Плач серого неба

Font size: - +

Эпилог

ЭПИЛОГ,

в котором полтора оборота тянутся довольно долго

 

Я потер лоб и глубоко затянулся «Лейтенантом». Дым с горьким привкусом вишневых листьев вздулся облаком перед глазами, но мгновение спустя побледнел и рассеялся, растворился в мареве под потолком «Любимицы судеб». До отправления экипажа оставалось около полутора оборотов – достаточно долго, чтобы не лезть за билетом. И достаточно мало, чтобы уже сидеть в трактире и ждать, когда же омнибус унесет меня в сторону Эскапада, где начнется новая жизнь... Впрочем, да простит мне уважаемый читатель, что на этом месте я прерву поток чувств. В прошлый раз, когда я думал о планах, Вимсберг подкинул мне изрядную свинью – но для города это было в порядке вещей.

 

* * *

 

– Пять лет. Пять сраных лет работы – и все ради единственного мгновения славы, – грустно промолвил Карл.

Цвергольд тоскливо смотрел на тихо чадившую груду железа, в которой все еще можно было различить колеса.

Я молчал. Молчал не только от того, что раскалывалась голова, хотя она и впрямь норовила лопнуть. Я молчал, потому что понимал, что утешить алхимика нечем. Молчал и потому, что в глубине души назрела неожиданная мысль, в которой я, как ни старался, не мог найти изъян.

– По-моему, это вообще несправедливо. Чо гришь, детектив?

– Что? – рассеянно отозвался я.

– Несправедливо, говорю. Эта штука бы всем показала – еще пару раз дернуть ключом, и побежал бы я за патентом на новый двигатель. Так нет же...

– А чертежи? – в мыслях я упорно и тщетно пятился от осмелевшей идеи.

– Остались, да толку-то? Я на одни материалы два года копить буду. Придется весь Вимсберг самогоном залить, – он невесело хохотнул и, пошатываясь, побрел к остову своего детища.

Я глубоко вздохнул.

– Карл.

– Чо? – Тронутый обернулся.

– Я снимаю квартиру на втором этаже. Офис – на первом. А подвал мне достался практически даром. Вывеску подправить нетрудно – ужать буквы, да приписать еще одно имя. Если напишем «Карл», а не «Райнхольм», выйдет не так уж дорого.

– Погоди, детектив, ты к чему клонишь-то?

– Я не клоню, а предлагаю тебе стать партнером, – буркнул я и понял, что звучит это еще страньше, чем думается, но даже когда предложение прозвучало вслух, изъянов в нем так и не нашлось. – Просто, как показала практика, с хорошим алхимиком работать куда сподручнее. Сперва побудешь у меня на жаловании, а потом, если сработаемся, войдешь в долю. Жить можешь в офисе, одна комната все равно лишняя. А работать будешь в подвале. Подкопишь деньжат – снимешь гараж и воскресишь свою... штуку. В Эскападе, кстати, пристроить ее будет куда проще.

– Ото ж как, – пробормотал Карл с непонятным выражением на лице. – Жалование, значит. Эскапад, значит. Эскапад – он у нас большой. А велико ли жалование?

– Ну, если согласишься, это всегда можно обсудить. Скажем, полторы рыбы в неделю тебя устроят?

– Обсудим. От чего ж не обсудить? – цвергольд потер виски, оставив на них жирные грязные пятна, – вот только сперва подумать надо как следует, а не так, чтоб вокруг все пылало и воняло, – он указал на догоравшую площадь. – Ишь ты, как все закрутилось...

– Подумай, – верно уловил я его мысль, – подумай и пришли мне записку на бульвар Поющих игл. Город вряд ли откроют в ближайшую пару дней, думаю, Хидейк не станет меня выгонять. В общем, времени у тебя хоть отбавляй.

– Вот еще, детектив, погоди. Ответь-ка сначала на один вопрос. Я подметил, что ты очень нашего брата не любишь. И вдруг предлагаешь Тронутому работу. В чем подвох?

– Сам не знаю, – честно признался я, – вроде, ни в чем.

– Хм. – Цвергольд смотрел неодобрительно, с прищуром, но молчал, подергивая себя за клочья бороды. – Ладно, – произнес он наконец, – подумаю.

– Адрес запиши…

 

* * *

 

Трактир наполнялся народом и чемоданами. Хмурые, недоверчивые одушевленные тянули разные напитки и густили табачный дым, то и дело бросая напряженные взгляды на карманные хронометры. В «Любимице судеб» было не протолкнуться, но вместо обычного веселья многонародье молчало, изредка пересыпая тишину неловкими шорохами и нервическим кашлем.

Наместник объявил, наконец, об открытии города, но всеобщего ликования не получилось. Слишком тяжелыми выдались четыре дня после побоища на площади, слишком глубоко впиталась в горожан едкая подозрительность.

 

 

* * *

 

...Хотя у магической полиции, кажется, получилось.

Чудовище с центральной площади не попало в сплетни и пересуды. Газеты, конечно, не молчали о раздавленных, обглоданных и сожженных мертвецах в Железнодорожном тупике, но все статьи словно писались одной рукой, владелец которой прекрасно обходился без эмоций и подробностей. Убитые горем жители пострадавшего района и родственники погибших со слезами говорили о страшном ночном взрыве, но имя Артамаля не прозвучало ни разу. Его проповеди не цитировали – по крайней мере, открыто. Даже принца поминали лишь в связи с его чудесным избавлением из лап террористов-пагнатов, которые, как теперь верил народ, стояли за всеми трагедиями последних дней.

Несколько раз в газетах мелькало имя Хидейка – достойного альва, который принял непосредственное участие в спасении Его Высочества Тродда Крокхейма. Характер участия нигде не уточнялся, но инспектор был прав – даже столь тусклые лучи славы сделали хитроумного миррионца достаточно заметной фигурой, чтобы слежка за ним оставалась незаметной.



Максим Михайлов

#56 at Detective / Thriller
#5368 at Fantasy

Text includes: нуар, стимпанк

Edited: 01.10.2015

Add to Library


Complain




Books language: