Пленница проклятых сердец

- II - (16.03)

За окнами приближался рассвет. На горизонте появились первые яркие лучи, окрашивая небо в разные оттенки красного.

Вот и все. Мое… наше время закончилось.

Отвернувшись от окна, я еще раз проверила плетение сонного заклинания, удостоверилась, что убрала за собой все следы:

Так, кровь я смыла, а все порезы обработала специальной заживляющей мазью — через пару часов даже рубцов не останется;
С помощью бытовых заклинаний привела спальню в первозданный вид — почти весь оставшийся резерв истратила, зато все восстановила;
С памятью любимого тоже пришлось поработать — вспомнила все, что знала о ментальной магии и раскинула сеть ‚якорей‘, из-за воздействия которых Рик будет помнить только жаркую ночь любви.

Вроде все правильно сделала, чтобы Рик не узнал о ритуале, но ощущение… будто упустила из виду что-то очень важное.

— Прощай, Рик… — горько усмехнувшись, неосознанно провела дрожащими костяшками пальцев по его щеке и почти сразу же отдернула руку. Нельзя.

Накинув капюшон, осторожно натянула перчатки, чтобы спрятать следы, покрывшиеся тонкой корочкой засохшей крови, и укуталась в мантию. А потом ушла, плотно прикрыв за собой двери. В чужом доме старалась особо не задерживаться, поэтому сразу же активировала три артефакта мгновенного переноса.

Почему три? Все просто: даже если Рику случайно взбредет в голову проверить целостность охранного купола и удастся найти в нем небольшую брешь, то конечную точку он не сможет отследить. С другой стороны, это может быть всего лишь моя банальная паранойя.

Артефакты замерцали. Драгоценные камни накалились, потяжелели в ладонях, а на их гранях проявились золотые руны. Секунда. Резкая вспышка света. Едва ощутимое колебание магических потоков. И распахнула глаза, уже находясь в другом месте, а сквозь пальцы посыпались песчинки, оставшиеся от артефактов.

Огромный пустой зал, отделанный красным мрамором, где в центре располагалось двенадцать колонн — врата — основа порталов, рассчитанных на большие дистанции. Каждый шаг, каждое движение, даже шорох — все отзывалось глухим эхом.

Как и ожидалось, ведьма уже ждала меня. Скрюченная, в грязно-сером балахоне, напоминающем льняной мешок, она прокручивала в руках трость, будто пыталась в ней что-то найти.

— Ты опоздала, бестолковая, — не скрывая недовольства, проскрипела Грэтхен и наградила меня тяжелым пристальным взглядом. — Ну-ну. Вижу, поставила ты на себе крест, девка, а последствий-то не боишься? Душа — тонкая материя, она не боится ни преград, ни расстояний. Один твой неверный шаг станет погибелью, а другой - возродит из пепла, но какой ценой. Готова ты ли к такому?

Старуха хмыкнула сама себе. В ее прозрачных глазах вспыхнул и тут же погас странный огонек.

Ходят слухи, что ведьма насквозь видит судьбы и души каждого человека. Еще читает мысли. А еще говорят, она хранитель древнего источника силы, способного менять ход времени, а ей самой больше пяти веков. Хотя выглядит она и впрямь так, что, кажется, еще чуть-чуть и песок посыплется…

Правда все это или просто слухи, не знаю, но особа она и впрямь впечатляющая. Производит такое неизгладимое впечатление, что аж волосы дыбом встают! Особенно, когда Грэтхен говорит загадками, а говорит она ими всегда и везде.

Не зная, что ответить на такое заявление, я лишь пожала плечами. Молчание — золото, а там будь, что будет.

— Да ладно, это так… просто мысли вслух. Не обращай внимания, — отмахнулась она и стукнула тростью. — Зэтарэйя-гойт!

Трость рассыпалась, превращаясь в три песчаных вихря. Разрастаясь, они закружились вокруг колонн. Быстро-быстро.

Появился завывающий ветер и воронка, а в ней громыхнула первая молния, сопровождаемая колебанием магических потоков. Затем вторая. Третья. Четвертая.
Ветер усиливался. Молнии сверкали еще ярче.

— Ну? Чего стоишь? — поторопила ведьма. — Иди уже!

Ну я и шагнула в зыбкую темноту. Опять резкая вспышка света, озарившая пространство. Лишь потом, распахнув глаза и сделав первый шаг, поняла, насколько самонадеянной оказалась, но только упрямо сжала зубы, не желая сдаваться без боя.

Внутри все горело, кипело, бушевало, заставляя вернуться, одуматься… Чувства пытались выплеснуться наружу. Тупая, ноющая боль разъедала, безжалостно разрывала все самое светлое в моей душе, чтобы потом распуститься ледяным цветком, заморозившим все вокруг.

С каждым шагом, с каждой секундой я все отчетливее понимала, что теряю частичку себя. Безнадежно.

В принципе, ставя завязки заклинания лишь на себе одной, я знала, на что подписываюсь. Знала, но не ожидала, что будет настолько… плохо. Ведь чем дальше я нахожусь от Рика, тем мне больнее, тем сильнее меня будет тянуть обратно и тем меньше во мне останется человечности — не такая уж и большая плата за жизнь любимого.

Темнота поплыла, истончилась, постепенно превращаясь в клубы густого тумана. Еще чуть-чуть.

— Фьер, — будто сквозь вату приглушенно послышался знакомый голос, обладатель которого пребывал отнюдь не в самом лучшем расположении духа. — Долго еще ждать?

— Не знаю. Ну… — неуверенно протянули в ответ. — Обычно портал срабатывает мгновенно. Возможно, в этот раз… пошло что-то не так… и энергии ушло в три раза больше, чем положено.

— Не так, да? Возможно, значит?! Фьер, Тьма тебя раздери, если при переходе с моей дочерью что-то случится, я тебя упокою! Подниму, еще раз убью и потом отдам на опыты нашему целителю. Леди Дариэль уже давно просила прислать ей свежеподнятых умертвий для испытания новой формулы противоядия, — относительно спокойно закончил отец.

Где-то там, за пределами тумана, тяжело вздохнули. Уж кто-кто, а отец человеколюбием особо никогда не отличался, если, конечно, это не в его интересах.

— У меня ж сердце больное. Да и стар я для опытов, Ваше Величество. Не выдержу.

— Нежить все выдерживает.

Голоса исчезли в одно мгновение, а порыв ветра окончательно разогнал тьму, и я оказалась посреди просторного зала. В центре колонн, расположенных по кругу.

— Эвелина?

Его Величество уверенно шагнул в мою сторону, а вдали стоял бледный маг, рвано хватая воздух и тяжело опираясь на жезл. Наверное, в этот раз и впрямь что-то пошло не так, раз Фьер потратил столько сил на портал.

— Здравствуй, отец, — коротко обронила и немного преклонила голову, откинув капюшон назад, как того требуют правила приличия. Всего лишь дань уважения, ни больше, ни меньше.

Если раньше я могла притвориться, улыбнуться и сделать вид, будто соскучилась, потому что так было проще и легче, потому что играла свою роль, то в этот раз не было желания. Не получилось. Надоело. Да и смысл разыгрывать спектакль, если нет благодарных зрителей?

По-видимому, что-то такое и отразилось у меня на лице, раз взгляд отца сделался цепким, внимательным, тяжелым, а в глубине серых глаз мелькнуло черное пламя. Он стал мрачнее тучи.

— Как ты себя чувствуешь после перехода? Голова кружится? Тошнит? Слабость? Эвелина?

Я никак не отреагировала. Зачем, если вся эта забота, объятия — очередная игра? Семья? Теплые чувства? Пфф, бред. Некроманты не умеют любить, темная магия всегда поглощает все светлое в их душе, остается лишь холодный расчет.

— Мои покои уже приготовлены? — я отстранилась, а то появилось стойкое ощущение, что еще чуть-чуть и мой любящий папочка точно потеряет над собой контроль. Упокоит еще по доброте душевной.

Он вздохнул. Такой ответ явно пришелся ему не по нраву.

— Для тебя они всегда приготовлены. Пойдем, провожу.

До моих комнат мы шли в полном молчании. Редкие, полусонные слуги, повстречавшиеся нам на пути, почтительно опускали головы, отступая и пытаясь слиться со стеной. Замок все еще спал, что и неудивительно для столь раннего времени.

Отец пребывал в раздумьях, время от времени бросая косые взгляды в мою сторону. А я особо и не стремилась завязать разговор: ни тем подходящих не нашлось, ни желания. Проходя длинными, светлыми коридорами, перед глазами невольно возникали призраки прошлого. Далекого. Беззаботного. Счастливого…

Вспомнилось, как играла в детстве в прятки, как мы с девчонками устраивали маленькие диверсионные вылазки на кухню и как довольные убегали с ворованными сладостями. Как потом устраивали в саду пиршества, сидя прямо на сырой земле. А уж, сколько нервов мы подпортили придворным своими мелкими пакостями!

Вынырнула из воспоминаний я лишь у самых дверей, когда отец хмуро обронил на прощание:

— Отдыхай. Позже, ближе к вечеру, зайдет леди Дариэль, осмотрит и принесет восстанавливающий эликсир. Мне не нравится твое состояние, даже если это простая усталость.

Это отрезвило.

Конечно, не нравится. Его Величеству нужна послушная, улыбчивая марионетка без собственного мнения, которая беспрекословно будет выполнять все приказы.

— Спасибо за заботу, но в этом нет необходимости. Сон — лучшее лекарство от любой усталости.

Шагнув вперед и переступив порог, я захлопнула железную дверь перед удивленным лицом родителя. Детский поступок, не спорю.

Лишь когда громко хлопнула дверь, отрезая меня от всего мира и оставляя один на один со своим одиночеством и страхами, я дала волю чувствам. Сама не заметила, как сползла по холодному железу на пол, обняла колени обеими руками и, покачиваясь со стороны в сторону, расплакалась.

Я сильная. Я справлюсь.

«Дура! Сама виновата», — припечатал внутренний голос.

Очнулась я на том же полу, подпирая спиной дверь. Сердце стучало как бешеное, воздуха в легких категорически не хватало, а в груди поселилось иррациональное, непонятное чувство страха, навеянного сновидением.