Питер. Война (питер-2)

Размер шрифта: - +

Вместо пролога

ДЕНЬ, КОГДА РАСПУСТИЛИСЬ ЦВЕТЫ

 

Я помню день, когда распустились цветы.

Возможно, вы тоже его помните. Даже если родились намного позже, через несколько лет, в бомбоубежище, в мертвом, сыром и душном метро. В последнем пристанище загнанного в угол человека. В крысином углу, среди обглоданных человеческих костей…

В аду.

Я закрываю глаза, чтобы не видеть качающийся огонек карбидной лампы. Даже с закрытыми глазами я вижу желтое пятно, похожее на отсвет ядерного взрыва.

Я закрываю глаза, лежа на воняющем жиром и грязью финском пуховике. Я закрываю глаза и лежу без движения, словно мертвый... которым я, в сущности, и являюсь. Я вспоминаю, о чем я мечтал «до». Неужели о том, чтобы меня оставили в покое? Неужели я действительно думал, что после Дня, когда Распустились Цветы, вокруг будет стерильная пустыня, лишние люди исчезнут, и весь мир окажется предоставлен мне одному?!

Черта с два.

Мир серой ядерной пустыни, где вонь умерших пропитала стены пустующих домов. Мир, где человеку нет места. Мир проникающей радиации и радионуклидной пыли.

Я помню тот день. День, когда распустились цветы.

Я даже начал писать стихи.

Послушайте.

Однажды в метро спустился Бог, чтобы дать нам последний шанс...

Дальше я пока не придумал. Возможно, потому что Бог никогда не спускался?

Сейчас, лежа на грязном синем пуховике, я думаю, что в жизни не видел ничего красивее атомного взрыва. Огненный цветок, распустившийся над городом. Истинный свет, поглотивший копоть человеческой цивилизации. Я знаю, что не могу этого помнить, потому что в тот момент я был глубоко под землей, за безопасной многометровой толщей гермы… но все-таки я помню. Огненные лепестки, ласкающие землю. Свет и стон. И камень плакал и стекал, как слезы.

Если это было не проявление силы Бога, тогда что это было?!

Господь наш, ты огромен, и зловещ, и прекрасен.

 

Иногда я думаю, что случилось бы, если бы я не успел добежать до метро?

Превратился в пепел рядом с входом в станцию. Оранжевый пепел в форме человека, который медленно рассеивает ветер.

Иногда я жалею о том, что успел.

Иногда я лежу и мечтаю о том, что я не добежал. Что остался там, среди всех этих людей – этих прекрасных людей, которым осталось жить примерно минуту, пять минут, два часа… от силы неделю. И когда я так думаю, скрежет запирающихся гермоворот больше не снится мне по ночам.

Иногда я думаю, что где-то там, в загробном мире, есть огромная голубая планета, где все умершие – живы. Там есть города, леса, озера и парки, моря и пустыни, животные и рыбы. Там есть все, что было в нашем мире…

И только метро там нет. Совсем.

Вместо него — дыра в земле, заполненная пеплом.

И знаете… Когда я так думаю, я счастлив.

 

Кто-то называет это Катастрофой, кто-то Судным Днем, кто-то – Днем смерти. Я говорю:

День, когда Распустились Цветы. Тысячи и тысячи пусковых шахт опустели в тот день. Тысячи и тысячи металлических семян были посланы по ветру. Тысячи и тысячи цветов распустились одновременно.

И знаете что?

Еще никогда Земля не была такой красивой.

 

Желтый отсвет карбидной лампы тает на внутренней стороне век.

Я лежу, закрыв глаза, на грязном и вонючем финском пуховике, и думаю о мире за стенами метро…

Мир, в обветшалой пустоте которого, если прислушаться, тихонечко поют альфа и бета-частицы.



Шимун Врочек

Отредактировано: 09.09.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language:
Interface language: