плащаница

Размер шрифта: - +

Плащаница.

 - Эвелина чувствует себя превосходно и, вероятно, завтра вы сможете ее увидеть, - в спину Чернову заскрежетал голос Куратора, но Чернов даже не обернулся и не проронил ни слова.

 С Эвелиной Чернов встретился на следующий день. Выглядела она и впрямь превосходно для женщины, перенесшей такую операцию. Ее молодость, отличное здоровье сыграли не последнюю роль, к тому же мастерство доктора Шпака.

 Эвелина кинулась расспрашивать Вячеслава Михайловича о событиях последнего дня и слушала его с открытым удовольствием. "Она совершенно не переживает о потере ребенка" - вдруг понял Ченов и, пораженный своим открытием, спросил Эвелину.

 - Тебе что, обсолютно безразлично потеря ребенка?

 - Мне сложно объяснить... Я даже не успела его почувствовать, полюбить...

 - Но ты хотела его? - спросил с надеждой Чернов.

 - Я хотела любви! - парировала Эвелина. "Она не станет мне помогать" - думал Вячеслав Михайлович возвращаясь из медецинского блока. "Уже сегодня для нее все забыто, а уже завтра она ни за какие коврижки не станет рисковать своим благополучием в этой норе"

 Как бы не складывались отношения Чернова с Куратором и с другими сотрудниками, он понимал, что рано или поздно приступать к работе придется. "Доктор Шпак уже выпотрошил Эвелину - значит в самое ближайшее время, не позднее десячи часов, эмбрион будет у меня в лаборатории. Сейчас над ним колдует академик Кирх, помогает ему хитрец Ильц. Затем наступит моя очередь". Вот о чем думал Вячеслав Михайлович Чернов, покидая медецинский блок. Он попрощался с Эвелиной и прости ее за предательство. Когда Вячеслав Михайлович выходил из палаты, она смотрела ему вслед заплаканным взором любви, но он этого не видел.

 По длинному коридору Чернов спешил в свою лабораторию, не отзываясь на приветствия встречавшихся с ним сотрудников. События последний дней измотали его до крайности и по его разумению только работа и работа могла вернуть его в нормальное состояние. Холодная чистота лаборатории придала ему уверенности и Вячеслав Михайлович почувствовал частое-частое биение своего сердца. Здесь, среди множества приборов, в своей лаборатории Чернов был недосигаем и всемогущ.

 За прозрачной стенкой АЖО - аппарата жизнеобеспечения - он рождал, возпроизводил, создавал, делал, клеил, лепил, что хотите говорите - но там, в АЖО рождалась новая жизнь и мог это совершить только он - Чернов Вячеслав Михайлович. Таинство его аппарата заключалось не только в возможности создавать условия для созревания человеческого эмбриона, но больше в том, что этот процесс в АЖО протекал за короткое время, а при необходимости - в считанные минуты. При этом, конечно, был риск потерять материал, да и сам аппарат, но по заверению академика Драгомилова запас прочности был достаточно велик. Лишь один Чернов знал все возможности своего детища - АЖО. Управляя через Главный компьютер своим аппаратом, Чернов мог и казнить, и миловать...

 Сочитая комбинации цифр только ему известных, Аячеслав Михайлович имел возможность из материала, находящегося в АЖО, сделать что угодно...

 Эмбрион поступил только в указанное время и, судя по сопровождающим бумагам, был в идеальном состоянии. Глядя на блестящий металлический контейнер, Чернов невольно содрогнулся, ведь это был эмбрион его с Эвелиной ребенка. Лишенный естественного состояния, он покоился в искусственной среде, придуманной гением Чернова. Сотрудники поместили контейнер в АЖО. Вячеслав Михайлович подошел к пульту и, вдруг вспотевшей рукой, нажал кнопку...

 Облаченный в белый халат, затаив дыхание, час за часом Чернов сидел перед экраном АЖО, с волнением наблюдая за происходящим процессом. Он еще не принял окончательного решения, но уже знал, что оно будет нелегким. И еще он прекрасно пониммал, что каким бы это решение ни было - ему его принимать. В глубине души Вячеслав Михайлович чувствовал, что решение им было принято еще шесть лет назад, теперь же ему оставалось только от него не отступить.

 Драгомилов все время крутился рядом, пока Чернов не потребовал оставить его одного. "Я не нуждаюсь в опеке" - крикнул академику Вячеслав Михайлович и закрыл дверь на ключ.

 Мысли Чернова вернулись к Куратору. Он был не из тех людей, от которых можно просто - напросто отмахнуться. "Куратор - умница. Это сгусток человеческой силы и жизнеспособности, но в то же время он оголтелый фанатик и к тому же не стесняется, в средствах для достижения своих целей. Этот человек дошел до того, что ссылаясь на чистоту проекта вообщем, заставил меня провести этот контрольный опыт с человеческим эмбрионом. Эта гадина все верно рассчитала - я полностью в его руках..."

 Череда событий и физическое переутомление последних дней начали сказываться на состоянии Чернова. Он чувствовал головокружение, его клонило в сон и слегка подташнивало. Ему необходим был хотя бы кратковременный отдых, но оставить без присмотра АЖО он не мог. Оставался единственный выход - закодировать вход в главный компьютер. Так уж устроенно милостивой природой: человек не может думать о двух вещах сразу, и там, где говорит научная любознательность, соображениям личного порядка места не остается. Вячеслав Михайлович выпил кофе и приступил к кодированию...

 Когда работа была закончена и код был введен в программу, Чернов почувствовал облегчение и прилив сил. Вход в систему защищал код и в случае взлома компьютер даст команду на уничтожение АЖО. По сути своей Чернов был и смел и труслив, в зависимости от состояния своих нервов. Но он обладал высшим мужеством - мужеством просвещенного ума.

 Позвонил Куратор и пригласил Вячеслава Михайловича к себе.

 - Одна просьба, - проскрежетал голос в телефонной трубке, - сделайте это в самое ближайшее время.

 - Да, конечно, - согласился Чернов. - В течение часа я буду у вас.



Станислав Кнехт

#22130 в Фэнтези
#775 в Историческое фэнтези

В тексте есть: сон наяву

Отредактировано: 01.06.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться