Письмо кумиру

Размер шрифта: - +

МОСКОВСКИЙ ТАНЦПОЛ

Пред-начало в душно-мрачном зале. Сцена с экранами окутана серой дымкой, пластиковые спинки трибунных кресел скрипят. Головы сидящих людей кажутся точками. Там, позади фан-зоны, намного тише, спокойнее, за каждым закреплена установленной нормы площадь. Никто не толкает, не рвется к ограждению, не забирается на плечи, не проливает из бумажных стаканов пиво и не спрашивает, как найти Марину.

Лера без конца оборачивается и вглядывается темноту, как зал распахивает пасти-двери и заглатывает каждого, кто заходит в тоннель или спускается по ступенькам к нужному ряду. Как воздух без намека на свежесть не дает нормально дышать, не позволяет мыслить. Призраки Макса и детей кружатся у железобетонных перекрытий. Круглые личики близнецов прячутся за драпированной тканью, смеются. Макс появляется намного чаще Коли и Кристины. Муж не показывает согнутый палец, как Пак. Просто смотрит пристально, карие глаза зловеще блестят, а тонкие, прозрачного цвета губы, смыкаются в полуулыбку и дрожат. От сожаления. Краха…

Ноги у Леры подкашиваются. Не по себе. Живот сводит, как у Макса в Варшаве. Только она протянула ему руку помощи, нашла, а Максу ее не найти сейчас, не найти…

Глухие голоса где-то рядом. Смешки.

- Готовность номер один, - Маринка уверенно командует фан-клубом «VictoryGA». - Флажки поднимаем после вступления. Розочки на «I’m trying…». Следом таблички. Порядок не меняем. Стоим, как вас расставили. После «I’m trying…» все вольны поступать, как пожелают. Понятно объясняю?

- Да! – многосотенный возглас в унисон и поднятые к потолку руки. – Да!

- Пак! Пак! Пак! – орут справа. Спустя секунду уже слева. – Выходи! Выходи!

К тошноте добавилось головокружение. Впервые за день Лера ощутила радость от одиночества, что после концерта можно будет сесть на поезд метро и провести ночь в привычной жизни. Что сон прервется.

Да, она просто спит. Не было письма, и призрак Пака не воплотился в Пака реального. Не было дневника и болезни Макса. Не было игры в шашки и предательства.

И качков тоже не было.

Не было…

Нет, качки пропали, едва Пак на общем собрании группы за сценой официально присвоил Лере особый статус и поцеловал на глазах у соло-гитариста. Ей даже браслет выдали, но она не спешила бежать туда, где обитал он, Пак. Настоящий. Живой. Реальный. Где он не только улыбался, но и прятал личные секреты в дневнике, где не только играл в шашки, но и бережно хранил халат той, на которую была похожа Лера. Даже волосы Пак потребовал ей уложить, как у Софи – завитые пряди едва касались плеч.

- Глупец! – озвучил свое мнение соло-гитарист и под пристальным взглядом Пака покинул гримерную. И Пак не спешил догонять его. Друга или приятеля? Из призрака Пак превратился в пылинку, разбитый хрусталик. Исполненная мечта лишила надежд, реальности, земли под ногами...

Нет, пылинка не Пак. Она – пылинка. Или стеклянный осколок разбитого о стену флакона. Тонкая и еле различимая на свету песчинка, которую с дождем и ветром занесло за ограждение.

Нет, нет, нет….

- Дорогая, уверена? – спросил у Марины высокий мужчина, стоящий вблизи подиума. Лера признала в нем Хулио, едва луч прожектора осветил смуглое лицо. Хулио массировал Маринкины плечи, склонялся над ухом и шептал нежности. Маринка вскрикивала и поглаживала избитое цветными татуировками запястье.

- На все сто, бронируй пять билетов. Ему не нужны ни я, ни наши дети. Он выбрал секретаршу…

-  Так и сказал?

- Чего тянуть, не понимаю? Столько лет друг друга мучали.

Мучаем, мучаем, мучаем.

            Музыка. Вступление. Тягучее. Заплясали лучи. Руки вытянулись, затопали.

Нет, Марина не права. Мы с Максом не мучаем друг друга. Мы жили душа в душу, пока не появился он, Пак. Пока я не написала ему первое письмо и не загорелась идеей вручить письмо, получить ответ на вопрос.

Получила… Вопросов больше, чем ответов. Он слишком сложный, слишком веселый.

Вышел на сцену и по-русски поздоровался с нами.

Мои глаза загорелись. Я почти забыла, что предала Макса, детей…

Нет!

Ему не затуманить мои мысли. Никогда. Никогда.

Пусть прыгают, подпевают ему. А я просто постою и посмеюсь над ним.

Как же безобразно он скачет. Врываются хлопушки, а Пак перебежал подиум и сбился с простых нот. Второй куплет приглушили.

- О, какая встреча!

Лера перестала бормотать. Пак сел за рояль и затянул балладу. С первого диска. Только горячая слеза сожаления не потекла по щеке, не обожгла. Как дома, в полумраке. И чай с жасмином никто не принес. И в плед не укутал. В зале со спертым воздухом, строчки стали общими для всех. Кто понимал, и кто не понимал.

Кто-то из Маринкиной толпы потребовал свежий хит и хлопушки. Кто-то бабочек не поделил… Пак пел и улыбался. А Лера увидела Илью.



Мария

Отредактировано: 29.06.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться