Пленники тёмной воды

Внедрение

05 сентября, 1994, понедельник, 12.20, Таллинн
   
   - Да, я прочитал отчёт.
   Старик отложил папку на край стола.
   - И не только я.
   Старик кивнул на человека, сидевшего в самом дальнем от стола углу комнаты.
   Незнакомец откашлялся и прошептал что-то, словно хотел добавить что-то к словам Старика, но так, чтобы слышал это только он. Он один.
   Невидимый гость.
   И никто другой.
   Тень от наглухо закрытых штор падала на его лицо, словно тёмное покрывало, темнотой отсекая верхнюю часть его тела, и оттого на мгновение (на мгновение, когда волна холодного воздуха прошла по комнате) Вильяру показалось, что в том месте, на стуле - обезглавленное тело.
   Остывший труп. Казнённый, сошедший с эшафота и странным волшебством перенесённый в этот закрытый от непосвящённых, волею незримых сил сотворённый кабинет, где в тени всегда задёрнутых штор творилась теперь часть невидимой истории видимого мира.
   Недвижностью своей этот человек сливался с наброшенной на него темнотой.
   Разве только проступавшие в полоске пролитого лампой света скупые, будто на аптекарских весах отмеренные жесты рук, едва заметные движения пальцев и покачивания стула выдавали присутствие не мертвеца, не призрака, а человека, которому хотелось сейчас казаться призраком, гостем из тихой, беззвучной, немой обители мёртвых.
   - Думаю, Вильяр, настало время вам познакомиться чуть поближе с нашим другом "Густавом"...
   Вильяр вздрогнул, услышав это имя (нет, не имя конечно - оперативный псевдоним). Псевдоним, который в мгновение рассказал Вильяру об этом человеке больше, чем любое имя или прозвище, которое могло бы быть названо в этом кабинете.
   "Густав!"
   Снова, как в тот тёплый полдень, от которого и двух дней ещё не отсчитали часы, Вильяр почувствовал, как время замирает в засаде хищным зверем, готовясь к стремительному рывку, сокрушающему жизни тех, кто окажется на линии губительного этого броска.
   "Он знал, к кому меня посылает. О нём говорил Дмитрий... "Проверьте степень осведомлённости..." Ничего себе, осведомлённость! Я ничего не слышал о "Густаве", хотя и встречался с ним накануне, а Дмитрий этак невзначай обронил... Стало быть, больше меня знает?"
   - Это представитель наших старших партнёров. С их стороны он курирует проведение на территории Эстонии наиболее ответственных и сложных операций. Именно он проводил инструктаж перед вашей встречей с Дмитрием. Вообще-то я сам хотел это сделать, но "Густав", ввиду большой важности этого контакта настоял на личной встрече с вами. Вы уж простите, Вильяр, ни тогда, ни сейчас лица его вы не увидите. Полагаю, не надо объяснить, по какой причине...
   - Да, конечно, - ответил Вильяр.
   - Так вот, "Густав" ознакомился с вашим отчётом. Скажу, что уровень информированности Дмитрия несколько его удивил...
   Стул скрипнул - "Густав" подался немного вперёд, протянул руку к лежавшей на краю стола папке.
   - И вот что особенно интересно, - продолжал Старик, - наш человек в русском посольстве в своё время передал нам информацию об агентурных группах, действующих на территории Эстонии. В том числе под коммерческой "крышей"...
   Старик, развернувшись, передал папку "Густаву".
   "А наш друг и впрямь удивлён" подумал Вильяр. "Волнуется... Прямо усидеть не может..."
   - ...Но ему о "Фениксе" ничего не известно, - с нескрываемым удивлением сказал Старик. - А ведь у нашего человека есть доступ к информации не только о легальной агентуре... скажем, военный атташе или третий секретарь. Есть данные и о нелегальной сети.
   - Группа может не иметь связи с посольством, - предположил Вильяр. - Или не иметь непосредственной связи с посольством. Они могут взаимодействовать через посредников. Могут быть на прямой связи с Центром, минуя посольские структуры. Или могут использовать посольство "втёмную"... Скажем, как почтовый ящик. При этом информация о группе в посольской документации не отражается и даже в самых приватных разговорах не упоминается. Кроме того, Дмитрий сообщил о том, что в России группа замкнута на неправительственную организацию. Следовательно, и для посольства они могут работать под легендой. Скажем, один человек в посольстве, может быть, даже занимающий самую незначительную должность и потому не попавший в наше поле зрения, знает одного человека в группе, от которого получает сообщения или материалы, о содержании и важности которых он не имеет ни малейшего представления. Посредника в посольстве могли завербовать под чужим "флагом".
   - Не слишком смело фантазируете, Вильяр? - подал голос "Густав".
   "Точно, он был тогда в машине" подумал Вильяр. "Голос его. Голос темнотой не скроешь..."
   - Высказываю предположения, - ответил Вильяр. - Пытаясь объяснить отсутствие информации у нашего агента.
   Шелест бумаги - "Густав" перелистывал документы в папке.
   "Как он умудряется читать в темноте?" подумал Вильяр. "Или ему лампу так хорошо направили?"
   - У нас ведь есть люди не только в посольстве, - многозначительно заметил "Густав". - И у них о "Фениксе" - ни малейшего представления. При таком размахе работ, о котором говорит Дмитрий, его группе остаться в стороне от наших глаз практически невозможно.
   - По словам Дмитрия, до декабря прошлого года группа была "законсервирована", - заметил (правда, с некоторым сомнением в голосе) Старик. - Так ведь у вас в отчёте написано?
   - Да, именно так он и сказал, - подтвердил Вильяр.
   - Времени прошло достаточно, - возразил "Густав". - Возможно, девять месяцев или восемь с половиной они работают. Если даже их руководители в Москве работают в частных компаниях, а не в государственных, их деятельность, тем не менее, является разведывательной, а не коммерческой. Эстония - маленькая страна, все закрытые объекты, представляющие интерес для разведки, на её территории жёстко локализованы. Пространство для работы любой агентурной группы предельно ограничено. Пара-тройка крупных городов и приграничные районы, при том, что линия границы невелика и прерывается озёрами, лесами и болотами - вот, собственно, и все места, где можно ждать "гостей". Эстония насквозь "просвечена". Где тут прятаться? Тем более группе из десяти человек, в составе которой бывшие сотрудники российских спецслужб.
   - Честно говоря, наша система безопасности только создаётся, - осторожно заметил Старик. - Поэтому с нашей стороны было бы просто легкомысленно гарантировать полную или хотя бы достаточную осведомлённость об активности русских на нашей территории. Мы, по сути дела, только учимся ведению контрразведывательной работы. С вашей помощью...
   - Речь не о вас, уважаемый Юри, - весьма невежливо прервал его "Густав".
   И, захлопнув папку (Вильяр и об этом догадался только по отчётливо стуку картонной обложки) положил её на пол, рябом со стулом.
   - Не о вас. О нас. Мы то, поверьте, учимся не один десяток лет. И работаем не только в своих интересах, но и в интересах наших союзников. Союзники в данном случае - вы. И на вашей территории мы обеспечиваем не только свою, но и вашу безопасность. Прежде всего - вашу. И лично мне совершенно непонятно, каким именно образом русские переиграли нас. И лично меня это очень, очень беспокоит. А вас?
   - Нас так же, - поспешил заверить его Старик.
   - Вильяр, один прямой вопрос, - медленно, почти по слогам произнёс "Густав".
   "От волнения у него усиливается акцент" отметил Вильяр. "Он, похоже, эстонец. Или язык начал изучать в самом раннем детстве. Говорит хорошо, правильно. Но иногда медленно и с акцентом. Не определю, с каким... Что-то знакомое... Может, эстонец, который долгое время жил за границей? Или иностранец с хорошей языковой практикой?"
   - Вы доверяете Дмитрию? Нет, не разумом, не рассудком. Меня интересуют ваши эмоциональные впечатления. Так сказать, общее ощущение от проведённой встречи.
   - Он говорил о деньгах, - подумав, ответил Вильяр. - О конкретных суммах в обмен на вполне конкретную информацию.
   - Правдоподобная легенда, - парировал "Густав". - Задолжавший начальству агент. Или проворовавшийся. Очень убедительно. И в самом деле, не флагом же ему перед вами размахивать. Или вас убедил бы патриотизм человека, который служил в Эстонии в составе оккупационной армии, а теперь решил вдруг помочь освобождённой от таких как он стране? Кстати, судя по всему, он - бывший сотрудник особого отдела. А особые отделы подчинялись Третьему управлению КГБ. Управлению военной контрразведки. Так что он - бывший офицер военной контрразведки. Тоже не слишком вяжется с его теперешней деятельностью. Если он - бывший контрразведчик, то какого чёрта его привлекают к разведывательной работе? Разве это его профиль? Если бы он сообщил о своей работе по линии 2-го отдела Главного штаба Вооружённых сил Эстонии - я бы с куда большим доверием отнёсся бы к его словам. Военная контрразведка против военной разведки. Здесь он был бы на месте.
   - Возможно, речь идёт о личных связях, - предположил Вильяр. - Скажем, Дмитрий лично известен кому-то в Москве, как преданный и надёжный сотрудник...
   - Склонный к воровству? - с иронией заметил "Густав". - И потому идеально подходящий для перевербовки? Или его нечистоплотность так удачно и, главное, так вовремя проявилась? Да, дорогие партнёры, не знаю, как с профессионализмом, но вот с воображением у вас всё в порядке. Здесь я спокоен.
   - А если в наших рассуждениях учесть общую деморализацию русской агентуры? - Старик явно решил помочь Вильяру в нелёгкой словесной схватке с многоопытным "Густавом". - Дмитрий может учитывать общее состояние той системы, на которую он работает. После одной реформы его хозяева ушли в частный сектор. А если будет ещё одна реформа? Куда они пойдут в этом случае? Их частный бизнес держится только за счёт тех, кто остался в ФСК. Ситуация в России непредсказуемая. Если "Феникс" лишится своих покровителей в Москве - ему конец. Официально они - никто. Агентуру не эвакуируют, не обеспечат прикрытием, даже не "законсервируют". Скорее всего, в спешке просто обрубят концы... И тогда "Феникс" станет мафиозной, уголовной группой, действовавшей на свой страх и риск. Просто ещё одна банда, возомнившая себя какой-то тайной организацией. А ведь от них могут и избавиться. Не так уж сложно убрать десять хорошо информированных агентов...
   - Страх, - выдохнул Вильяр, озарённый внезапно возникшей догадкой. - Дмитрий говорил о силовых акциях. Возможно, до этого дело не дойдёт, но если дойдёт... Силовыми акциями Центр "засветит" группу. На переговорах "гости" из Москвы передадут нам информацию о "Балтийском коридоре". То есть дадут ниточку, которая ведёт в "Фениксу". Если условия "гостей" не будут приняты - они проведут диверсии на наших паромных линиях. Таким образом, расследуя диверсии, мы неминуемо выйдем не на непосредственных исполнителей (эти люди, скорее всего, с агентурой абсолютно не связаны и задействованы будут лишь на время самой акции), нет, мы выйдем именно на тех, кто собирал информацию по "коридору". То есть, на "Феникс".
   - Дмитрий просчитал ситуацию, и решил, что они все обречены, - резюмировал "Густав". - А он - жертва вдвойне. Либо уберут немедленно, обнаружив недостачу. Либо чуть позже, в рамках операции. Так? Правильно я вас понял?
   - Дмитрий сам может помочь нам с ответом, - сказал Вильяр. - Имена, план операции, названия паромов - всё у него.
   - Информация против денег, - напомнил "Густав". - Что, если он передаст нам дезинформацию, получит деньги, обналичит их и сбежит? Счета в банке контролируем не мы. Он их контролирует. Возможно, через своего доверенного человека, о котором мы ничего не знаем. И где гарантия, что он воспользуется нашим каналом эвакуации, а не своим?
   - Есть индикатор, - сказал Старик. - Семья у него пока в Таллинне.
   - Ну, если он любит семью больше денег,.. - недоверчиво произнёс "Густав". - Да и сбежать можно вместе с семьёй... И такие случаи известны.
   - Деньги на нашем счету, - предложил Старик.
   - Не пойдёт, - возразил Вильяр. - Он на это не пойдёт.
   - Бежать с нашей помощью готов, а деньги нам не доверит? - уточнил "Густав".
   - Его каналы эвакуации могут быть известны Москве, - пояснил Вильяр. - А банковские операции он, скорее всего, ведёт через своего человека, неподконтрольного Центру. Иначе как бы он смог выкачивать деньги, предназначенные для агентуры? Следовательно, счета он может использовать свои. А бежать - только с нашей помощью.
   - Логично, - согласился "Густав". - Ну, хорошо. Агентурный псевдоним ему присвоили? Название для операции придумали?
   - Да, - сказал Старик. - Придумали...
   И уточнил:
   - Заготовили.
   - И как теперь будем звать нашего "друга"?
   - Поскольку Дмитрий будет на связи с Вильяром, придётся время от времени задействовать открытые каналы связи, - Старик говорил медленно, обстоятельно, делая паузы между словами, словно по памяти цитировал пункты оперативного плана. - Вильяр легализован как сотрудник коммерческой организации, поэтому совершенно ни к чему создавать вокруг него атмосферу излишней секретности. Следовательно, у нашего "друга" будет имя. Простое, по звучанию - русское, не привлекающее ненужного внимания. В рамках операции наш "друг" будет проходить под оперативным псевдонимом "Максим".
   - Давайте впредь так его и называть, - заметил "Густав". - Кто "Максим" на самом деле - знаем теперь только мы трое. Для всех остальных наши сотрудников, в том числе и привлечённых к операции на предварительном этапе, Дмитрий просто умрёт. Отойдёт в небытие. Всех ваших сотрудников, знавших о нём, аккуратно и ненавязчиво проинформируйте о том, что мы отказались от дальнейших контактов с этим человеком. И чем раньше они о нём забудут, тем лучше. Итак, "Максим"... Название операции?
   - "Рогервик".
   - Намёк на Палдиски? - уточнил "Густав". - Не слишком откровенно?
   - Не слишком, - возразил Старик. - От Палдиски идёт много ниточек. Часть из них наверняка подбросят нам русские. Мы тоже пару подарим им пару тупиковых вариантов. И тоже со стороны Палдиски. Так что намёк будет вполне к месту.
   - Хорошо, - "Густав" вновь потянулся к папке. - А теперь обсудим размер аванса со стороны "Максима" и размер вознаграждения с нашей стороны. Для начала разобьём сумму в шестьдесят тысяч долларов на отдельные транши. Скажем, тысяч по двадцать. Можно и меньше, но времени у нас в обрез. Так что поиграем по крупному. Первая поставка от Дмитрия - имя их человека в КАПО. Далее - состав "Феникса" и характеристики на членов группы. Имена руководителей. Потом будем подбираться к их московским шефам... К концу недели мы подготовим небольшой информационный блок, который вы пропустите по каналам "Феникса" с помощью "Максима". Потом отследим реакцию их московского руководства. Хорошая игра может пойти, хорошая... К тому времени, когда делегация из Москвы начнёт проявлять активность - мы должны быть уверены в надёжности "Максима". Только в этом случае мы получим санкцию на жёсткие действия в отношении русских. Но если это масштабная провокация...
   - Русские с большим удовольствием обольют нас грязью, - закончил его мысль Старик.
   - Вот именно, - согласился "Густав". - Вильяр, когда у вас запланирован следующий контакт с "Максимом"?
   - Послезавтра, - ответил Вильяр.
   - Список вопросов заготовлен?
   - Да. Он приложен к отчёту.
   - Ах, да... Последние страницы... Не возражаете, если я этот список слегка подкорректирую?
   "А у него своя игра" отметил Вильяр. "И свои вопросы..."
   И ещё ему показалось странным то, что никто, кроме него, ни словом не обмолвился о паромах. Паромах, которые, быть может, давно уже под контролем "Феникса". И на борту которых...
   Чёрт, даже подумать страшно!
   - Бригада в Вильянди, - словно уловив мысли Вильяра, откликнулся "Густав". - Четвёртая отдельная бригада специального назначения. Спецназ военной разведки. Русские расформировали её в 1992 году. Кто из этих ребят на территории Эстонии? Едва ли все из них под настоящими фамилиями... Но кто-то наверняка сможет их опознать. И ещё... Подключите оперативников, пусть отследят места швартовок паромов.
   "Название судна" с горечью подумал Вильяр. "И двести тысяч... Вот ведь цену, гад, заломил!".
   
- 16 -

   06 сентября, 1994, вторник, 11.40, лесная дорога в районе Петербургского шоссе
   
   Воздух, смолистый и вязкий, плыл над серо-жёлтой, песчаной землёй; лёгкой туманной дымкой скользил по стволам мачтовых сосен.
   Едва успело неслышным шагом пройти росистое, наспех коротким дождём умытое утро, и день, что подбирался вечным ходом своим к привычному, тихому лесному полдню, остановился на полпути, встревоженный странным, грозным, непривычным для этих мест звуком.
   Звуком быстрых, рысьих шагом. Хрустом сосновых игл, раздавленных тяжёлой, рифлёной подошвой. Выдохом на последнем рывке.
   И клацанием передёрнутых затворов.
   Три человека в камуфляжной, в коричнево-серо-зелёных разводах и пятнах, форме, быстро прошли по краю заросшего мхом оврага. Остановились.
   Один из них сказал что-то своим спутникам. Махнул рукой в сторону лесной дороги.
   Они разделились.
   Один залёг на краю оврага.
   Второй - в ложбине у старой сосны, чьи корни взбухшими от времени венами прорвали рыхлую землю.
   Третий перешёл на другую сторону дороги, прошёл метров на тридцать вперёд и, оглядевшись, выбрал себе укромное место в небольшой, скрытой травою яме, под кустами дикого шиповника.
   Человек у оврага установил на сошках ручной пулемёт Калашникова. Через прицел посмотрел на дорогу. Чуть приподнял планку прицела. Посмотрел ещё раз. Поводил стволом, отмечая сектор обстрела. Чуть надавил на сошки, закрепляя их на осыпающемся грунте.
   Второй его спутник, что лежал у сосны, положил перед собой скрученную плащ-палатку. Посередине собрал её глубокой складкой. Потом, не отводя глаз от дороги, прилёг на бок и подтянул за ремень выкрашенную в серо-зелёный камуфляжный цвет снайперскую винтовку.
   Прошептал : "Пора бы..."
   Третий снял с предохранителя автомат, передёрнул затвор ("раньше, на ходу перезаряжать надо было" прошептал тот, кто лежал в овраге, и погрозил третьему кулаком). И тоже разметил мысленно свой участок на дороге так, чтобы при стрельбе не задеть своих спутников, залёгших на другой стороне.
   Прошло минут десять.
   В лесу было по-прежнему тихо. Даже птицы, будто почувствовав неладное, улетели куда-то прочь и ни один звук не мог уже встревожить эту волчью, мертвящую тишину.
   Ещё пять минут ожидания.
   Человек в овраге посмотрел на часы. Вздохнул и медленно перекатился на другой бок, разгоняя застывшую от долгого лежания кровь.
   "Опаздывает, гад..."
   Он провёл по стволу рукой, сбрасывая налипшие песчинки.
   "С утра не курил. Хорошо, дыхание не собьётся. И хреново - курить то хочется".
   Пискнула рация.
   "Тайга", приём!"
   "Тайга" - "Базе". Группа на позиции. Полная готовность".
   Человек в овраге пальцем плотнее прижал наушник и положил ладонь на приклад так, чтобы указательный палец был ближе к курку.
   "База" - "Тайге". Машина без сопровождения. Чёрный "Джип Чероки". Объект на заднем сиденье за водителем. В машине два телохранителя. Оба по правой стороне. Машина идёт с высокой скоростью, не прозевайте. Через три минуты будет у вас".
   Человек в овраге приподнялся, вытянул вверх руку со сжатым кулаком. И потом - три пальца вверх.
   Время. Готовность.
   И снова замер в последнем, самом тяжёлом ожидании.
   Секундная стрелка ещё два раза пробежала по кругу. И на исходе третьего круга прошло время тишины.
   Взревев от нагрузки, джип взлетел на подъём в облаке взбаламученной пыли и понёсся прямо на нацеленные на него стволы.
   После подъёма водитель не успел набрать скорость.
   И участок дороги в этом месте был ровный, без резких поворотов.
   Они всё правильно рассчитали.
   Первым по машине ударил пулемёт. Точно по двигателю.
   Куски металла полетели в стороны от разбитого пулями капота. Пули рикошетом выбили полыхнувшие оранжевым искры. Чёрный дым окутал машину, языки пламени лизнули изгрызенный пулями капот и кислый пороховой запах смешался с едкой, удушающей вонью вспыхнувшего бензина и чадящего масла.
   Заднее стекло брызнуло блеснувшей на солнце стеклянной пылью и покрылось трещинами от пробившей его пули.
   Снайпер перевёл ствол винтовки и вторую пулю послал в водителя, лишь в долю секунды ухватив взглядом его силуэт, метнувшийся за тёмным боковым стеклом.
   Пуля попала водителю в шею, перебив сонную артерию, и кровь фонтаном хлестнула на дверь через разбитый, осыпающийся триплексной крошкой проём, и потекла вниз едва различимыми на тёмной поверхности разводами.
   В агонии водитель вскочил, развернувшись, схватился за край двери, подался вперёд, словно пытаясь вырваться из расстрелянной машины, высунулся до половины - и третьей пулей снайпер пробил ему грудь.
   Водитель обмяк, повис на открывшейся двери; болтающимися в такт рывкам машины, мертвеющими руками загребая холодный, липнущий к крови песок.
   Машина продолжала по инерции катиться вперёд, вынося оставшихся в живых прямо под пули третьего стрелка.
   Телохранитель, что сидел на переднем кресле, попытался выпрыгнуть на ходу, но успел лишь едва приоткрыть дверь - и длинная очередь, выпущенная в упор, отбросила его назад.
   Второй телохранитель выстрелил через стекло, наугад, и, поджав ноги, скатился с сиденья на пол.
   Автоматчик подполз ближе к машине и разрядил обойму в последнего оставшегося в живых пассажира.
   Потом, перезарядив в долю секунды автомат, дал очередь по колёсам.
   Перекатившись, подобрался ближе к остановившемуся джипу - и бросил гранату в салон.
   И едва успел отползти к скату у края дороги...
   Джип подлетел в воздух. Слепящий огненный столб взвился к самым верхушкам сосен. Взрывная волна гулким ударом смяла воздух, с размаху налетела на деревья, раскачивая скрипящие стволы, и унеслась прочь, затихая в бесконечном лабиринте леса.
   "Смотрящий" - "Стрельцу". Проверка клиентов".
   Снайпер вскочил, выбежал из своего укрытия и бросился к машине.
   Глянув мельком на развернувшиеся к небу лепестки пробитой взрывной волной крыши, и левой рукой в перчатке (не обжечься бы! да и следов меньше будет...) с силой рванул на себя согнувшуюся, оплавленную огнём левую заднюю дверь.
   Держа наготове винтовку (палец - прочно, плотно и неподвижно на спусковом крючке), заглянул в салон.
   От резкого толчка труп водителя выпал из машины. Он всё-таки выбрался, пусть и после смерти. Только поздно...
   Трое в салоне, три дымящихся тела, три угольных трупа. И один, водитель (сгоревший лишь наполовину) - на дороге.
   Снайпер ткнул прикладом в тело ближнего к нему мертвеца. И увидел, как струйки из вытекших глаз ползут по черной, взбугрившейся коже, подбираясь к уголкам раскрытого в предсмертном крике рта.
   Снайпер отошёл в сторону.
   "Стрелец" - "Смотрящему". Клиенты в порядке. Больше танцевать не будут".
   Автоматчик, что присел на корточки у края дороги, глянул вопросительно на снайпера. Снайпер кивнул ему и поставил винтовку на предохранитель.
   - Вот дела, - сказал автоматчик. - Больше всех водиле повезло. Только жопа подгорела. Почти целого хоронить будут...
   Снайпер, не ответив ему, быстро пошёл назад, к смотрящему, что всё это время так и оставался на своей позиции.
   "Тайга" - "Базе". Клиенты упакованы. Потерь нет. Отходим".
   "База" - "Тайге". Молодцы ребята! В шесть минут уложились".
   Они ушли. Уходили быстро, цепочкой. В самую чащу, в глушь. Дальше от просек, троп, открытых пространств.
   В лес вновь вернулась тишина.
   Только уже не было птиц. И, заглушая запах сосен, тяжёлый дым расползался в стороны от песчаной лесной дороги, смешиваясь с подступающим с запада серым дождевым туманом...
   
- 17 -

   06 сентября, 1994, вторник, 16.25, Клоогаранна
   
   - Ну, кого ты там нашёл на грядке? А? Андрюша, ты чего там в кулаке прячешь? Ну-ка, покажи бабушке!
   Мальчик упрямо мотнул головой, крепче сжал кулачок и с досадой отвернулся от надоевшей ему бабушки Зины.
   Зинаида Васильевна, обойдя внука с другой стороны, схватила его за руку и решительно затрясла её.
   - Выбрось! Кому говорю!
   - Баба! - в крайнем возмущении от такого бесцеремонного обращения закричал внук. - Баба Зина! Не тряси меня! Я маме скажу!
   И, отчего-то перейдя на шёпот, добавил:
   - Я жучка у тебя поймал...
   - Это какого такого жучка?! - возмущённо воскликнула Зинаида Васильевна. - Это какого жучка ты тут нашёл? Все жучки спят давно, осень уже. Или на юг улетели...
   - Баба Зина, ты чего? - искренне удивился Андрюша. - Жучки на юг не летают. Это птицы летают. А жучки не летают!
   - Покажи немедленно! Укусит ещё!
   - Зин! - Сергей Петрович решил, что настала пора пресечь воспитательные порывы супруги. - Ты моего внука не трогай. Родители ребёнка в покое никак не оставят, всё педагогикой своей пичкают. Сами недавно на горшок ходили, а всё туда же - воспитатели... Дай человеку отдохнуть!
   - Ты, Петрович, вот тоже молодец! - не осталась в долгу Зинаида Васильевна. - За здоровьем внука не следишь. Я как вас одних оставлю - так он и не накормлен и не умыт. И шатается один где попало. А ты вон в гамаке развалишься - и дела тебе нет. Вот и весь твой присмотр...
   - Много ты понимаешь, - ворчливо заметил Сергей Петрович. - Человеку свобода нужна. Ребёнку особенно. Вот чтоб с природой общался...
   - С собаками уличными, - язвительно добавила Зинаида Васильевна. - Со шпаной местной.
   - Нет здесь шпаны. Район дачный, спокойный.
   - Молчи, дед, не мешай! Да разожми же ты...
   Андрюша, решив, что от надоедливой бабы Зины никак не отвертеться, тяжело вздохнул и разжал кулак.
   И обречённо протянул бабушке ладонь.
   Божья коровка, мгновенье помешкав, поползла по ладони, словно приходя в себя после внезапной и краткой неволи - и взлетела в остывающий предвечерний воздух.
   - Божия коровка, улети на небо,.. - запел Андрюша.
   - Чего там? - переспросил Корнуков. - Коровка? Ты, Андрюш, их не лови. Они полезные. Тлей жрут... Вот ведь живучая! Холода уже по утрам, а эта, видишь, согрелась...
   - Он ведь гадюку когда-нибудь поймает! - воскликнула Зинаида Васильевна. - Так, пошли руки мыть!
   И повела внука в дом.
   - Нет здесь гадюк, - заявил Сергей Петрович и встал со ступеньки веранды, на которой он любил посидеть в сладкий послеобеденный час, любуясь на ухоженный свой, засыпающий к осени сад (так любил посидеть, что протёр ту заветную, крашеную когда-то ступеньку до самой древесной желтизны).
   И услышал звук - гул и шуршание шин.
   Машина, не успев сбавить скорость, тормознула резко у самого края дороги, ткнув бампером в дрогнувшую можжевеловую изгородь.
   Потом немного отъехала назад и, вывернув колёса, стала ровно у самого заезда на дачный участок.
   - Жуки есть, - протянул Сергей Петрович, косясь на подлетевшую к дому машину. - Гусеницы тоже есть... Бабочки есть... А вот змей нет. Сколько живу - ни разу не встречал.
   Хлопнула дверь.
   "Не туда Дима в гости заехал" с неодобрением подумал Корнуков.
   В последнее время стал Сергей Петрович особенно бояться того, что когда-нибудь внешняя, открытая часть его жизни простого пенсионера слишком уж явно пересечётся с тайной частью, которая не только существованием, но и одним приближением своим способна безвозвратно уничтожить простоту, предсказуемость и ясность обыденно-спокойного дачного течения дней.
   И с неясным, не оформившемся пока, не различимым и не ощущаемым явно (разве только подспудно, на самой грани сознания) раздражением думал Сергей Петрович иногда (в самые тяжёлые для него минуты), что и жена его Зинаида, и дети (Владимир, Пётр и Елена), и внук Андрей, и квартира в городе, и дача в сосновом лесу в трёстах метрах от песчаного морского берега, и аккуратно высаженные кусты смородины, и рыбацкий домик на острове, и резиновая лодка с чихающим на волне мотором "Вихрь", и безупречно оформленные пенсионные документы, и старые друзья, что так беспечно и безо всякой опаски подходят к нему и даже (вот странные!) спрашивают его : "Как дела?" и ждут, верно, ответа, что всё, дескать, хорошо - всё это, и люди, и предметы, и дома, и привычки, и чувства, и пристрастия, всё это только маска, прикрытие, а вернее часть профессионально, со знанием дела составленного прикрытия его подлинного "Я", подлинных друзей, истинных коллег, настоящего его дела и (даже подумать страшно!) - действительно близких ему, действительно его знающих людей.
   Людей, которых никогда, ни при каких обстоятельствах нельзя и близко допускать в тот мир, в котором живёт его семья.
   Потому что тени того, другого мира поползут вслед за ними. Пролезут в дом. Расползутся по углам. Затихнут до времени.
   И если только почувствуют, что это время пришло...
   - Здравствуйте, Сергей Петрович! - ещё издали крикнул Дмитрий и помахал рукой.
   К дому по усыпанной мелким гравием дорожке Дмитрий шёл быстро, помахивая правой рукой в такт своим шагам.
   В левой он нёс светло-серый плащ, стараясь придерживать его повыше, чтобы краями за задевать за росшую вдоль дорожки траву.
   - Здравствуй, Дима, - приветствовал гостя Сергей Петрович. - Чего в город не позвал? Чего спешка такая?
   - Петрович, приехал кто? - крикнула из дома Зинаида Васильевна.
   - Да так, - с напускной досадой ответил Корнуков. - У Димы полиция оружие отказалась регистрировать, вот он приехал, просит юриста грамотного ему подыскать.
   - Что, Дима приехал? - Зинаида Васильевна явно обрадовалась гостю. - Андрюша, посиди у окна... Да, дядя Дима приехал... Что привёз... Не знаю, что. Посиди...
   - Здравствуйте, Зинаида Васильевна, - сказал Дмитрий, просунув голову в приоткрытую дверь. - Как здоровье? Помогает воздух морской?
   - Да ревматизм всё. Сыро тут. Как дожди начнутся - в город поеду. Пусть Петрович один тут до зимы сидит...
   - Как Андрей Владимирович себя чувствует? Много ли рыбы с дедом наловил?
   - Да дед ленивый стал, - выдала Корнукова Зинаида Васильевна. - На прошлой неделе обещал внуку на рыбалку пойти, а мы его так и не добудились. Три дня собирался - и без толку. Привык вот теперь допоздна спать, не то, что раньше... Дима, пообедаешь с нами?
   - Ты, мать, нас не отвлекай, - строго сказал Сергей Петрович. - Человек по делу приехал.
   - А обед - не дело, что ли? - искренне удивилась Зинаида Васильевна.
   - Спасибо, - ответил Дмитрий. - С радостью бы и превеликим удовольствием. Но времени нет. Ни минуты лишней. Да и в городе перехватил по дороге...
   - Чего ты там перехватил,.. недовольно пробурчала Зинаида Васильевна. - За обедом бы и поговорили... Петрович разговорами своими любого уморит...
   Сергей Петрович легонько подвинул Дмитрия плечом и захлопнул дверь.
   - Пошли, - сказал он. - Погуляешь, сад мой посмотришь. Давно не был?
   - Здесь? - переспросил Дмитрий. - С июня.
   Они спустились с крыльца и по тропинке пошли к кустам в дальнем конце участка.
   - С июня - это долго, - заметил Корнуков. - В июне здесь ещё ничего толком и не было. Яблони только отцветали. А сейчас - ветки вон до земли клонятся. Только собирай. Да ведь детей не дозовёшься, а самим - здоровье не то. Пару вёдер соберёшь, донесёшь до дома - так спину схватывает.
   - Спину? - рассеянно переспросил Дмитрий.
   Сергей Петрович замолчал и глянул искоса на гостя.
   - Здесь, - сказал он. - Здесь постоим. От дома прилично отошли, а по участку бродить, маячить - ни к чему. Ну, Дмитрий, чего прибежал? Завтра и так бы встретились...
   - Утром Гроднянский звонил, - сказал Дмитрий.
   И профессионально- цепко посмотрел на Корнукова, словно стараясь отследить, разгадать, вычислить его реакцию на это сообщение.
   "Не на того, Дима, напал... И не такие прыткие со мной беседовали..."
   Корнуков потянул с ответом (он то знал, что тщательно вылепленную маску гипсового его равнодушия не смогут пробить и куда более опытные и опасные собеседники, чем этот бывший особист, который, видно, и впрямь вообразил себя агентом экстра-класса).
   - Кассир твой? - с некоторой даже издёвкой переспросил Сергей Петрович после минутного молчания.
   - Он...
   - Не часто от его звонков ты по потолку бегаешь, - продолжал поддразнивать гостя Корнуков. - Чего он тебе наговорил?
   Дрогнули, прыгнули чёрные точки зрачков. Взгляд у Дмитрия из жёсткого, пристально-спокойного стал вдруг неровным, нервным, плывущим.
   "Сломался?" с удовлетворением подумал Корнуков. "Вот он, страх, лезет из тебя. Что, друг любезный, на полминуты тебя и хватило?"
   - Мечется, - произнёс тихо Дмитрий, с трудом выдавливая из себя слова. - Почуял... У него же нюх - профессиональный. Кто-то его обкладывает. Счета шерстит...
   - Твои тоже? - уточнил Корнуков.
   - Пока, вроде, нет... Они же в отдельной базе данных. Но вот в том то и дело, что "пока". И сколько это "пока" будет длиться - никто не знает.
   - У кассира твоего, - Корнуков помедлил, подбирая подходящее слово, - у него... С нервами всё в порядке?
   - И с нервами, и с головой, - ответил Дмитрий. - Всё в порядке. В полном.
   - Тогда другой вопрос, - продолжил Корнуков. - Ты руку на пульсе держишь? Ты кассира твоего проверяешь... время от времени?
   - Проверяю, - не слишком уверенно ответил Дмитрий. - Выписку смотрю... То есть, хотите сказать...
   - Не финтит кассир твой? - спросил Корнуков. - Тоже ведь вариант неплохой. Насколько прочно ты его за яйца держишь?
   - Без меня он к счетам не подлезет, - твёрдо ответил Дмитрий.
   - Надеюсь... Хотя, на то и существуют препятствия, чтобы было что обходить умным людям. Он что, слежку заметил? Какие-то изменения? Признаки какие-то есть? Или так, фантазии одни и предположения?
   - Нюх...
   - Нюх к делу не подошьёшь, - заметил Корнуков. - Хочешь обсудить ситуацию - давай факты. Конкретные. Что он тебе сказал?
   - Он заметил - у дома торчит фургон. Недели две уже. В разных местах, но всё время недалеко от его подъезда. Неприметный, конечно, но у Гроднянского глаз - алмаз. Вычислил. Заметил номер, пробил по базе ГАИ. Зарегистрирован на частное лицо...
   - Многие теперь частным извозом занимаются, - заметил Корнуков. - Машины в аренду берут, фургоны, грузовики. И у своего дома ставят.
   - Адрес не тот, - возразил Дмитрий. - В другом конце Москвы.
   - Кто-то мог по доверенности взять, - ответил Корнуков. - Формально машины у прежнего хозяина, а реально - у кассира твоего ночует. Ещё что?
   - Кто-то в городе его "пасёт". Он несколько раз замечал - сзади него машина хвостом идёт. Он и скорость переключал, и притормаживал, и маршрут менял. А его из виду не теряют. Не всегда сзади, иногда и обгоняют, и сбоку пристраиваются... Но не уходят!
   "Да, в моё время "наружка" машины меняла" подумал Корнуков. "Хотя, мало ли что ему чудится... По нынешним-то временам следить могут и бандюки обычные. У этих свои игры..."
   - Ишь ты, глазастый, - проворчал Сергей Петрович (это уж мысли вслух). - Хреново его сопровождают, если он углядел. Или специально на психику давят. Ещё что?
   - Линия, - Дмитрий вздохнул и, с ветви дикого винограда (что шатром оплетал маленькую беседку у второй, задней калитки, что открывалась навстречу подступившему к даче лесу) сорвав узорный лист, завертел его в руках, рассматривая белые прожилки на тёмно-зелёном глянце. - Телефонная линия...
   - Он что, и телефоны свои проверяет? - всё с той же иронией продолжал допытываться Корнуков (хотя внутренне уже насторожился не на шутку). - У него прямо своя служба безопасности. На дому...
   - Есть люди в Москве, - пояснил Дмитрий. - Я ведь не один в этом деле...
   И тут же поправился:
   - Не мы одни.
   - Не "мыкай"! - строго оборвал его Корнуков. - Это твой человек. И идея, между прочим, тоже твоя. Ты ведь в коммерцию свою ударился. Сколько в общей сложности прокачал? Тысяч сто, не меньше? А сколько отбил?
   - Семьдесят восемь, - ответил Дмитрий (понимая, что сейчас именно тот случай, когда лучше не врать, не фантазировать и грехи свои не приуменьшать).
   - И сколько осталось?
   - Пятьдесят девять, - ответил Дмитрий.
   - Пятьдесят девять тысяч, - задумчиво протянул Корнуков. - Так что там с линией у кассира твоего?
   - Служба безопасности банка проверила его линию на прослушивание, - сказал Дмитрий. - Вчера провели комплексную проверку. Эти люди нам многим обязаны и наш бизнес...
   - Твой, - снова поправил его Корнуков.
   "Зараза!" с нахлынувшей злостью и раздражением подумал Дмитрий. "Всё равно ведь не отвертишься!"
   - ...Бизнес, - продолжал он, - и им тоже не безразличен. Потому доверять им можно вполне.
   - Так что там насчёт проверки?
   - Кто-то использует его домашний телефон для "прослушки" квартиры. "Закладок" в самой квартире не обнаружено... но ведь кто даст гарантию? И фургон этот... Может быть и видеонаблюдение, и контроль мобильной связи... Да что угодно!
   - Может, служба безопасности его и "пасёт"? - предположил Корнуков. - Или он задолжал кому-то? Или дорогу перешёл? Он ведь не одного тебя на кассе держит.
   - Остальные - мелочь, - уверенно сказал Дмитрий. - Им такое не под силу.
   - Слушай, Дима, - задумчиво произнёс Корнуков, - я человек уже пожилой, кое-что в жизни видел и намёки твои без особого труда понимаю. Одного вот только понять не могу. Может, времена нынче новые и мне с моей старорежимной логикой ни черта не разобрать, или, может, нравы так у людей изменились, но вот есть тут странность одна, совсем для меня непостижимая. Сто с лишним тысяч ты прокрутил. Большую часть, считай, списал и закрыл. Кусок пирога остался. Как ты его закрывать будешь - отдельный вопрос, речь сейчас не об этом. Ты мне другое поясни: а не слишком ли много шума поднялось? Наблюдение, "прослушка", слежка... Если это так, то ведь на одни эти мероприятия весьма солидную сумму надо угрохать. Не накладно ли? Не проще ли за червонец, образно говоря, двух амбалов нанять да тряхануть этого твоего Гроднянского так, что кишки у него в узел завязались? Он ведь тогда и сам всё, что на душе у него наболело, выложит как миленький. Со всеми подробностями.
   Дмитрий растёр лист на ладони и сдул в траву зелёную крошку.
   - Так-то оно так...
   - Где я не прав? - спросил Корнуков.
   - Правы, - ответил задумчиво Дмитрий, - во всём... Во всём, кроме одного. Есть вариант, при котором слежка имеет смысл.
   - Что за вариант?
   - Не брать сразу кассира, а "поводить" немного, - пояснил Дмитрий. - Раскрыть финансовые каналы. Счета. Коды доступа.
   - А почему сразу всё это у кассира не получить? Легко и просто... Ну, поправь меня, Дима, поправь...
   - Кассир - приманка, - произнёс Дмитрий, холодея от собственной догадки (и впрямь только сейчас пришедшей ему в голову). - От кассира тянется ниточка ко мне. От меня - к вам. От нас всех - к счетам. Кассир знает, что есть счета, знает реквизиты и условия доступа, правда, не все. А вот для чего некоторые счета зарезервированы - он понятия не имеет. Так что тем, кто следит за ним, выгодно, чтобы он был с нами на связи.
   - Полагаешь, в Москве вычислили, что кассир базу на будущее готовит? - с сомнением произнёс Корнуков. - И хотят это самое будущее просчитать? А знаешь, Дима, я тебе сейчас рассуждения москвичей обрисую вкратце. Человек, который связан с кассиром - потенциальный "крот". Если уже им не стал. Человек, который тянет на сторону деньги, предназначенные для финансирования агентуры, а взамен сливает "дезу" об успешной работе - не просто вор. Он тот, кого можно брать голыми руками. Да и брать-то не надо! В определённый момент он сам начнёт бегать и искать себе покупателя.
   В продолжении речи Корнукова Дмитрий, собрав всю волю в кулак, старался смотреть ему в лицо, не отводя глаз, не опуская головы. Смотреть пристально, в одну точку. Глазами, открытыми до самого дна.
   Дышать ровно, спокойно. Не бледнеть. Не исходить липким, ползущим предательскими струйками по вискам потом.
   Просто слушать.
   Дмитрий понимал, что это далеко не последний тяжёлый и опасный разговор, который ему предстоит.
   - И тут уже дело не в деньгах, - продолжал Корнуков. - Тут уже вся работа под угрозой. Какую именно информацию такой сотрудник выдаст взамен на спасение и кому именно - не сразу и просчитаешь. А тут и вычислять не надо. От кассира легко выйти на "крота". "Крота" - под наблюдение. Остальное уже дело техники. Как, напугал я тебя?
   - Интересные рассуждения, - Дмитрий улыбнулся и шутливо поклонился. - Спасибо, Сергей Петрович, научили. Всё пояснили, всё рассказали. Одно только добавление, если позволите.
   - Валяй.
   - Ниточки-то к нам обоим потянутся, - всё с той же улыбкой сказал Дмитрий. - И я в нашей связке не главный.
   - А тут, Дим, смотреть не будут, кто главный, - мягко ответил Корнуков. - тут ведь смотреть будут, кто деньги получал...
   - И кто контролировал, - не отступал Дмитрий.
   - Да что нам считаться?! - не выдержал Корнуков. - Если это Центр через кассира к нам подбирается, то уж будь уверен - обоих удавят. Как сраных котят! И разбираться не будут. А знаешь, почему? Потому что максимум через месяц не только нас, но из всех тех ребят из группы, кто привлечён к обеспечению операции, надо будет убирать. Потому что принципиально в Москве всё давно уже решено. А мы после операции будем только обузой. И если просчитают, что кто-то здесь, в Эстонии, готовит себе запасную площадку...
   - Кстати, - осёкся вдруг Корнуков, - тебе кассир с какого номера звонил? И на какой?
   - С почтамта на гостиничный, - ответил Дмитрий.
   - В общем так, Дима, - решительно сказал Корнуков, - если кассиру твоему не мерещится и он действительно "засветился", и "ведут" его ребята из Центра, то будь уверен - один его отслеженный звонок тебе, и можешь считать себя покойником. Меня, пожалуй, тоже. Нас уберут сразу же. Правда, перед этим немного побеседуют. Так, только чтобы пару деталей узнать... Так что советую все контакты с кассиром обрубить и выкручиваться самостоятельно. Своими, так сказать, силами и средствами. Хватит у тебя средств, чтоб все дыры закрыть?
   - Вполне, - уверенно ответил Дмитрий.
   "А ещё" подумал при этом он "есть и другой вариант. Дать кассиру "маяк", чтобы рвал в Германию... Как можно быстрее! И там - одна операция. Всего одна. И всё. Живём тихо, мирно, друг друга не знаем..."
   - От Михайлова информация, - добавил Корнуков. - Делегация двенадцатого прибывает в Таллинн. Вместе с Лебедевым. Понимаешь, сколько времени осталось?
   "Меньше недели" отметил Дмитрий. "Надо подстегнуть эстонцев..."
   - Понимаю.
   
- 18 -

   07 сентября, 1994, среда, 17.55, Таллинн, управление полиции
   
   Старший комиссар полиции Хенрик Крулл не любил потенциально громких дел.
   Судьба же, словно каким-то образом прознав об этой тщательно скрываемой его нелюбви, в последнее время с необычайной изобретательностью и старательностью подбрасывала ему именно такие дела.
   Будто других, менее сомнительных, "подарков" ей было жаль для старого полицейского служаки, который и в куда более спокойные, советские ещё времена, умудрялся по той же странной милости фортуны или особому расположению начальства получать папки с наиболее скандальными (по тем, конечно, временам и по тем ещё масштабам) и громкими следственными материалами.
   И Хенрик давно уже понял, что в таких делах оценён будет (со знаком "минус") разве только провал следственной группы.
   Успех же, наоборот, будет воспринят как должное и в лучшем случае очередной счастливо делающий карьеру милицейский или теперь уже полицейский чиновник на каком-нибудь заурядном совещании скажет этак невзначай: "А помните случай тот, с двойным убийством? Ну, ещё в газетах были такие статьи с огромными заголовками. В управлении меня все только об этом деле и спрашивали, я уж не знал как выкрутиться... Так не подвёл нас тогда старина Хенрик, справился! Знали бы вы, господа, как я ему за это благодарен!"
   Такой вот благодарностью дело обычно и заканчивалось.
   Конечно, и жаловаться было грех. Хоть карьера, возможно, и не блестящая, но и чинами Бог его не обидел. Рост по службе был ровный, без рывков. И без провалов.
   Хотя какой-то чертёнок в потустороннем мире, что отвечал за мелкие и крупные пакости в делах полицейских чинов, явно старался старину Хенрика спихнуть в регулярно разверзавшуюся под его ногами яму.
   Когда вчера, шестого сентября, в спокойно-расслабленный послеобеденный час (день уже давно за середину перевалил и сюрпризов особенных как будто не готовил) в его кабинете раздался звонок (казалось бы, вполне обычный, рядовой, так вполне могли бы позвонить и по поводу мелкой кражи в магазине или очередного угона машины с парковки у магазина) и Хенрик, подняв трубку, услышал голос (подумать только!) самого министра - он понял в доли минуты, что уж на этот раз злодейка-судьба нанесла ему один из самых разящих своих ударов.
   Или чертёнок взял-таки реванш за прочие неудачи.
   Голос министра подрагивал, словно готов был в любое мгновение сорваться на крик.
   Нечасто Хенрик получал звонки лично от министра (если честно, то этот - третий), а уж звонок от министра в состоянии, близком к истерике - событие просто исключительное, из числа тех, о которых не грех упомянуть и в мемуарах (если, конечно, доведётся когда-нибудь их писать).
   "Хенрик, там что-то невероятное. В местное управление полиции поступил звонок. Кажется, звонил какой-то хуторянин. В лесу взрывы, стрельба... Полиция для проверки направила группу, которая обнаружила в лесу, на дороге, километрах в десяти от основного шоссе сгоревшую машину и трупы. Похоже, там был настоящий бой. В деталях мне пока не докладывали, но и по отрывочной информации можно судить о размахе преступления. Похоже, покушение, и очень грамотно организованное. Знать бы ещё, на кого... Ты можешь себе представить, какая волна теперь поднимется в наших газетах? Да и не только в наших?"
   "Представляю" мрачно ответил Хенрик.
   "Русские и так кричат на каждом углу, что у нас криминальное государство и сплошные бандитские разборки... Они с радостью обольют нас грязью и на этот раз. Можно подумать, у них бандиты из рогаток друг в друга стреляют! А, между прочим, эта гадость лезет к нам из России и с нашего Северо-Востока! Сколько мы мучились с этой Нарвой... и мучаемся до сих пор!"
   "Да, обстановка там..." вяло согласился Хенрик, заранее уже перебирая возможные варианты действий при расследовании этого дела, которое (он нисколько теперь не сомневался) поручат именно ему.
   "Хенрик..."
   Голос министра обрёл вдруг теплоту и особую доверительность.
   "...ты - опытнейший следователь. Профессионал высочайшего уровня. Кроме того, ты профессионал, в лояльности которого я абсолютно уверен, что чрезвычайно важно ввиду деликатности данного дела. Эта бойня... это... в общем, расследование у меня на контроле и я хотел бы, чтобы в этой весьма сложной ситуации..."
   В общем, чертёнок всё-таки спихнул Хенрика в яму и весело потирал сейчас волосатые свои лапки.
   Впрочем, за вчерашний день сделать удалось немало.
   Опираясь на позицию министра (дело особо важное... на личном контроле... политический резонанс... расследовать как можно быстрее, в сжатые сроки) Хенрик буквально перевернул управление вверх дном и добился максимально благоприятных условий работы.
   Во-первых, он был освобождён от всех остальных поручений. Во-вторых, он сам подобрал следственную группу из особо доверенных людей. В-третьих, понимая, что именно оружие будет одной из основных ниточек, что может привести его к ребятам, устроившим тир на лесной дороге, Хенрик позаботился о привлечении к работе группы лучших экспертов-баллистиков из лаборатории управления.
   И в-четвёртых, вчерашний день Хенрик и его следственная группа использовали на полную катушку, едва не до поздней ночи обследую тропинки, чащобы и буреломы в заповедных харьюсских лесах.
   Само место боя обследовали шаг за шагом.
   Нарисовали схему местности (Андрес постарался, и хорошо получилось - недаром ведь высшее техническое образование когда-то получил). Обнаружили места скопления гильз и нанесли на схему предполагаемые позиции стрелков.
   Извлекли из разбитого, взорванного джипа застрявшие в металле пули.
   И, под вечер уже, вычислили и с трудом выловили на заброшенном лесном хуторе вконец запуганного свидетеля (строго говоря, и не свидетеля вовсе, поскольку сам бой он не видел, слышал только дальние глухие хлопки и звук взрыва... ну да более информированных очевидцев события, увы, не было).
   Именно этот хуторянин, добравшись до ближайшего посёлка, позвонил в полицию и сообщил о странных звуках в лесу.
   После чего, отругав себя последними словами за чрезмерную храбрость, скрылся на своём хуторе в тщетной надежде, что полиция обойдётся своими силами и его в это ужасное дело впутывать не будет.
   Увы, хуторянин Аарно не знал старшего комиссара Хенрика!
   Кроме того, Хенрик возненавидел хуторянина именно за его звонок, резонно рассудив, что если бы этот чёрт неугомонный догадался бы позвонить как-нибудь попозже (желательно года через три, когда Хенрик, даст Бог, выйдет уже на пенсию), то и послеобеденного звонка министра не было бы вовсе.
   Так что Хенрик лишь с трудом сдерживал раздражение и желание немедленно придушить этого единственного и очень важного свидетеля.
   - Трупы на опознание.
   - Там же одни головешки.
   - Да нет, один парень почти целый... Бледный только.
   - Матти, не дёргай его. Осторожней в мешок укладывайте...
   Аарно подвели к высокому, хмурому мужчине лет пятидесяти в длинном, чёрном плаще. Мужчина тот стоял в стороне от дороги, наблюдая за суетящимися возле сгоревшей машины полицейскими, и недовольно морщился, покрикивая время от времени на своих помощников.
   Аарно сразу понял, что это какой-то весьма важный господин. Гладко выбрит, запах дорогого одеколона доносится аж до другого края дороги, одет с иголочки. Лицо только напряжённое, глаза колючие (Аарно даже с перепугу показалось, что они вовсе бесцветные, только белёсые круги с буравящими кожу точками зрачков) и скулы будто судорогой сведены.
   Видно, потому и говорит он резко, словно проталкивая слова сквозь растянутые губы.
   "Ну, не повезло тебе, папаша" сказал Аарно притащивший его на это гиблое место полицейский. "Видишь этого, в плаще?.."
   Аарно кивнул поникшей к груди головой.
   "Так это самый лютый в полиции дракон. Старший комиссар, следователь по особо важным делам... Я и сам то его второй раз в жизни вижу, да лучше бы вообще не видеть. Злой говорят, особенно если на такие вот дела, с убийствами, его кидают. А уж свидетелей он... не отцепится..."
   Сознание у Аарно слегка помутилось и дальнейших рассуждений полицейского о лютости важного таллиннского чиновника он уже не расслышал.
   "Свидетеля... к комиссару..." донеслось до его слуха.
   "Сбежать бы, пока не поздно" с тоской подумал Аарно, но тут же решил, что это бесполезно.
   Снова найдут и снова потащат на допрос.
   Аарно, тяжело вздохнув, подошёл к комиссару.
   "Рубашка у меня мятая" подумал он, окидывая себя мысленным взором. "Да и замаслилась сильно... Руки вот тоже грязноваты, я же навоз раскидывал. А вдруг руку протянет?"
   Руки комиссар, по счастью, не протянул. И вообще к любезностям явно не был склонен.
   - Имя? - буркнул Хенрик, глянув искоса на свидетеля.
   "Нет, этот ничего не скажет. Весь белый... Хорошо, трупы мы ему пока не показали - вообще бы пришлось валерьянкой отпивать".
   - Аарно, - прошептал хуторянин и почему-то оглянулся по сторонам, словно надеялся, что явится ещё какой-нибудь, более важный свидетель, и допрос для него на этом закончится.
   - Фамилия?
   - Раудсепп.
   - Раудсепп? - комиссар неожиданно улыбнулся и хлопнул Аарно по плечу.
   - Здорово! Подходящая фамилия для свидетеля в таком деле. Железный, стало быть, характер. Непробиваемый. Ну так скажите, господин Раудсепп, что же вы видели сегодня утром? И, главное, время события вы запомнили?
   "Красиво говорит" подумал Аарно, и вспомнилось ему тут отчего-то, что как раз утром довелось ему опрокинуть стакан мутной, с прошлой недели заготовленной браги, что томилась до времени (то есть в аккурат до сегодняшнего, трижды проклятого дня) в прохладном погребе.
   "А ну как запашок изо рта пойдёт? Ещё подумает комиссар, что спьяну чего почудилось... Может, тут машина в дерево врезалась, а стрельбы то и не было... Нет, пожалуй была... Буду я в сторону дышать, может, и не заметит ничего".
   - Время...
   Аарно откашлялся, повернув голову в сторону наклонившейся над дорогой сосны.
   - Да часы у меня в доме, а я на огороде в это время был. Вот какое дело...
   - Ну, хотя бы примерно, - настаивал комиссар. - В какой период? До обеда, после? Между сколькими часами?
   - Да, вроде... Корову в пять утра... Завтракал потом...
   Аарно запрокинул голову к небу, словно пытаясь отсчитать часы по низко плывущим облакам, пошевелил губами и, снова уставившись на комиссара ясными своими глазами, радостно воскликнул:
   - До обеда! Точно до обеда! Я вспомнил - я же не обедал сегодня!
   - А если бы вы и не завтракали, то событие и до завтрака могло произойти? - ядовито осведомился комиссар.
   Аарно такой тонкой иронии не понял.
   - Хорошо, - продолжал Хенрик. - Скажем, в первой половине дня. Где-нибудь между десятью утра и часом дня. Сколько до телефона добирались, помните?
   - А как же, - подтвердил Аарно. - Конечно, помню. Долго добирался.
   - Как долго?
   - Да так, что устал совсем. По лесу ведь бежал, машина сломалась у меня недели три назад. Просил я дуралея Каспера на буксире меня дотянуть до ремонтников... Да ему некогда всё. Он же в город почти каждый день ездит. А тут - вот что случилось. А я без машины. Вот и бежал.
   - Как долго бежали? - комиссар был не менее упрям, чем Аарно и так просто не сдавался. - Час? Два?
   - Больше часа, - уверенно сказал Аарно. - За час я бы не устал. Только я не всегда бежал, иногда и просто шёл.
   - Полтора часа?
   - Да, наверное, - согласился Аарно.
   - Андрес! - крикнул комиссар помощнику. - Узнай точное время, когда поступил звонок от свидетеля. В управлении должны зарегистрировать. В крайнем случае, обратись в канцелярию министерства, уточни, в какое время доложили министру. Скажи, что запрос от меня и дело на личном контроле у министра.
   - Хорошо, господин комиссар...
   "Ну вот, министру доложили" с усталой тоскою подумал Аарно. "Всё, теперь уж точно мне конец. Прощай, любезная матушка, дорогая старушка! Господь всемилостивый, во что я впутался? И почему мне уши тогда на огороде не заложило?"
   - Так что же вы увидели? - продолжал комиссар наседать на окончательно деморализованного свидетеля.
   - А ничего, - простодушно ответил Аарно и развёл руками.
   "Я тебе дам ничего!" мысленно возмутился Хенрик. "Как звонить - так видел, как отвечать - так ослеп. Вот только попробуй мне тут сказки сочинять! Живо отучу!"
   - Ничего? А почему тогда побежали звонить в полицию? По лесу бежали, больше часа, как вы говорите. Часто просто так в полицию звоните?
   - Я не видел, - пояснил Аарно. - Я слышал только.
   "Уже лучше" отметил про себя Хенрик. "Давай, друг, делись воспоминаниями..."
   - И что вы слышали?
   - Выстрелы. И грохот потом такой - будто меня жестью по башке ударили. Даже уши заложило.
   - Хутор ваш далеко отсюда?
   - Да не очень...
   Аарно опять глянул в небо, на этот раз высчитывая расстояние.
   - Минут десять ходьбы. Только это если через лес, напрямую. По дороге - раза в два дольше. Да хутор-то в стороне от дороги стоит, за деревьями...
   - За деревьями? - переспросил комиссар. - С дороги он не виден?
   - Точно, не виден, - подтвердил Аарно. - Совсем не виден. Если не знать, что он есть - так и не заметишь.
   "Это важно" отметил комиссар. "Нападавшие наверняка выбирали глухое место, но про хутор в стороне от дороге ничего не знали. Иначе подальше бы засаду устроили. Стало быть, не местные и здешние места знают плоховато. Может быть, мало у них времени было на подготовку, в спешке всё делали".
   - Ещё что слышали?
   - Стреляли вот... по разному...
   - Это как это?
   - Да, вроде, то из одного выстрелят, то из другого. Звуки разные.
   - И сколько продолжалась эта стрельба? Долго?
   - Да нет, быстро всё стихло. Потом бабахнуло... И дым как над деревьями повалит!
   - Ага! - радостно воскликнул комиссар. - Значит, не только слышали, но и видели?
   - Получается, видел, - грустно согласился Аарно.
   - А чужих возле хутора не примечали? - осторожно спросил Хенрик. - Людей с рюкзаками, свёртками, большими сумками, мешками? В камуфляже, комбинезонах, широких куртках? Людей, которые быстро двигаются, стараются на глаза не попадаться? Вообще, что-нибудь подозрительное замечали? Сегодня или хотя бы за несколько дней до этого?
   - Да нет, - уверенно ответил Аарно. - Кому тут ходить? Места глухие...
   "Да уж" подумал Хенрик "если бы ты с этими ребятами столкнулся - не было бы у меня сейчас свидетеля".
   - Господин комиссар, доктор спрашивает - грузить трупы или нет?
   "Опознание, что ли, устроить?" подумал Хенрик.
   Но, глянув на совершенно потерявшегося хуторянина, белого, словно больничная простыня, решил свидетеля до обморока не доводить.
   "Нет, бесполезно опознания устраивать... Он их наверняка не видел. Даже если они тут не в первый раз проезжают".
   И Хенрик махнул рукой.
   - Забирайте!
   Аарно боязливо поёжился (он не слишком-то любил встречаться с покойниками, тем более с изрядно поджаренными...а что эти покойники поджарены до угля - Аарно не сомневался).
   - Господин комиссар, - позвал он робко Хенрика.
   "Он ещё здесь" удивился Хенрик, оглядываясь на свидетеля. "Странно... мог бы и убежать".
   - Господин комиссар, а со мной-то что? Может...
   - Вы свободны, - смилостивился комиссар.
   И, подумав, добавил:
   - Пока свободны. Возможно, мы вас ещё вызовем. Если потребуется уточнить некоторые обстоятельства.
   "Ох... вот ведь" подумал Аарно.
   Но вслух уже ничего не сказал. Хоть и не сказал ему никто, что любое, дескать, слово может быть использовано... против... и непременно будет использовано... Но он и сам теперь уже всё понимал.
   Когда Аарно, продвигаясь бочком, сходил с дороги на обочину (обходя стороной столпившихся у мигающих синими огнями машин полицейских), увидел он двух санитаров, что, кряхтя и отдуваясь, несли чёрный пластиковый мешок, провисший под тяжестью едва не до земли.
   По несчастливой для Аарно случайности они остановились передохнуть прямо возле него. И положили при этом (не положили даже - почти что бросили) странный этот мешок на землю.
   И увидел Аарно лицо. Чёрное, со вспухшими, словно запечёнными, белками глаз. С потрескавшейся, стянутой жаром кожей. С рваной дырою безгубого рта.
   Наискосок через лоб - длинный шрам. Давний, затянувшийся ещё при жизни розовой полосою кожи, что просвечивала сейчас сквозь слой чёрной сажи.
   Только один раз в жизни Аарно видел человека с таким шрамом. Именно здесь, в этих местах. И не просто в этих местах - в своём доме...
   И не думал Аарно, что в очередной и последний уже раз предстоит встретиться с ним вот так...
   И всё, что осталось от прошлого - шрам. Аарно не спутал бы его ни с каким другим.
   И Аарно отчего-то показалось странным, что не застал он уже чужой боли, хоть и слышал дальний голос её.
   Так спокойно было теперь страшное это лицо, глянувшее на мгновение из раскрывшегося от тряски мешка. Неподвижно, невозмутимо, умиротворённо.
   "Мне всё равно... Мне наплевать на твой страх... А ты видел то, что видел я?"
   Аарно перекрестился.
   Санитар, что стоял рядом с ним, подмигнул хуторянину.
   - Что, хороши покойнички?
   Аарно побежал. Через лес. Сам не зная, куда. Задыхаясь и отплёвываясь на бегу. Ломая кусты. Сбивая, ломая на бегу сосновые ветки.
   Он хрипел, теряя дыхание, но всё не мог остановиться.
   Проклятое это лицо!
   Зачем же он посмотрел на него? Зачем смотреть на мёртвых?
   "Алексей..." повторял Аарно. "Вот как оно... вот ты как теперь..."
