Пленница проклятых сердец

- VII - (11.05 и 19.05, 22.05)

- VII -

Хочешь как лучше, а получается как всегда.

Медвежья услуга.

      Изумительный шелк переливался всеми оттенками насыщенного изумруда. Зеленого. Такого глубокого, что невольно притягивал взгляд.

      Шаг. Изящный поворот. Платье графини взметнулось и, напоминая жидкий шелк, заструилось по стройным ножкам, а в разрезе мелькнула гладкая белоснежная кожа, оттененная широкой кружевной резинкой чулков.

      Вот она настоящая мода Сайтрийи! Если разрез, то лишь один, но такой, что будоражит воображение при движении. Если декольте на платье, то глубокое, но не настолько вульгарное, чтобы вся грудь вываливалась на показ. Наши модницы явно перегнули палку.

      Вот и я весь вечер наблюдала за гостьей… Вернее, за всеми гостями, правда, взгляд нет-нет да возвращался к графине Криойли. Даже, когда танцевала с другими, сайтрийская троица постоянно попадалась на глаза.

      Рядом раздался тихий голос. Знакомый, с легкой хриплой смешинкой и беспокойством.

—Осторожнее, дыру прожжешь. В прямом и переносном смысле.

      Не подавилась я пуншем лишь из-за чистой случайности: не успела поднести к губам.

— И успокойся, наконец! Иначе всех и меня том числе сведешь с ума.

— Что, прошу прощения?

— Что-что? Дар свой угомони! Контролируешь силу ведь, как всегда, — последнее точно колкость.

      Молодая. На вид не больше тридцати, если не меньше. Длинные белоснежные локоны. Миловидные черты лица. Светло-голубые, почти прозрачные глаза, чей взгляд казалось, проникает под кожу, в саму суть, туда, где отчаянно бьется сердце.

      Я рассматривала женщину и никак не могла понять, где же я ее видела раньше. Смотрела до тех пор, пока не поняла, что в зале твориться нечто страшное. Невообразимое!

      Чужие ленты дергались. Рвались от своих хозяев. Пытались освободиться. Подлетали к другим. Переплетались вместе. Скручивались в толстые спирали. И так отчаянно, будто стучали в унисон с моим сердцем, с моей душой, с моей сутью… Проклятье.

      И алая лента, вьющаяся вокруг незнакомки.

      Неужели Кассиас? Но почему она такая… такая… Молодая! Иллюзия или истинный облик? Если да, то получается, она использовала артефакт, чтобы изменить внешность? А если нет?

      Но с лентами я справилась. Хотя «справилась» в моем случае — звучит самонадеянно. Всего лишь заекранизировала львиную долю эмоции, чтобы уменьшить влияние дара Души на окружающих.

      Ленты успокоились. Опять — самонадеянно. Они успокоились лишь на считанные минуты. Затаились. Как змеи, приготовившиеся к нападению. Броситься душить первого, кто попался им на пути.

      Волна негодования пронеслась по залу, прерывая всеобщее веселье. Пострадавшие «жертвы» еле стояли на ногах. У кого-то появилась тошнота, у кого-то закружилась голова. Румяные лица стремительно побледнели. Высокие тона окрасили светские разговоры. У некоторых и вовсе появилась агрессия, что отображалась в каждом жесте, непроизвольном движении тела.

      Другая внешность Кассиас тут же отошла на второй план, а я предприняла еще несколько попыток успокоить Дар. Не получилось. Сделала только хуже.

— Что мне делать? Как… — слова давались с трудом, переплетаясь с отчаянием на грани с истерикой.

      Касиас вздохнула. Глубоко, с тенью раздражения на красивом лице: «А я говорила!». Она тут же решительно забрала бокал с пуншем, передала его проходившему мимо официанту и обеими руками обхватила мою ладонь.

— Доверие. Попробуй довериться. Постоянный контроль — это не выход из положения. Только не в нашем случае. Сильные эмоции разрушают любой контроль, и тогда Дар становится неуправляемым, если на горизонте появляется, хоть проблеск свободы, надежды. Контроль заводит в тупик, ограничивая силу и саму человеческую суть. Иногда просто нужно довериться, чтобы незаметно для себя не превратиться из той, кто ведет, в ту, кого ведут. Попробуй! Это проще, чем ты думаешь.

      От ее ладони исходило тепло. Приятное. Легкое, будто пушистое перышко скользнуло по коже. А вокруг нас вырос барьер. Тонкие мерцающие нити, не видимые другим, переплетались между собой, напоминая дорогое кружево. Многоуровневый отвод глаз и полог тишины. Вдали мелькнула наша с Кассиас иллюзия, а мы сами стали слепым пятном для окружающих.

— Эвелина, расслабься. Глубоко вздохни. Закрой глаза. И слушай только мой голос. Я буду проводником, для начала.

      Послушно опустила ресницы, погружаясь в зыбкую, тягучую темноту. Стоит хотя бы попытаться, если по-другому не получается умерить Дар.

— Осмотрись. Что ты видишь?

      Саму себя я уже не ощущала. Ни рук, ни ног, ни тела. Вообще ничего. Страшно. Я была везде и повсюду.

      Попыталась открыть глаза — не получилось. Темнота вокруг стала сгущаться. Будто старалась поглотить всю без остатка, поработить.

— Бояться — это нормально. Всех людей пугает неизвестность, — послышался размеренный голос Кассиас, и я тут же ринулась ему навстречу, пытаясь ухватиться как за спасительный круг. Но она все время ускользала. — Нельзя. Ты должна побороть свой страх. Увидеть своего врага в лицо. Узнать. Почувствовать. Ну же! Попробуй!

— Я… не могу… Не могу! — темнота пронзила сознание, и реальность стала ускользать как вода сквозь пальцы.

— Можешь. Пробуй! Не сопротивляйся! Доверься себе… Твой Дар — твоя суть…

      И все. Я сдалась. Больше не осталось сил сопротивляться тьме.