Плачущие тени

Глава 22. "Разменные монеты тоже плачут"

         Наталье Петровне казалось, она задыхается. Быстро собрав вещи и накинув на плечи короткое пальто кофейного цвета, она выскочила из здания юридического факультета.

         Улица Горького пестрила снующими туда-сюда людьми, проспект Буденовский стоял мертвой пробкой. Пролетев пару кварталов, Наталья Петровна сбавила скорость и медленно зашагала по залитой солнцем аллее. Свернула в парк Горького и села на первую свободную лавочку.

«Боже мой, но почему сейчас?.. Именно сейчас, когда Платон смирился со своим юридическим будущим, меня ставят в такое унизительное положение? — обхватив голову руками, думала она. — Да будь он проклят, этот юридический факультет! Как я смогу убеждать комиссию, что лучше Войкова? Он мой учитель! Он — легенда! Перед ним склоняют голову даже самые противные и не воспитанные студенты! А я — я даже не профессор!»

         Она просидела на лавочке довольно долго. Мимо бежала веселая молодежь, шумели машины, но ей казалось, время остановилось. Время, то самое коварное время, которого ей никогда не хватало. Беспощадные минуты и часы, которые тянулись бесконечно долго, а теперь вдруг просочились сквозь пальцы и оставили ее с носом. Этого драгоценного времени, которого всегда было в избытке, теперь почти не осталось. Ушла та эпоха, которая могла дать ей докторскую. Канула в вечность, будто и не было ее никогда. 

         Спустя час, Наталья Петровна поднялась. Очнувшись от размышлений, чувствуя себя опустошенной и разбитой, она медленно побрела в сторону автобусной остановки.

…Следующие несколько дней стали настоящим испытанием на прочность.

Наталья Петровна старалась выбросить из головы мысли о профессоре Войкове. На кафедре собирали и подчищали документы, разбирали архив и свободного времени на размышления почти не оставалось.

         Профессор Войков сам узнал о предстоящем конкурсе. Грузно передвигаясь, он распахнул двери и шумно сел на стоящий в проходе тесной кафедры стул. Окинул взглядом бумажный хаос и громко прочистил горло.

— Вот что, Наташенька! — тяжело дыша, выдавил он. — Не в моих правилах тягаться с женщиной! Я не смогу на конкурсе топтать вас и убеждать комиссию, что больше подхожу на эту ставку.

— О чем это вы говорите? — сконфузившись, оторвалась от бумаг Наталья Петровна. — Это просто конкурс, только и всего!

— Нет, милая моя, это не просто конкурс. У вас есть отличный козырь — ваш сын. Ему здесь учиться, и вам обеспечена вакансия.

— Мой сын уже взрослый! — всем сердцем чувствуя гадливость сложившейся ситуации, выкрикнула Наталья Петровна. — Он сам справится с обучением! А если не доберет баллов при поступлении, то подключим прокуратуру и доберем! Что касается конкурса на вакансию, пусть решает комиссия! Думаю, у меня перед вами нет ни единого шанса!

         Ее руки противно дрожали, и в горле незаметно разрастался ком.

— Если хотите знать правду, я вам ее скажу! — не в состоянии более сдерживать эмоции, продолжила говорить она. — Мой сын — это моя боль. Он родился с врожденным недостатком, который вряд ли смогут исправить доктора. Но физический недостаток полностью компенсирует живой ум. И это — его путевка в будущее. Я много сил отдала факультету в надежде на то, что мои заслуги учтут в приемной комиссии, но в свете сложившихся обстоятельств это уже не важно. Так что, давайте уповать на милость судей!

         Профессор Войков смотрел на нее с нескрываемым презрением.

— Я вам не верю! — с усмешкой произнес он. — Деканат будет полностью на вашей стороне. Потому что  вы - разменная монета. Штатная еденица. Из тех, кем удобно прикрыться в случае  провала. Такими, как вы, удобно рассчитываться на местах, не опасаясь возмущений.

         Наталья Петровна замерла. На мгновение она даже перестала дышать.

Оглянулась на Марьяшу. Та будто приросла к своему рабочему месту за компьютером.

— А знаете, что?! — чувствуя, как ее захлестывают потоки гнева, взорвалась она. — Отныне мне все равно, что будет на конкурсе! До сегодняшнего дня я даже не представляла, что вы обо мне такого низкого мнения! Поверьте, человеческие качества измеряются отнюдь не научной степенью! Они измеряются глубиной душевного благородства!

— И как у вас обстоят дела с благородством, Наташенька? — холодно усмехнулся профессор.

— А это уже не ваше дело! Не вам меня судить! — теряя самообладание, почти прокричала она. — Марьяна, предлагаю вернуться к работе. Иначе мы не уложимся в сроки!

— Да, да, Наталья Петровна, — очнувшись от наваждения, подскочила на своем месте Марьяша.

         Профессор Войков поднялся со своего места также шумно, как и садился. Он бесцеремонно вышел, даже не потрудившись прикрыть за собой дверь. Марьяша тут же подбежала к двери и захлопнула ее с обратной стороны. Наталья Петровна села на стул и закрыла лицо руками. Ее била мелкая дрожь.



Юлия Бузакина

Отредактировано: 22.02.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться