Плач серого неба

Font size: - +

Глава 12

ГЛАВА 12,

в которой я, наконец-то, приступаю непосредственно к делу

 

Настроение скорчилось и умерло. Дикая и очень уж неожиданная выходка маленького доктора напрочь выбила меня из колеи. Половинчик, симпатизирующий Хаосу – такая же чепуха, как… не знаю даже… как поклоняющийся тому же Хаосу орк! Каждый Вторичный ненавидит Изменчивость всей душой, в потаенных углах которой навеки затаилась память тела, извращенного дыханием Бесформенного. Да на всем свете не сыскать храмовых прихожан ревностнее Вторичных. Их вера напоминает судорожный рывок, они отчаянно верят, что Творец впрямь избрал их для искупления греха, едва не погубившего весь мир. Само собой, они благодарят провидение за то, что, изменившись, не остались одни. Орки, половинчики, эггры, хоблинги слились в племена и постепенно стали пусть немногочисленными, но цельными народами. Мир, пусть и не сразу, признал их самостоятельными видами и позволил жить среди Первых. А ведь могло быть иначе, и живой тому пример постоянно маячит перед глазами. Тронутые и Измененные. Уникальные существа, уродливые или в чем-то даже красивые, но всегда чужие. Тающие нити Хаоса, – останки паутины, однажды опутавшей реальность, – одних задели мельком, других изуродовали так, что от них отказались родные матери. Жуткие уроды и диковинные калеки. Вынужденные зарабатывать на жизнь там, где их уродство не вызовет крики ужаса или слова ложного сочувствия. Вторичные понимают, что, по сути, они одной природы с Тронутыми. И стараются всячески отречься от родства, выставляют напоказ сплоченность и преданность Порядку. Они громко высмеивают уродов или лицемерно им соболезнуют, лишь бы не попасть в подозрительный прищур первородного мира. Но уродам не нужно ни сочувствие, ни, тем паче, насмешки – они хотят, чтобы их признали равными. А этого не будет. Потому что всегда есть те, кто не уверен в собственной полноценности, и потому непременно пытается доказать ее окружающим. Тронутые – очень удобный для этого материал.

Мысль сделала круг и вернулась к доктору Ольту. Странный тип теперь виделся мне совсем в ином свете… больше того, я вообще уже не представлял, как на него смотреть. Мало того, что он, считай, в открытую поставил себя в частности и всех Вторичных в целом на одну доску с Тронутыми, так еще и увидел… в них… путь для дальнейшего развития науки. Были это лишь теории, или… Нонсенс. Чудовищный нонсенс. Но трудно было забыть этот безумный взгляд – доктор действительно был убежден в собственной правоте, которая говорила – нет, кричала о том… о чем я предпочел не думать. В тот миг я с неимоверным усилием отложил мысленную лопату и не стал копать глубже. Потому что предположение было чересчур диким.

…Лучше бы я в тот день донес на него магполам.

На улице лило так, что кроны деревьев испуганно ежились. Я пробирался по коридорам, полным скучной истории знатного семейства и недовольно поглядывал в окна. Жирная серая туча вальяжно разлеглась на небосводе и так сладко заворочалась во сне, что раздавила надежду на избавление от дождя в ближайшие сутки. Добравшись, наконец, до своей комнаты, я услышал первые раскаты грома и окончательно пал духом. Пришлось надевать плащ и готовиться к худшему.

Дурные предчувствия обманывают редко. Бледные отсветы солнца недолго противились чернильной темноте, и вечер начался на пару оборотов раньше положенного. Сумерки, истрепанные свирепым весельем молний, хлынули в Вимсберг и затопили город по самые крыши. 

За пеленой дождя, почти непроницаемой для сощуренных человеческих глаз, не было видно ни зги. Подумалось, каково сейчас в Рыбацком квартале, и плечи невольно дернулись от образа пенящихся сточных канав. Поднятый воротник не спасал, пора было думать о покупке зонта, но впереди как всегда маячили более серьезные проблемы. Я с завистью проводил взглядом тщедушного половинчика в цилиндре высотой с половину его тела, добротном кожаном плаще и с колоссальным парасолем в руках. Но коротышка так торопился скрыться от холодных небесных потоков, что мрачные взгляды его вовсе не волновали. Почти все окна были закрыты, редкие опоздавшие торопливо хлопали ставнями. Глубокие лужи лениво растекались вширь по мостовой, встречались в рытвинах и объединялись против одушевленных. В такую погоду привольно было, наверное, только магам Воды, а прочим стоило подумать об извозчике. Но, как назло, на коротком пятачке, который я мог с трудом разглядеть, не виделось ни одного экипажа, и мне приходилось продираться все дальше и дальше, отплевывая воду, которая рекой текла с полей шляпы и то и дело брызгала на ресницы. Через несколько сегментов голова уже шла кругом от постоянного мельтешения капель, и один раз мне даже показалось, что я вижу перед собой доктора Ольта с раскрытым саквояжем, но при ближайшем рассмотрении половинчик оказался всего лишь бесхозным зонтом, который, наверное, принесло ветром.

А когда на горизонте замаячило темное пятно, похожее формой на повозку (и, к счастью, ей и оказавшееся), подле нее вдруг четко привиделся давешний бродяга-альв, который прыгал, размахивал руками и… ухмылялся, словно идиот. Это показалось совсем уж дурным знаком, и я ускорил шаг. Уже под крышей, когда сквозь шум дождя удалось доораться до глуховатого извозчика и сообщить адрес, я подумал, что гулять под таким дождем небезопасно. Ну скажите на милость, когда даже собственные ноги видишь с трудом, как можно было из такого далека разглядеть ту дурацкую ухмылку?!

В тот миг я внезапно испытал еще одно потрясение, которое грубо оттолкнуло странное видение на второй план. И чуть было не заорал «тормози!», но вовремя прикусил язык. Сначала – разговор с Гейнцелем. Но как я вообще мог забыть?! Все-таки, ученые всего возрожденного мира могут больше не сомневаться – память человека действительно живет под сводами его черепа. Чем иначе, скажите на милость, чем еще можно объяснить таинственное исчезновение бродяги из моей хорошо побитой за последние сутки головы? Просто немыслимо. Но факт. И ведь он же открытым текстом заявлял, что видел и похитителей, и похищенного. И что это был карлик знатного рода. И перстень, перстень! Молот и щит. Знатный род. Царская семья, Брокк! А ты… Стоп. Толку от самоуничижения не было никакого, и глупо было выставляться кретином перед самим же собой. Но я твердо понял, куда надлежало отправиться после визита в Ратушу.



Максим Михайлов

#56 at Detective / Thriller
#5361 at Fantasy

Text includes: нуар, стимпанк

Edited: 01.10.2015

Add to Library


Complain




Books language: