Плач серого неба

Font size: - +

Глава 26

ГЛАВА 26,

в которой образное становится фактическим

 

Мухи становились мухами. По-настоящему.

Бледные, покрытые редкими прыщиками щеки юноши со странным взглядом изредка подергивались, выдавая тщательно скрываемое волнение. Ох, как не хотелось, чтобы отец – новообретенный, самый настоящий, пришедший из ниоткуда, чтобы остаться, отец, – заподозрил его в трусости. Он не боялся. Просто… все было новым. И интересным.

Сначала они погрузились в карету. Те, кого еще недавно он называл друзьями, брели так медленно, что он даже пару раз прикрикнул на них, не желая, чтобы они разозлили отца. Это не помогло, и тогда он, рассердившись, принялся подталкивать их, обильно раздавая пинки и тычки, но тщетно. Он ушиб руку и весь вспотел, но результат был нулевой. Дверцы большой, богато украшенной повозки были распахнуты, и ящер (отец потом сказал, что его зовут Сиах) принялся методично заносить туда безвольных мальчишек. Он складывал их в задней части салона, словно дрова, и они лежали тихо и недвижимо. Ему стало смешно. Он пару раз ткнул мальчишку-эггра, некогда служившего у него посыльным, но в ответ не дождался ни звука, ни движения. Он еще пару минут забавлялся тем, что толкал и трогал дышащие, но неподвижные тела, пока отец не прикрикнул, что недостойно одушевленному его положения заниматься такими глупостями с сырьем.

Он моментально переключился на новые темы и принялся расспрашивать отца, что такое сырье и какое у него, Астана, теперь положение.

– Со временем, сын, ты узнаешь все и обо всем. Я дам тебе те знания, которых ты был лишен с детства. Ты поймешь, зачем что-то происходит и почему иногда лучше, чтобы это не происходило. Я научу тебя всему, обещаю. Но сейчас некогда. Сейчас мы должны сделать кое-что по-настоящему великое.

– Что?

– Какой ты хитрый, – среди седых усов сверкнула искорка веселья, – хочешь знать все и сразу? Смотри, голова распухнет.

– Не распухнет! Ничего не распухнет. Вдруг я смогу помочь?

– Конечно, сможешь. Да ты уже помог, хотя и не подозреваешь об этом. Ну хорошо, – Астан состроил такое умоляющее лицо, что альв вновь не удержался от улыбки, – вот тебе первые ответы.

Его брови чуть двинулись, будто лопасти, сгоняющие мысли в единый поток, рука плавно потянулась к бороде, огладила седые пряди. Отец откинулся на мягкое сиденье и заговорил:

– Поверишь ты мне, сынок, или не поверишь, но всех одушевленных можно разделить на два типа.

– Плохие и хорошие?

– Не перебивай. Нет таких вещей, как «плохое» или «хорошее». Слова есть, а вещей нет. Вот смотри. Видишь ты какого-то типа, и он тебя страшно злит, бывало такое?

– А как же…

– Ну вот подходишь ты к нему, и даешь по зубам так, что он падает. Это хорошо?

– Конечно. Теперь перестанет мне надоедать.

– Конечно. А теперь представь, что это ты кого-то взбесил, и по зубам дали тебе, и лежишь тоже ты. Как оно? Хорошо, или плохо?

– Плохо, конечно. Чего уж хорошего.

– Вот. Видишь? Одно и то же действие может быть и плохим, и хорошим – все зависит от того, с какой стороны кулака находишься ты. Понимаешь?

– Да вроде бы да…

– Ну так вот. Все одушевленные делятся на два типа. Первые все делают. А вторые решают, с какой стороны кулака их поставить. Без этих вторых мир бы не знал, что и как надо делать, не понимал бы, почему то, что хорошо в одной ситуации, плохо в другой. И вторые им это объясняют. Говорят, куда поставить ногу, куда повернуть голову. Мы с тобой, сынок, из этих вторых. Мы решаем, что правильно. Понимаешь? Не хорошо, не плохо, а правильно.

– А что такое сырье?

– Ты молодец, Астан. Вовремя повторил вопрос. А значит, сам уже понял ответ. Запомни – никогда не бойся говорить то, что думаешь. Молчи не тогда, когда говорить страшно, а когда говорить не хочется. Потому что все, что ты говоришь, – истина, и все что ты хочешь – правильно. Итак, что такое сырье?

– Они, да? – он ткнул пальцем назад, туда, где лежали живые, но безучастные тела его недавних товарищей, – они… сырье? То есть, те, первые, правильно?

– Правильно, сынок. Молодец. Они нужны для того, чтобы делать то, о чем мы думаем. Только для этого.

– Значит, мы главные?

– Да. Мы главные. Потому что если надо – мы можем делать. А вот они, боюсь, думать никогда не научатся.

– Такие тупые?

– Нет, такие трусливые. Им страшно, сынок, понимаешь? Попросту страшно. Поэтому ты должен всегда делать то, чего хочется. И все будет правильно. Потому что ты так сказал. Ты, главный. А если ты прекратишь это делать – станешь таким, как они. Да, сын. Второй может стать первым, первый – вторым. Вот только опуститься до этого стада легко, а подняться обратно – почти невозможно. Я очень рад, что тебя заметил. Ты сильный, ты можешь повелевать скотом. А скот… Скот – он на то и скот…

– И никто мне не указ?

– Решать тебе. Если не хочешь кого-то слушать – не слушай.

– Что, даже тебя, папа?!

– Дурачок… Конечно, да. Если не хочешь слушать меня – не слушай. Ты можешь прямо сейчас приказать Сиаху остановить карету и выйти. И жить так, как тебе вздумается. Поверь, ты далеко пойдешь. Но ты уверен, что сам этого хочешь? Что готов отказаться от того, что я могу тебе рассказать?

– Что ты, папа, что ты! – он не на шутку перепугался, замахал руками, – я не уйду! Я просто так спросил! Не всерьез!



Максим Михайлов

#56 at Detective / Thriller
#5375 at Fantasy

Text includes: нуар, стимпанк

Edited: 01.10.2015

Add to Library


Complain




Books language: