на край дыры и попадает под лучи солнца, клякса втягивается обратно в тень. За ней, по всем стенам комнаты растянуто множество других, маленьких и больших, уродливых и не очень, чёрно-фиолетовых созданий. Они копошатся, с липким звуком отлипая от камня, стекают на пол, просачиваются в щели, и одновременно перешёптываются-шипят, да так, что не разобрать слов.

— Всего лишь подобие свободы...

Опустив взгляд на ворона, косо поглядывающего на подползающую к нему тень, я подхожу к столу и рваным движением провожу пальцами по шершавой поверхности переплёта, покрытого тёмно-фиолетовым дымом. Почувствовав меня, он преобразовывается и льнёт к ладони, словно преданный зверь.

Моё отвратительное чудовище.

Стерев с лица презрительную усмешку, осматриваю небольшое помещение. Куда не переметнётся взгляд, везде находит то, что наскучило до ужаса — книги и скверну.

— Сколько бы я не создал, всего этого недостаточно...

Сев на диван и закинув руку на спинку, я беру выпавшее из крыла перо. Как и в прошлый раз, меня постигает разочарование. Тоскливо взглянув в глаза злого ворона, отобравшего игрушку, тихо вздыхаю, расслабившись и вытянув ноги на чёрном ковре.

— ...чтобы тебя поймать.

Я прикрываю глаза, уставшие от игры мрака и тени.

— Ты всё ещё молчишь, Карасу. Я уже начинаю забывать, зачем живые существа говорят друг с другом. Иногда я забываю, зачем порождаю эту мерзость. Моя цель ещё так далека... прежде даже казалась мне вечной. Но если остановлюсь, это словно... разрушить что-то наполовину.

Я раздражённо стучу пальцами по колену и смотрю в чёрные глаза. Взгляд их гуляет по комнате, а хозяин совершенно не замечает моего внимания. Любой человек посчитал бы ненормальным говорить с вороном. Он неприятный собеседник и моё избавление от скуки. Хотя, иногда пытается меня игнорировать.

— Не стоит злиться. Уже скоро всё закончится. Ничто не длится вечно.

Я неосознанно поднимаю ещё одно перо. По нему скользит тень и прячется от внимательного взгляда. Я пытаюсь найти её, словно она способна вернуть мне нечто важное. Вот только комнату и так заполняют тёмные краски.

Тёмно-серые потрескавшиеся стены крепости, старый поцарапанный стол из тёмного дерева у левой стены и несколько шкафов с неровными полками, заваленные рукописями. Одно кресло с половинкой спинки и без одного подлокотника перед и позади него. В другом углу диван, выглядящий приличнее всего под чёрным покрывалом, и низкий стол и без одной ножки на ковре. Свет из проёма в стене почти не освещает небольшую комнату. И почти всё заляпано шевелящимися кляксами.

Потеряв ту тень, я опускаю взгляд на носки сапогов.

— Среди всего этого... кто же я? Я не знаю... почему же... я всё ещё помню твоё имя?

Луч света скользит в комнату, понемногу затапливая её светом, стирая цвета, звуки и запахи. В первую очередь с шипением исчезает подобие свободы, без которого крепость впадает в мёртвое оцепенение. Тоску и сожаления сменяет гнев. Почувствовав шанс, он выскальзывает из дальнего угла и карабкается на волю. Поджав губы, я заталкиваю пустоту обратно. И ощущаю, что оковы и ограничения покидают разум, а свет рассеивается, не ослепляя, но и не позволяя тьме высунуться больше необходимого.

Знакомое ощущение.

С шорохом расправив крылья, я чувствую под ними прохладные нежные потоки ветра. Они подхватывают крохотное тельце и уносят вниз. Постепенно привыкнув, я набираю высоту, миную чёрную землю и начинаю свой полёт по окрестностям. Ничего не меняется и это не радует. Радость приносит ощущение полёта.