Племенной скот

Font size: - +

Глава 2. Разлучница

– Уходи!

В ответ – молчание. Только легкий шорох, словно тот, кто сидел в кресле, чуть передвинулся, устраиваясь поудобнее.

Василиса лежала лицом к стене, подтянув к груди колени. Она прислушивалась к тому, что происходит в комнате, но ничего не слышала: человек, сидевший за ее спиной, не двигался, не говорил и словно даже не дышал. Василиса слушала так напряженно, что ей казалось, будто ухо выворачивается наизнанку. Молчаливое присутствие жгло спину огнем. Наконец, не выдержав, она повернулась.

Отец сидел в кресле красиво и величественно, как умел только он один. Нежные, белые, бежевые и оливковые тона больничной палаты казались размытым фоном для его четкой и темной фигуры. Длинные худые пальцы обхватывали подлокотник кресла небрежно, но цепко. Острый прямой нос и полысевшая почти голова поражали четкостью и конкретностью. Кожа была желтоватой, болезненного оттенка, и при этом президент – сколько помнила себя Василиса – никогда не болел. Маленькие его глаза прятались в глубоких глазницах под нависающими бровями, но выглядели яркими из-за пронзительного светло-серого цвета, и казалось, что из обтянутого желтой кожей черепа сквозь две маленькие дырочки бьет изнутри свет яркого потустороннего дня.

Василиса смотрела на него молча. Он молчал в ответ. Она не выдержала первой:

– Уходи, Христом-Богом молю!

Руки ее прижались к груди, а сама она наклонилась вперед, будто желая надавить на слова, чтобы они проникли в отца как можно глубже.

– Христом-Богом? – он переспросил иронично, насмешливо. Впрочем, это был его обычный тон, и Василиса не помнила, говорил ли он когда-нибудь серьезно. – Какая интересная фраза. Там нахваталась, народница?

– Уходи.

– Нет, я уйду, конечно, – не смерти же здесь дожидаться. Мне просто хочется уяснить для себя суть твоих капризов, – отец посмотрел на нее выжидающе и, не дождавшись ответа, продолжил: – Ну вот, например, почему ты тут, в этой палате, а не дома? Или, по крайней мере, если уж тебе так плохо, что из больницы уйти нельзя, не в палате ВИП?

– А что? – Василиса обвела глазами обстановку: кровать, тумбочка, столик, гардероб, два кресла для посетителей. Все простое, скромное, но новое и чистое, приятных успокаивающих тонов. – Хорошая палата. Здесь есть все, что мне нужно. И будь уверен, что если мне станет хуже, сюда сразу придет медсестра. Она тоже человек, папа, и помогает всем, кому плохо, а не только тем, кто лежит в палате люкс.

– Ну хорошо. А то я уж подумал, что ты от меня скрываешься.

– Я?! От тебя?! Да если бы я и хотела, разве бы я смогла? Разве можно скрыться от тебя в твоем городе?

– Вот и я подумал: не настолько же ты глупа. Просто иначе никак не мог объяснить себе эту палату. А еще – твой дурацкий псевдоним.

– Какой псевдоним, папа?

– Да вот эту фамилию – Кузнецова. Что это за каприз?

– Это не каприз, – Василиса судорожно сглотнула. – Это фамилия моей матери. И – моя фамилия.

Президент вздрогнул. Впервые в жизни Василиса видела, как ее отца что-то напугало. Он вздрогнул, промолчал и продолжил смотреть на нее своим жгучим взглядом, словно предлагая договаривать по-хорошему.

– Я знаю про Марусю. Я видела файлы: дома, в Хламовнике.

– Значит, ты бегала за Кольцо к ней?

– К ней.

– Нашла?

– Да, нашла. На кладбище. Ты убил ее.

– Я? – отец поднял руки, то ли сдаваясь, то ли демонстрируя их чистоту. – Я и пальцем ее не тронул.

– Ты украл у нее ребенка. Она умерла от горя.

– Ты не можешь этого знать, – президент говорил успокаивающе, словно уговаривал съехавшего с катушек террориста положить бомбу и идти домой. – Возможно, она заболела. Со мной, или без меня – она могла умереть и так. Человеческий век там, снаружи, недолог.

– Ты подсунул ей эту куклу! Она пыталась любить ее, как меня – любить это чудовище, пустое, бездушное, такое же бездушное, как ты! Она сошла с ума, пытаясь оживить ее. И она умерла от горя, когда кукла исчезла, превратилась в грязь. А ты еще и смеялся над ней! Не отрицай – ты смеялся! Ты гнусен, ты отвратителен мне! И после всего этого положить файлы в мусор, в хламовник, в приколы!

И, почти не осознавая, что делает, Василиса набрала полный рот слюны и с силой плюнула вперед. Плевок упал на пол – только брызги осели на брюках отца.

– Хорошо, – вздохнул он, вставая. – Я понял тебя. Я уйду. Но ты вот о чем подумай: все, чего я хотел – иметь много детей. И это был единственный способ осуществить мою мечту. А кукла... да, я согласен – жестокая шутка. Но это была просто шутка. Мы были молоды и глупы. Энергия била ключом, как, собственно, у всех в таком возрасте. Не обвиняй меня за молодость. Молодости свойственны жестокие шутки. Я и подумать не мог, что простая деревенская баба может принять все это так близко к сердцу. Подумаешь – один младенец! Они рожают беспрестанно.

– Тебе было уже двадцать пять. И ты был отцом двоих сыновей, – ответила Василиса и вновь легла, отвернувшись к стене. Она слышала, как тихо вышел из палаты отец и как почти беззвучно затворилась за ним дверь – будто вылетел призрак.

Василиса вспомнила мать, ее светлое детское личико, ее радость от рождения ребенка, и зарыдала, вновь оплакивая человека, который стал – пусть в только в мыслях, пусть совсем недавно – самым близким для нее существом. Потом вспомнился вдруг Иван: его глаза, глядящие с обожанием, но без заискивания. И Василисе сразу подумалось, что такой, как он, ни за что и никогда не сыграл бы такой злой шутки.

"Кем я для него была? – думала Василиса. – Наваждением? Наверное, он забыл про меня, наверное, подыскивает невесту, как хотел его отец". Ей стало грустно, но грусть эта была другая, светлая. Василиса вдруг пожалела, что не рассказала Ивану про Марусю. Ей показалось, что, раздели она груз своего горя, нести его стало бы легче. А теперь... совершенно неясно, что нужно делать теперь. Остаться здесь, откреститься от отца и все равно жить под неусыпным его надзором? Или вернуться за Кольцо и поселиться там? Но с кем? Одной? Так, как живет Маргарита Петровна? Василиса вздрогнула: одна только мысль о добровольном отшельничестве устрашала ее. Вот если бы Иван... Ее мысли, о чем бы она ни думала, то и дело возвращались к Ивану.



Наталья Лебедева

#10520 at Fantasy
#4857 at Romance fantasy

Text includes: любовь, сказка

Edited: 13.10.2015

Add to Library


Complain




Books language: