Пленница проклятых сердец

- IV - (26.03)

- IV -

Время не лечит. Время – калечит

Говорят, время лечит?

Наглая ложь.

Время — калечит. Время — безжалостно выворачивает душу наизнанку, заставляет кровоточить глубокие раны, превращает жизнь в жалкое существование, и день ото дня становится только хуже.

Прошло почти два месяца со дня моего возвращения. Расследование убийств не сдвинулось с мертвой точки: исчезновения невинных девушек, конечно, прекратились, но и зацепок не было никаких. В отличие от покушений на Ее Высочество… Хотя, что толку-то, если виновных меньше, чем через пятнадцать минут, находили мертвыми? И совершенно никаких следов.

Я же, наверное, продержалась исключительно на одном упрямстве. Если при других я улыбалась и безупречно играла свою роль, стоило остаться мне в комнате одной, как душа вновь начинала кровоточить. С каждым разом сильнее и сильнее.

В конечном итоге каждую ночь, запечатывая двери изнутри, я проводила в зале для тренировок. Бегала, проходила полосу препятствий, выпускала магию, оттачивала смертоносные и защитные заклинания, доводя себя едва ли не до истощения… Делала все, чтобы хоть как-то заглушить боль.

А потом каждое утро начиналось с чашечки восстанавливающей настойки и полутора-двух часов сна с одним и тем же кошмаром, от которого мурашки бегут по коже.

Что насчет лент и своего проклятия… Я научилась их различать. Научилась закрываться от чужих эмоций. Научилась контролировать. Научилась влиять на других, дергая ленты и посылая по ним ментальные всплески эмоций или приказы. Не в идеале, конечно, но прогресс есть. Пару раз даже получилось прочесть чужие мысли, правда, спонтанно.

Вот и в этот вечер я заперлась в зале для тренировок.

— Эвелина! Немедленно открой дверь, иначе я снесу ее к бездне! — раздраженный голос неожиданно ворвался в помещение.

И в этот же миг с моих ладоней сорвался последний вихрь ледяных искр, разрывая тренировочные куклы на части, а я медленно опустилась на колени.

Магическая печать дрогнула, пошла рябью, но устояла, а вот сквозь стены просочились призрачные черные ленты.
Отец.

— Эвелина! Ты меня слышишь?! Я считаю до трех. Раз…

Два. Три! И тьма выпустила свои когти. Пространство задрожало, воздух заискрил. Тени на стенах ожили, превращаясь в жутких, безобразных монстров, и те бросились к печати.

Сил, чтобы укрепить магическое плетение, у меня не осталось. Да и смысл? Если захочет войти — он в любом случае войдет. Это просто вопрос времени: минутой раньше или минутой позже.

В общем-то, печать слетела за считанные секунды. Вместе с железной дверью.
— Эвелина! Ты…

Его воинственный настрой испарился вместе с тяжким дыханием, а он сам оказался рядом и присел на корточки.

— Ну сколько можно? Ты же себя изведешь. За тобой только глаз да глаз нужен!

Показалось, или в его взгляде действительно мелькнула тревога?

Вглядываясь в правильные черты лица, я пыталась отыскать… Что?

Заботу? Любовь? Пфф!

Опять самообман. Опять тешу себя надеждой, что я для кого-то важна. Глупость! Потом ведь, когда иллюзия исчезнет, будет только хуже… Еще больнее.

Собравшись с мыслями, я поднялась. Перед глазами замелькали разноцветные пятна, тело показалось чужим и деревянным, но я справилась, даже походка была уверенной. Никогда и никому нельзя показывать свою слабость, иначе рано или поздно ее используют против тебя.

— Все хорошо, отец. Тренировки на грани выносливости полезны для закалки организма и поддержания формы. Переживать не о чем, тем более твои Тени круглые сутки присматривают за мной. Все под контролем.

— Именно поэтому ты с каждым разом увеличиваешь нагрузку?

— У каждого человека свой предел выносливости. На крайний случай, есть восстанавливающие зелья.

Разумеется, о том, что пользуюсь ими регулярно, я тактично умолчала. Хотя, сомневаюсь, что Тени ему об этом еще не доложили.

— Предел? А что насчет здравого смысла, а?! — неожиданно поднялся отец, еще неожиданней было ощутить его горячие ладони на своих плечах.

Меня встряхнули. Как куклу. Больно. Наверное, даже синяки останутся.

— Дочь, ты в своем уме?! Собралась свести счеты с жизнью? Совсем обезумела?!

Дочь…

Привычная чернота в глазах Его Величества уступила место раскаленному серебру. Зрачок сузился до тонкой полоски, а потом раздвоился, и темная магия выплеснулась за края серебристой радужки. И по черным лентам заструились горящие искры.

— Если кто из нас и обезумел, то это спорный вопрос.

Я высвободилась из таких теплых, родительских объятий. Опоздал «любящий» папочка со своей «заботой». Лет так на двенадцать опоздал.

О чем и сообщила вслух.

— Сначала разберись со своими тараканами, не мне тебе говорить, насколько разрушительным бывает постоянное взаимодействие с миром теней и работа с темной материей, а потом уже вмешивайся в мою жизнь.

Он лишь молча сверлил меня изучающим взглядом своих жутких глаз. Я же просто отправилась к себе, не чувствуя ровным счетом ничего. Будто из меня все эмоции выкачали.

***