Пленники тёмной воды

Гибель "Балтии"

27 сентября, 1994, вторник, 09.22, Таллинн
   
   "Михайлов не выходит на связь. Телефон молчит. В гостинице его нет".
   "В номер поднимались? Проверяли?"
   "Звонили в номер. Не поднимались. Вдруг он под наблюдением?"
   "Надо проверить номер. Очень аккуратно. Сами не лезьте".
   "Операцию тормозить?"
   "Ни в коем случае! Не пори горячку. Михайлов мужик опытный. Даже если его взяли - он полицию за нос поводит. У полиции на него ничего нет. Возможно, нам просто на психику начали давить. Он же "засветился", он специально полез под их наблюдение".
   "Наблюдение - одно. Арест - другое".
   "Ерунда! У них на него ничего нет. К тому же через пару дней мы им сами туза на стол выложим. Михайлов сознательно на подставу шёл, хотя и на такую реакцию не рассчитывал. Теперь нельзя операцию отменять! Провести обязательно! Мы их взяли за горло и отпускать их теперь нельзя. Надо додушить! У тебя есть человек, который подтвердит вывоз товара эстонцами?"
   "Есть. Но у него нет данных по вывозу товара паромом".
   "А по хрену! Срочно организуй звонок из Лондона с сообщением, что на борту парома нелегальный груз. Неважно, какой. Оружие, уран, кобальт, хоть летающая тарелка! Сам подумай. Главное, чтобы звучало достоверно..."
   "Это летающая тарелка - достоверно?"
   "****ь, не хохми! Слушай внимательно!"
   "Слушаю".
   "Звонок обязательно зафиксируй. Слей информацию по трём каналам - англичанам, шведам и сюда, в Эстонию. Обязательно доведи её до того человека в команде парома, который курировал вывоз партии".
   "Так паром же - пустышка. Там нет ничего на борту. Стали бы мы его..."
   "Слушай внимательно, умник хренов! Доведи до него информацию. Это самое главное! Он не знает - есть товар на борту или нет. К нему эта информация должна дойти через посредника. Лучше - через его связника в полиции. Сообщи, что по прибытии в Стокгольм местная полиция досмотрит судно. Пусть дёргается! И всё фиксируй, фиксируй! Каждое слово!"
   "Это же туфта! Никакого досмотра не будет".
   "Конечно, не будет. Потому что и прибытия не будет. Но он будет дёргаться и названивать своим кураторам. А мы эти разговоры потом к делу пришьём! Так что в случае чего мы их этими разговорами к стенке припрём и задавим. Будут молчать! Как миленькие! А Михайлову даже при самом плохом раскладе надо пару дней продержаться. Займись делом. Погрузка начнётся в период с четырёх до пяти. Самое вероятное время её начала - полпятого. Погрузку может контролировать второй помощник. Проследи, чтобы не было сюрпризов. Понял?"
   "Понял".
   "Всё, действуй!"
   
- 41 -

   27 сентября, 1994, вторник, 19.25, паром "Балтия"
   
   В 19.15 паром "Балтия" отошёл от стенки причала пассажирского терминала порта Таллинн.
   Был тринадцатый день четырнадцатидневного периода эксплуатации.
   Паром всегда приходил в Стокгольм вовремя или с самым минимальным опозданием.
   Очень трудно добиться такой точности на море. Особенно, если выход немного задерживается (а отойти минута в минуту едва ли возможно). Особенно, если дует сильный ветер и море штормит.
   Паром покинул акваторию таллиннского порта и взял курс на Стокгольм.
   Чтобы не отстать от графика, капитан приказал идти на максимальных оборотах.
   Паром шёл с предельной скоростью в девятнадцать узлов.
   Через десять минут после выхода из порта капитан Арво Андерс запросил сводку погоды.
   - Погода облачная, с прояснениями, - доложил второй помощник, на ходу перечитывая скручивающийся в ладонях листок факса, только что полученного из Шведского управления безопасности морского пароходства. - Ветер юго-западный, западный. Скорость 7-12 метров в секунду, с порывами до двадцати метров в секунду. Видимость - десять миль. Температура в ночное время - 6-8 градусов. Дождь. Да, ещё...
   Помощник встревожено посмотрел на капитана:
   - Арво, тут плохие новости. По курсу - шторм. Волны выстой пять-шесть метров.
   - Ничего, - ответил Арво. - "Балтия" и не такое видала... Предупреди команду, а я пройду в салон.
   Вскоре стремительно растущие под порывами ветра волны стали раскачивать паром.
   Огромное стальное туловище "Балтии" нехотя, словно всей массой своей сопротивляясь усилившемуся давлению воды на его борта, переваливалось на боку на бок, наглухо запечатанным носом разбивая вздыбленную штормом морскую воду.
   Брызги взлетали в рвущийся от порывов ветра воздух.
   Прямо по курсу навстречу парому шла ночь.
   Паром покинул прибрежные воды и вышел в открытое море.
   Сопротивление моря росло и вскоре скорость парома упала до четырнадцати с половиной узлов.
   Капитан приказал не снижать скорость.
   Пока отставания от графика не было. Пока всё шло как обычно.
   Только волны поднимались выше уровня грузовой палубы.
   Но она защищена. Носовая часть судна выдерживала давление волн.
   Корпус гудел от нагрузки и второй помощник почему-то вспомнил о странных потёках, похожих на смазку, которые он увидел мельком при погрузке на креплениях носового визира.
   "Проверить бы его получше" со смутной тревогой подумал он. "при следующей погрузке обязательно осмотреть... Не дай Бог, если крепления подведут".
   И тут же отбросил эту мысль:
   "Да что там может быть? Носовую часть уже осматривали недавно. С аппарелями больше проблем. Неплотно прилегают, прокладки никуда не годятся. Вот с ними действительно надо разобраться".
   Он и сам не мог до конча понять, отчего эти странные потёки так взволновали его.
   Ничего особенного.
   "Это же не повреждения, в самом деле. Не коррозия, не деформации. Ерунда, просто мнительный стал".
   Стемнело.
   Время позднего ужина. Время готовиться ко сну.
   Завтра, точно по графику ("Балтия не паздывает!) паром пришвартуется у пассажирского терминала Стокгольма.
   
- 42 -

   27 сентября, 1994, вторник, 23.55, паром "Балтия"
   
   Пассажиры сидели в баре.
   В полутьме над столиками вспыхивали огоньки сигарет.
   Кто-то пел на эстраде.
   Близилась полночь.
   Часть пути позади.
   Здесь тепло и уютно. Стены, переборки и сталь корабля держат ночь на расстоянии.
   Здесь всё как на берегу. Можно закрыть глаза и представить, что ты сидишь не в корабельном баре посреди бушующего моря, а в подвале погребка в старом, тихом балтийском городе.
   Вот только пол почему-то качается под ногами.
   Быть может, это просто потому, что ты слишком много выпил?
   Он неловко взмахнул рукой и задел бокал, что стоял на самом краю стола. Бокал упал на бок, прокатился полукругом, щедро разливая по столу остатки "Хеннеси" - и, задержавшись перед падением на долю секунды, слетел на пол, с коротким и глухим хлопком разбившись на крупные, неровные осколки.
   В смущении от собственной неловкости Кент виновато посмотрел на женщину за соседним столиком.
   - Я не напугал вас? - спросил он. - Мне и самому неприятно...
   Она не услышала его.
   Она смотрела по сторонам. Она ждала кого-то.
   "Ну и ладно. Значит, она ничего не заметила. А бармен пусть запишет на мой счёт".
   - Чёрт возьми, - сказал Кент, словно только что заметив . - Ребята, посмотрите, тут, кажется, осколки под столом. Надо бы сказать официанту...
   
- 43 -

   28 сентября, 1994, среда, 00.55, паром "Балтия"
   
   - Следите за грузом! - крикнул Тойво, проходя мимо затянутого крепёжными цепями трейлера.
   - Ребята, если при таком волне груз сорвётся...
   - Ладно тебе пугать, - отмахнулся Мадис. - Всё закреплено. Мы проверяли.
   Грузовая палуба, словно подхваченная руками великана, поднималась вверх, кренилась, выравнивалась на мгновение - и уходила вниз.
   Свет дрожал в синем воздухе, тени пробегали по стенам, будто убегаю прочь от этого опасного места и казалось, будто стоящие на палубе машины и впрямь сорвались с мест и вот-вот покатятся прямо на грузовые ворота, навстречу штормовой ночи.
   - Всё нормально, крепления держат, - сказал Мадис.
   И ту он услышал короткий, отрывистый звон и почти сразу за ним - нарастающий гул прорвавшего преграду моря.
   - Тойво!
   Тот не ответил. Он наклонился и подсветил фонариком днище трейлера.
   - Вот ведь загрузили, - прошептал Тойво. - Тяжёлый, просел как... А что у нас тут?
   - Тойво, ты слышал?
   Мадис пошёл вперёд, к носовым аппарелям.
   - Тойво, здесь что-то не так!
   Он остановился шагов за пять до аппарелей.
   - Тойво, да подойди же ты!
   - Что там? - спросил Тойво и погасил фонарь.
   - Подойди сюда, - повторил Мадис. - Здесь странный шум. Похоже, повреждения...
   Сорвавшийся с креплений визир подлетел на волне и огромной массой своей ударил по носовой части судна.
   Мадис, оглушённый звуком удара, схватился за уши.
   
   И отшатнулся.
   Будто гигантский молот стал отчаянно бить по корпусу судна.
   Протяжный скрежет металла смешался с шипением заливающей пандус воды.
   Мадис побежал назад, спотыкаясь и задевая протянутые по палубе крепления.
   - Тойво, срочно сообщи на мостик! Повреждения носовой части судна! Повреждения! Надо сбавить ход! Срочно надо!..
   Море сорвало визир и ударило в обрубленный нос судна.
   Аппарели дрожали от нагрузки и волны стучали в них, пробивая себе дорогу.
   От ударов они расходились всё шире и шире, раскрываясь навстречу подступавшей бездне и первые потоки воды хлынули на палубу.
   И ветер, торжествующий победу штормовой ветер обрушил фонтаны солёных брызг на стремительно мокнущий тент грузовиков.
   Мадис, сбитый ледяным потоком, покатился по палубе.
   Вскочил, отплёвываясь, и снова побежал.
   Вода наступала, двигалась дальше и дальше, обтекая колёса машин.
   К лифту. Прочь, прочь отсюда!
   
- 43 -

   28 сентября, 1994, среда, 01.10, паром "Балтия"
   
   - Арви, с грузовой палубы докладывают, - сообщил Хейно второму помощнику. - Странный шум, источник непонятен. В районе носовых аппарелей странный гул и удары. Не исключено, что повреждены крепления визира.
   - Сбавить ход! - сказал Арви рулевому. - Надо посмотреть, что там происходит.
   "Чёрт, только этого не хватало!"
   - Вода!
   - Что? - переспросил Арви.
   - Вода на грузовой палубе! Вода прорвалась! Протекает через аппарели! Помпы не справляются!
   - Я доложу капитану, - сказал Арви.
   И скомандовал:
   - Стоп машина! Развернуть судно бортом к волне!
   - Если визир уже сорван волнами, то аппарели не выдержат! - крикнул Хейно. - Мы идём слишком быстро, мы не можем сразу замедлить ход.
   - Если вода прорвётся на грузовую палубу через открытые аппарели - нам конец, - сказал Арви. - Грузовая палуба без переборок, сплошная. Её быстро затопит. Срочно объяви тревогу и готовь эвакуацию пассажиров. Сообщи радисту, пусть даст сигнал бедствия, свяжется с ближайшими судами. Мы...
   Судно резко клюнуло носом и, не выправившись после крена, стало быстро клониться вперёд, словно готовясь к пикированию в глубину штормового моря.
   Арви, едва удержавшись на ногах, крикнул матросу:
   - Я остаюсь на мостике! Срочно к капитану!
   - Матросов на палубу! Готовить шлюпки и спасательные плоты!
   По корабельной связи полетели команды, и динамики в пассажирских каютах взорвались тревожным выкриком:
HдIRE! HдIRE! LAEVAL ON HдIRE!

   Арви почувствовал, что крен судна увеличивается быстро.
   Слишком быстро.
   "Грузовая палуба" подумал он. "Её зальёт за считанные минуты. И судно потеряет остойчивость. Нет времени, нет его! Срочно..."
   
- 43 -

   28 сентября, 1994, среда, 01.15, паром "Балтия"
   
   Стулья и столы поехали по накренившемуся полу.
   Звуки музыки стихли, и мгновение в баре стояла тишина.
   "Что это?"
   "Что там происходит?"
   Сначала шёпот, потом удивлённые возгласы, отдельные крики.
   Наклон увеличился и вот уже кто-то, потеряв равновесие, кубарем полетел к эстраде, размахивая руками и пытаясь хоть за что-нибудь схватиться, чтобы прервать неожиданное и страшное это падение.
   Бутылки слетели со стенки бара и звон их смешался с криками пассажиров.
   И пришёл страх.
   Люди пытались пробраться к входу, скользили по полу, срывались вниз.
   Пол клонился всё больше.
   Как будто кто-то не отпускал людей, держал их в ловушке.
   Кент полз к выходу, расшвыривая падающие на него стулья, увёртываясь от бьющих в лицо, отчаянно дёргающихся ног.
   Подошвы скользили.
   Он терял опору, сползал назад.
   И снова пытался прорваться к выходу.
   Кто-то упал на барную стойку и, ударившись виском о её край, потерял сознание. Голова его свесилась вниз и кровь тонкой струйкой закапала на паутину разбитого зеркала.
   Хрустнула сломанная в падении рука и чей-то крик перекрыл все другие звуки.
   - Господи! Больно же!
   - Уходите!
   - Мы же тонем! Тонем!
   - На палубу!
   - Марта! Марта, где ты?!
   - Помогите! Меня завалило, я не выберусь!
   Кент схватился за перегородку и, подтянувшись, выбрался в коридор.
   "Куда теперь? Где здесь выход? Надписи! Должны быть надписи и стрелки! Надо найти указатель!"
   - Где выход?! - крикнул кто-то. - Где здесь выход? Мы заблудимся в этих чёртовых коридорах!
   Кент, качаясь, встал и побрёл по коридору к видневшейся вдали лестнице.
   "Наверх" повторял он. "Как угодно, каким угодно способом, но только наверх".
   Люди шли за ним, хватаясь за стенки и с трудом удерживая равновесие.
   "Скорей же! Если наклон увеличится..."
   Свет в коридоре, мигнув, погас.
   - Дьявол! - выругался кто-то. - Как теперь ориентироваться? Куда теперь?
   - Прямо, - ответил Кент. - Там лестница. Наверх! На палубу!
   
   
   
- 44 -

   28 сентября, 1994, среда, 01.24, паром "Балтия"
   
   "Силья. Мейдей! Мейдей!"
   "Балтия", что случилось?"
   "У нас проблемы. Крен 20-30 градусов. Срочно нужна помощь! Можете подойти?"
   "Всё понятно. Держитесь!"
   "Вы можете придти на помощь?"
   "Вы должны назвать свои координаты".
   "Мы не можем. Судно обесточено. У нас вышли из строя приборы".
   "Вы нас видите?"
   "Мы вас слышим".
   "Хорошо, мы придём на помощь. Но нужно установить ваши координаты".
   "Силья. У нас плохо! Очень плохо! Судно тонет! Мы тонем!"
   "Балтия", мы идём на помощь! "Балтия", как слышите?"
   
   Вода, затопившая палубу, обжигала ноги.
   Кожа немела и ступни деревом стучали по палубе.
   - Пассажиры бегут к шлюпкам, - доложил Хейно. - Но шлюпки очень трудно спускать на воду. Сильное волнение, их может ударить о борт или перевернуть...
   - Что с электричеством? - спросил Арви.
   - Наклон судна очень большой. Остановились двигатели и вышли из строя генераторы. Механики сделали всё, что смогли. Но наклон увеличивается очень быстро!..
   Спасательный плот полетел за борт.
   Первая шлюпка, раскачиваясь словно маятник, поползла вниз. Кто-то, подпрыгнув, схватился за тали и, не удержавшись, полетел за борт.
   - Паника! - прокричал сквозь ветер Хейно. - Пассажиров не унять! Многие прыгают прямо в воду!
   - Не хватает времени для эвакуации и связи нет, - ответил Арви. - Сажай сколько можно в шлюпки. Судно считанные минуты продержится.
   Вода лилась и откуда-то сверху.
   Арви запрокинул голов и подсветил фонарём.
   Со вздыбившейся кормы вниз потоками шла вода.
   - Нос полностью ушёл под воду! - крикнул Хейно. - Ещё немного - и мы не сможем спустить оставшиеся шлюпки.
   Он упал и, перекатившись по палубе к борту, пополз к лебёдке.
   
- 45 -

   28 сентября, 1994, среда, 01.28, паром "Балтия"
   
   Западня! Глухие коридоры. Темнота и ручьи, текущие в двери кают.
   Люди сбивали и топтали друг друга в тесных проходах.
   Рёбра хрустели. Сдавленные крики и ругань.
   Выброшенные из коек. Они бились о закрытые двери. Кто-то, спасаясь от заполнившей каюту воды, пытался кулаком разбить иллюминатор и кровь брызгала на стекло.
   Вода топила застрявшие лифты.
   Вцепившись в створки дверей посиневшими пальцами, люди раздвигали их, и кидались в лифтовые шахты.
   Они хватались за скользкие тросы лифтов и, срывая кожу с ладоней, карабкались вверх.
   Обессилевшие падали вниз. Крик их нёсся по шахте и разбивался вместе с ним о стены шахты.
   И вот глухие падения тел сменились плесками. Тела падали в ползущую наверх воду.
   Ещё один уровень вверх. Ещё на этаж выше.
   Метр. Ещё метр.
   На узком выступе у выхода из шахты трудно удержаться. Ступни скользят и кто-то, почти добравшись до выхода, срывается и летит вниз.
   Вода пожирает его. Добыча за добычей.
   Трупы с разбитыми головами и тёмные пятна расплываются в волнах.
   Раздвигают двери.
   Вперёд! На палубу!
   Мокрый ковёр хлюпает под ногами.
   Там...
   Ледяное море и оранжевые пятна плотов.
   Прыжок за прыжком.
   С борта.
   Дышать!
   Они тонут в считанных метрах от плотов и шлюпок.
   Она не держит их ослабленные тела.
   Кто может - плывёт, выплёвывая льющуюся в глотку, спазмами сводящую лёгкие воду.
   Тёмной скалою над ними висит паром.
   Последние вспышки фонарей по борту.
   Наклон увеличился ещё больше и судно почти вертикально уходит в воду.
   Утаскивая за собой тех, кто так и не успел отплыть.
   
   Кент схватился за край плота.
   Разбитые пальцы вымазаны кровью.
   Нет сил. Нет сил подтянуться. Волна накрывает, а потом подбрасывает вверх.
   Кто-то схватил его за воротник рубашки и втащил на плот.
   Кент лежит на животе и с хрипами выкашливает воду.
   - Спасибо, - шепчет он, едва обретя дыхание.
   Никто не отвечает ему.
   Люди лежат на плоту. У них больше не осталось сил.
   Через три часа прилетят вертолёты спасателей.
   Кто-то дождётся спасительного света их прожекторов. Кто-то услышит рёв их двигателей.
   Но Кент умрёт вместе с пятью другими пассажирами на этом плоту.
   Их тела поднимут с плотов и доставят в Турку.
   Через два дня жена Кента, прилетевшая из Англии, опознает его тело.
   Его похоронят на старом кладбище. На холме возле моря. Другого моря, не того, в котором он погиб.
   А ещё через час или два, или, быть может, через век после свое смерти он очнётся вновь. И увидит бар на пароме, початую бутылку "Хеннеси", разбитый бокал и ту странную женщину, перед которой он хотел извиниться, но она его так и не услышала.
   Потому что ждала кого-то.
   И, возможно, они будут живы.
   И снова будут плыть куда-то.
   И только две вещи будут смущать его в долгом этом путешествии.
   Почему каждый раз ближе к полуночи, когда по привычке заходит он посидеть в корабельном баре, охватывает его душу короткий, но такой пронзительный и неодолимый страх?
   И почему он, не смотря на все старания, не может выбраться на палубу и ночь напролёт блуждает по длинным, бесконечным коридорам?
   
- 46 -

   28 сентября, 1994, среда, 04.35, Таллинн
   
   - Ночные допросы - это не гуманно, - заметил Михайлов.
   - Ну, вам ли рассуждать о гуманности, - возразил Юри.
   - И сарказм тоже ни к чему. Почему мне не дают спать? Я устал от ваших дурацких вопросов. Если мне и ночью не дадут хоть немного отдохнуть - мои ответы станут тоже дурацкими. Вам это надо?
   Юри закрыл за собой дверь и присел на стул рядом с Михайловым.
   - Скажите, Дмитрий Алексеевич, - тихо спросил он, - вы никаких сообщений сегодня ночью не ждёте?
   "Рванули всё-таки!" Михайлов еле сумел сдержать подкатившую к горлу дрожь. "Они в России отсиживаются, а с меня теперь эстонцы три шкуры спустят. Вытащат меня теперь или нет? Вот ведь наворотили, ворюги!"
   - Нет, не жду.
   - С паромами ничего у вас не связано?
   - Нет. Плавать не люблю ещё больше чем летать.
   - А вот у меня сообщение есть.
   И Юри достал из папки листок факса.
   - Только что из Финляндии передали.
   Михайлов зевнул и потёр виски.
   - И надо было меня будить?
   - Надо, Дмитрий Алексеевич, - сказал Юри. - Непременно надо было разбудить. В этом факсе сообщение о гибели парома "Балтия". Паром затонул сегодня в половине второго ночи на пути из Таллинна в Стокгольм. Очень много погибших. Сколько именно мы не знаем, но счёт, скорее всего, идёт на сотни. На пароме было девятьсот пятьдесят пассажиров, а спаслось не более ста. Так что считайте.
   "Эх, и гад ты, Лебедев" подумал Михайлов. "Вот ведь устроил! Что получается, они эти трупы на меня вешать будут?"
   - Сочувствую, - сказал он вслух. - Но я-то тут при чём? Спасением на водах я не занимаюсь, к судоходству отношение не имею...
   - Имеете, - возразил Юри. - Топорков с своё время собрал о вас кое-какую информацию. О вашей прежней работе в КГБ. И нам по наследству от покойного эта информация досталась. Но, понятно, к паромам вы отношения не имели и работая в КГБ. Это не ваше направление. Здесь другие люди сработали. Которые, я полагаю, с вами связаны.
   - Ничего не понимаю, - заявил Михайлов.
   - Сейчас объясню, - сказал Юри. - Хотя, подозреваю, вам и без моих объяснений всё понятно. По нашим данным, вы в своё время собирали информацию о возможных поставках оружия по проекту "Балтийский коридор". Показания господина Симакова в деле имеются...
   - Это вашего провокатора так зовут? - уточнил Михайлов.
   - Это так зовут вашего бывшего агента, - ответил Юри. - Ваш босс господин Лебедев пытается сорвать нам поставки по данному проекту и заодно показать, что его группа может сотворить с Эстонией, если мы не примем его условия сотрудничества, а, точнее, не передадим ему контроль над нашим транзитом. Он показал, на что способен и доказал, что готов пойти на всё. Даже на открытый террор. Он решил преподать нам урок, но, похоже, перестарался. Впрочем, перестарался не только и не столько он, сколько те, кто за ним стоит.
   - Любопытно, - сказал Михайлов. - Занятные рассуждения. Только с паромом вы меня ни никак не свяжете. По роду своей деятельности я собирал информацию по многим направления. Сам по себе сбор информации ничего не значит. Это не терроризм и не шпионаж. Это сбор коммерческой информации...
   - Секретной, - напомнил Юри.
   - Докажите, - парировал Михайлов. - Какое оружие? Откуда у вас оружие? И где вы его взяли?
   - С паромом, пожалуй, мы вас не свяжем, - согласился Юри. - А вот как раз с оружием можем. Это у нас получится. Есть свидетель, который подтвердит ваши контакты с Меркушевым. Вы, кстати, сначала говорили, что его не знаете. Свидетель слышал ваш разговор с Меркушевым и ваше обещание помочь ему с покупкой противопехотных мин. Видел, как вы осматривали военные склады. И в вашем "Фениксе" найдётся пара человек, которые сопровождали вас при перевозке оружия Меркушеву. Для полноты картины вас опознает шофёр Топоркова, который видел вас в его офисе и кое-что слышал из ваших разговоров. Ведь вы и там крутились, не так ли? И это всё помимо показаний Симакова. Их мы официально к делу подшивать не будем, но кое-что используем. А потом, поставщики Меркушева, по большей части, нам известны, так что с оружием мы вас свяжем. А уж паром мы вам припомним в любом случае. Это уж я лично от себя добавлю. Ну что, хотите ещё поспать?
   Михайлов молчал минут десять.
   Всё это время Юри стоял и забранного решёткой окна и смотрел на качающиеся под ветром серо-зелёные плошки фонарей.
   Михайлов, раздумывая, стучал кончиками пальцев по столу, потом вдруг перестал и спросил:
   - Условия?
   - Что?
   Юри повернулся и подошёл к столу.
   - Условия сотрудничества. Расскажите поподробней.
   - Решились, стало быть?
   - Я, знаете ли, в Россию, домой хочу, - пояснил Михайлов. - Боюсь у вас засидеться. Впрочем, и слишком быстро выпускать меня ни к чему.
   - Согласен, - ответил Юри. - У ваших коллег появятся подозрения. А условия возможного сотрудничества очень просты. Мы начинаем масштабную контр-игру против господина Лебедева и его агентурных групп на территории Эстонии. Впрочем, убеждён, что от него ниточки тянутся и дальше, в Западную Европу. Паром, к сожалению, спасти от вас не удалось, но ведь очевидно, что Лебедев зашёл слишком далеко и на этом не остановится. Тем более, что решения принимает скорее всего не он. А кто-то уровнем повыше. И о нём мне хотелось бы для начала узнать побольше. А для вас наши партнёры приготовили оперативный план, действуя по которому вы имеете все шансы вытянуть Лебедева в Эстонию на прямую связь со всей его агентурной сетью. Таким образом, мы нейтрализуем не одну группу, а полностью всю цепочку. Лебедев постарается вытащить вас отсюда. Мы сделаем вид, что поддались его шантажу. Но, сами понимаете, что работать вам придётся под жёстким контролем с нашей стороны. Так что решайте.
   - Лезвия, - ответил Михайлов.
   - Что? - переспросил Юри.
   - У меня отобрали лезвия, а я привык гладко, очень гладко бриться. Верните мне мою бритву и мои лезвия. Это первое. Второе... Дайте мне три-четыре листа бумаги и ручку. Кое-что порисую...
   - Времени у нас немного, - напомнил Юри. - Уже сегодня ваши коллеги начнут нас брать за горло. А у нас масса работы. Долго будете рисовать?
   - До шести утра, - ответил Михайлов. - А потом продолжим разговор. Идёт?
   - Идёт, - ответил Юри.
   И, вызывая охранника, нажал на кнопку звонка.