   - Трусоват свидетель, - заметил Андрес, глядя вслед убегающему хуторянину.
   - Глянул на труп - и только пятки засверкали. Нет, не будет с ним толку.
   "Странно" подумал Хенрик. "Что-то здесь не то... Вроде, как то странно он на труп посмотрел. Не со страхом... вернее, не только со страхом... Может, напрасно я опознание проводить не стал?"
   И тут же отогнал подступившие сомнения.
   "Да нет, ерунда. Андрес прав. Просто трус... вот и всё".
   День прошёл.
   Наступило седьмое сентября.
   С утра Андрес отправился в лабораторию к баллистикам.
   "Оружие, Андрес. Выясни, какое оружие использовали. Это важно! Уж поверь мне..."
   Без десяти минут шесть Андрес вошёл в кабинет комиссара с результатами баллистической экспертизы.
   Примерно пять минут он ждал, пока Хенрик закончит затянувшийся разговор с начальником управления, который был в основном посвящён козням проклятых журналистов (первые статьи с упоминанием этого покушения и первым набором самых бредовых версий с утра уже появились в газетах, благо что личность убитого установить удалось довольно быстро, во многом ещё и потому, что задний номер джипа полностью сохранился и машина убитого оказалась зарегистрирована на одну из его компаний, а не, скажем, на какую-нибудь троюродную тётю... погибший вместе со своим водителем и охранниками владелец десятка компаний Алексей Викторович Меркушев был личностью весьма колоритной, так что журналистской фантазии нашлось где разгуляться).
   - Да, - сказал комиссар, положив, наконец, трубку. - Уж не везёт так не везёт. Не знаю как насчёт тех ребят, что охраняли этого господина Меркушева, но сам господин Меркушев успел отметиться везде, где только можно. Он ещё при русских сел на восемь лет за ограбление, отбыл большую часть срока и был выпущен по амнистии в марте девяносто первого года. Должно быть, в министерстве наши умники надеялись, что он сбежит из Эстонии от греха подальше куда-нибудь в Россию или на Запад. Да вот не вышло. Ему у нас понравилось. Уже с июля девяносто первого у него появилась своя, довольно мощная, группировка. На Северо-Востоке, в Нарве и Кохтла-Ярве, он уже в то время отметился громкими делами. Рэкет, похищения бизнесменов, грабежи... В общем, не отставал от времени. С осени девяносто первого часть средств начал переводить в легальный бизнес. Тогда же, по нашим данным, занялся контрабандой. В криминальных кругах Эстонии он если и не король, так почти премьер-министр. Представляю, какая сейчас грызня за его наследство начнётся... Вот так, дружище Андрес! Вот какой интересный клиент нам попался. Да, а у тебя что?
   Андрес присел за стол и достал из портфеля папку. Раскрыл её и стал медленно и методично выкладывать на стол подборки документов и фотографии.
   Хенрик знал, что торопить помощника бесполезно (всё равно пока не подготовиться - не начнёт), потому молчал и терпеливо ждал.
   - Так вот, - произнёс, наконец, Андрес. - Результаты экспертизы следующие. Нападавшие использовали три вида оружия...
   - Откуда такие выводы? - не выдержав, сразу же перебил Хенрик. - Насколько я знаю, калибр у пуль один и тот же.
   - Проведены химические и баллистические экспертизы, - ровно и монотонно продолжал Андрес. - Гильзы, пули, на некоторых пулях, по счастью, сохранилась маркировка. Конечно, с абсолютной уверенностью тип оружия определить нельзя, но наиболее вероятные виды оружия назвать можно. Вероятно, по двигателю огонь вели из ручного пулемёта Калашникова. Двигатель машины поражён бронебойно-зажигательными пулями БЗ (в русской классификации) калибра семь шестьдесят два. Патрон вида 7,62 х 39. Пуля из оболочки с томпаковым наконечником, стальной сердечник со свинцовой рубашкой, стальной поддон и зажигательный состав. Головки таких пуль маркируются чёрным цветом с красным пояском, но цвет маркировки, понятно, не сохранился.
   - Русское оружие? - уточнил Хенрик. - Не западное? По каким признакам определили?
   - Маркировка на гильзах, - пояснил Андрес. - Плюс результаты баллистической экспертизы. К тому же на огневой позиции следы сошек и вмятина на песке от приклада. Это, слава Богу, сохранилось. Так что размеры оружия тоже можно было прикинуть. По всем признакам - РПК, уж не знаю точно, какая модель и модификация.
   - Есть ведь и снайперский вариант, - напомнил Хенрик.
   Андрес пожал плечами.
   - Пока трудно сказать... Хотя стрелял опытный боец, пули легли очень точно и кучно. Но снайперский прицел мог и не использовать. Далее... Трое погибших явно попали под огонь снайпера. Вероятное оружие - снайперская винтовка Драгунова. Патрон типа 7,62 х 53. Снайперский патрон, пуля со стальным сердечником. Энергия выстрела очень мощная. Дульная энергия СВД очень сильная, значительно превышает показатели стандартного автоматического оружия. По справке оружейников - 4064 Джоуля. Так что почерк характерный. Одна пуля пробила грудь жертвы, наискосок прошла сквозь сиденье, корпус машины и застряла только в стволе дерева у дороги. Хорошо, кора в этом месте отошла, только потому отверстие и заметили.
   - Из чего третий стрелял? - спросил Хенрик.
   - Автоматическое оружие, - неопределённо ответил Андрес. - Возможно, один из вариантов автомата Калашникова. Тип патронов тот же, что и при стрельбе из РПК, но не бронебойно-зажигательные, а обыкновенные, вид ПС.
   - Не специальное? - уточнил Хенрик.
   - Едва ли, - ответил Андрес. - Похоже, стандартное оружие российской армии.
   - Что интересно, - произнёс Хенрик, словно рассуждая вслух. - А ведь покойный погиб от собственного товара.
   - То есть? - удивлённо переспросил Андрес.
   - Я уже говорил о том, что господин Меркушев занимался контрабандой, - пояснил Хенрик. - Так вот, одним из основных направлений его деятельности была контрабанда оружия. И здесь его связи идут далеко за пределы Эстонии. Эстония в данном случае - только перевалочный пункт. Хотя и от русских неплохие склады остались. И...
   Хенрик замолк и замер с широко открытыми глазами, словно озарённый необыкновенной, так счастливо пришедшей догадкой.
   - Андрес, - произнёс, наконец, комиссар с довольной улыбкой, - похоже, это дело не так безнадёжно, как может показаться. И, похоже, мы абсолютно правильно поступили, загрузив наших экспертов ночной работой. Мне нужна карта!
   - Что? - Андрес, совершенно запутавшись, растерянно посмотрел на сложенные перед ним листки.
   Он явно не улавливал логику рассуждений комиссара.
   - Карта, - повторил Хенрик. - Не план, не схема, не картинка для туристов. Подробнейшая топографическая карта того района, где совершено это преступление. Разведай, расспроси, выясни - нет ли в том районе бывших советских военных складов, полигонов, воинских частей, в общем любых военных объектов. И нет ли вообще мест, которые можно использовать для скрытного хранения оружия и боеприпасов. Какого чёрта он в лес заехал... Вот это мы выясним в первую очередь! Понятно?
   - Понятно, - ответил Андрес, пытаясь осмыслить мудрёный запрос начальника. - Но для чего...
   Зазвенел телефон и Хенрик, схватив трубку, махнул Андресу рукой.
   Андрес замолк и сиал складывать листки обратно в папку, размышляя при этом о предстоящем ему весьма трудном поиске подробной топографической карты...
   "Да у военных бы и попросить..."
   ...и сборе информации о русских военных объектах.
   "А это мне кто скажет? Надо брать машину, ехать в лес и самому всё обследовать".
   - Старший комиссар... А, здравствуй, Юри! - радостно воскликнул Хенрик. - Как живёшь, старый чёрт? Тебя же совсем засекретят скоро, ты меня и узнавать перестанешь. Ну хорошо, вспомнил старого полицейского служаку. А ведь вместе когда-то...
   - Господин комиссар, - подал голос Андрес. - Сегодня много работы. Если я не нужен...
   - Юри, подожди минуту.
   Хенрик прикрыл трубку ладонью и шепнул Андресу:
   - Иди. И притащи заодно этого хуторянина. Как его?
   - Аарно Раудсепп, - напомнил Андрес.
   - Да, именно его. Сдаётся мне, не всё он нам сказал и не просто так он от трупов в лес побежал...
   И Хенрик снова поднёс трубку к уху.
   Уже выходя из кабинета, Андрес услышал:
   "Сегодня? Когда? День почти прошёл... Вечером? В восемь? Такая спешка! Похоже, наша министерская волна и до тебя докатилась. Вообще-то, вся информация по этому делу засекречена. Даже для своих... Ну, хорошо, ради нашей дружбы для тебя сделаю исключение".
   "Интересно" подумал Андрес "кто это ещё этим делом заинтересовался, да так, что комиссара куда-то на разговор вызывает? Ведь кто-то из своих, раз комиссар так хорошо его знает".
   Андрес закрыл за собой дверь кабинета.
   И решил, что этот телефонный разговор уж точно его не касается.
   А потому и нечего задавать себе лишние вопросы.
   И без того хватает проблем.