Пленница проклятого демона

Размер шрифта: - +

Глава 24

Я проснулась от крика.

У меня волосы встали дыбом на затылке от этого захлёбывающегося, панического вопля. И это был спокойный и уравновешенный Тень? Даже Конте никогда…

В следующее мгновение крик оборвался, разом перейдя в хриплое, неровное дыхание. Я неверяще перевела дух. И после такого – он продолжает спать? Невозможно.

Но если ему до сих пор снится кошмар, я должна помочь.

Я помедлила и решилась. Беззвучно подошла к Тени, присела рядом и взяла его руку, повернув её ладонью вверх. И начала медленно чертить по ней круги указательным пальцем свободной руки. Раз за разом, как когда-то Конте.

На губах Тени появилась слабая улыбка.

– Мама, – пробормотал он. – Тебя ведь больше нет…

– Не во сне, – прошептала я. – Здесь я всегда с тобой.

Сама не знаю, что подтолкнуло меня так сказать. Может быть, то, что мне бы очень хотелось, чтобы моя мама прошептала мне то же самое?

Тень распахнул глаза так внезапно, словно я вонзила в него меч.

– Что ты делаешь? – очень медленно сказал он, глядя на собственную ладонь в моих руках.

Мои пальцы замерли.

– Конте так успокаивал меня, когда я только прибилась к нему, – негромко сказала я. – Я не могла спать, много плакала, и он просил меня считать круги, которые рисует у меня на ладони. Словно это дождь. Следы от капель дождя. Иногда такой дождь шёл полчаса перед тем, как мне удавалось заснуть. Но Конте говорил, что если это помогает, он готов сидеть так хоть до рассвета.

– Думаю, он преувеличивал.

– Думаю, врал самым наглым образом, – согласилась я. – Но главное в том, что это и правда помогало заснуть.

Тень глядел на свою руку как заворожённый.

– Моя мать тоже знала этот трюк, – произнёс он наконец сухо и равнодушно. – Должно быть, демонессы в Подземье воспитывают своих детей одинаково.

– Да, – согласилась я. – Конечно.

Не удержавшись, я провела острым краем ногтя по его ладони и не без удовольствия услышала, как ритм его дыхания изменился. Но Тень покачал головой, отбирая у меня руку.

– Не задавай вопросов, – попросил он, вновь закрывая глаза.

– Про твой кошмар? Ты помнишь, что тебе снилось? Кто тебе снился? – Я помедлила. – Это как-то связано с твоим проклятием?

Незнакомая мне усмешка на его лице. Почти печальная.

– Просто – не задавай вопросов.

Я дождалась, пока его дыхание вновь не сделалось ровным. И, прижав его ладонь к своей щеке, устроилась рядом, глядя на чёткий холодный профиль, даже во тьме светящийся высокомерием.

Тень.

Почему у меня такое чувство, что в следующий раз мы встретимся в смертельной схватке?

 

Я открыла глаза в полутьме. Из-под ставен пробивался солнечный свет.

Рядом лежала моя куртка. Я перевела недоумённый взгляд на свою голую грудь, пытаясь сообразить, куда же делась рубашка.

Всюду, куда ни посмотри, валялись пустые бутылки; одна, полупустая, каким-то образом оказалась стоящей на узком горлышке кальяна, хотя это было физически невозможно. Рядом с перевёрнутым бокалом на ковре растеклась небольшая лужица. Я моргнула, соображая. Вчера я… вчера мы…

А потом я перевела взгляд направо и перестала дышать.

Тень спал, закинув руку за голову. Опущенные ресницы делали его лицо намного моложе: сейчас он выглядел чуть ли не моим ровесником. Холодное лицо, с которого днём не сходила печать высокомерия, сейчас выглядело расслабленным и чуть ли не беззащитным.

И очень красивым.

Мне ужасно хотелось его поцеловать. Прикоснуться. Прошептать что-нибудь, от чего он улыбнётся во сне. Но в эту секунду я, кажется, всерьёз и по-настоящему поняла значение слова «бесполезно».

Ничего не изменится. Ничего не меняется. Потому что некоторые вещи изменить невозможно.

Я прикрыла глаза. К удивлению, голова почти не болела: Конте бы сейчас сидел, сжав виски, и ругался бы во весь голос, и к чёрту демоническую половину. Но я была младше, совершенно непривычна к спиртному, и, должно быть, это повлияло.

Но напиваться я всё-таки больше не буду. Потому что вино переворачивает мир, как лёгкую прогулочную яхту, и выплёскивает тебя за борт. А я, кажется, совершенно не умею плавать.

Я встала, двигаясь бесшумно: это я умела очень хорошо. Осторожно прикинула необходимые движения и быстро, по-лекарски точно, словно отмеряя порошок на аптечных весах, подняла с ковра сначала один клинок, потом другой, не издав ни звука.

«Дара. Моя Дара».

Не твоя. И никогда не буду твоей, даже во сне. Сны закончились, Тень. Всё закончилось.



Ольга Силаева

Отредактировано: 06.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться