Пленники проклятой земли. Книга 1

Глава 3

Герберт Ландас прогуливался около бассейна в центре холла. Цветущие яркие водяные лилии источали нежный аромат. Боковые стены зала были свернуты, летний ветерок свободно разгуливал под сводами. Покой и умиротворение. Настоящая идиллия. Но Герберт нервничал: Алису он не видел давно, и даже не был уверен, что узнает девушку. Фотографии и голографии – это, конечно, хорошо, но живой человек, как правило, выглядит несколько иначе. Девочке едва исполнилось девять, когда не стало ее матери. Диагноз: крупозное воспаление легких. И никто не знает, какую кругленькую сумму выложил господин Ландас, чтобы получить именно такое заключение о смерти. Без всяких примечаний и дополнительной информации. Спасибо Оресту Сатору, командору Зеленограда. Без его помощи вся семья могла оказаться в изоляторе ДКЗТ. По принципу: а потом разберемся. Но разбираться никто бы не стал. А из изолятора-Z, как известно, выходят редко.

Елену уже не вернуть, а детям подлинный диагноз матери мог стоить не только свободы, но и жизни. И зачем только она решилась рожать второго ребенка? Гормональные перестройки сорвали иммунитет, вызвали к жизни, казалось бы, несуществующего дракона… Внезапный всплеск активности. Елена боролась четыре месяца. Четыре месяца они прятали ее сначала в Зеленограде, а затем в «Приюте уходящих». Но болезнь оказалась сильнее.

Старик тряхнул головой, отгоняя тягостные мысли. Сейчас он увидит Алису, после трех лет разлуки. Какой она стала? Не внешне, какой человечек вырос из наивной большеглазой девчушки?

Мелодично звякнули двери лифта.

Из него вышла девушка в ярко-зеленых облегающих брюках и розовой блузе-разлетайке. Густые светлые волосы тяжелой волной спадали на спину. Зелено-синие глаза смотрели испытующе и немного испуганно. А лицо…

Герберт похолодел. Когда Алиса была ребенком, сходство не было таким сильным.

Сердце сжалось непреходящей болью. Это лицо снилось ему по ночам, он просыпался в тоске, вновь и вновь задавая судьбе один и тот же вопрос: почему? Лицо женщины, которую много лет назад младший научный сотрудник станции номер пять очень сильно любил… И не мог забыть ее вот уже почти полвека…

– Герберт Янович? – неуверенно спросила девушка. – Вы меня не узнаете? Я Алиса Ткачева.

– Узнаю, – Герберт откашлялся. – Ты так выросла. А где же твои вещи?

– У меня мало таких вещей, которые хотелось взять с собой, а одежду можно получить из любого распределителя. Вот, сумка, и все. Универ снабдил капсулами, и прочими техническими прибамбасами.

– Там нет распределителей. Ну, ничего, заедем по дороге куда-нибудь, нам все равно через Город проезжать.

– А где ребята? – Алиса оглянулась.

– Все уехали. Директорат станций расщедрился на аэробус. А я позволил себе предложить тебе свою машину. Ты недовольна?

– Да нет… Спасибо. Только… – Алиса удивилась: Сташевский уехал, даже не попрощавшись. Этого она понять не могла. – У меня в группе друг. И он тоже уехал?

– Такой чернявый? Лева, кажется? Он просил тебе привет передать. Дисциплина, дорогая. Велено было ехать – значит, ехать. Ничего, на месте пообщаетесь. Я организую встречу.

– А что просто так мы не можем увидеться? Без позволения директората станций?

– Видишь ли, СНК – режимные территории, там народ туда-сюда запросто не шастает, – пояснил профессор.

– Сюрприз, – пробормотала Алиса себе под нос. – И явно только первый и не самый прикольный.

– Это точно, – подтвердил директор.

Минилет директора крупнейшей станции наблюдения и контроля над зараженной территорией был совершенно допотопной модели. Алиса даже усомнилась на миг, что этот агрегат взлетит. Однако он взлетел вполне успешно и развил приличную скорость.

Девушка искоса разглядывала профессора Ландаса. Лицо какое-то все резкое: нос с горбинкой, щеки изрезаны морщинами, очень смуглое, обветренное, а волосы серебряные и глаза ярко-голубые. И руки большущие, не руки, а лапищи, и грубые как для кабинетного работника.

– Как мне вас называть, шеф? – спросила Алиса. – Серьезно. Я же вроде как на работу еду.

– Знаешь, у нас там коллектив маленький и все давно друг друга знают. Поэтому не шибко официозно. На работе, конечно, соблюдаем дистанцию, по имени, на «вы» или по должности. А вне работы все проще. Да ты сама поймешь. Алиса, а почему ты вдруг стала такой официальной? Раньше говорила: дед, дедуля, а теперь вона как – Герберт Янович!

– Раньше я была ребенком. Детям проще…

– А ты попробуй быть проще. Знаешь, мне как-то привычнее, вне офиса «дед», «ты»… По-семейному. Если, конечно, не против.

– Конечно, я не против, – тихо ответила Алиса. – Мне… не хватает дома. И семьи у меня нет…

– Значит, будем наверстывать упущенное, договорились?

– Да. А почему директора не хотели брать практикантов? – задала Алиса мучающий ее больше других вопрос. – Наш проф сказал – это дополнительный головняк.