Плеяда обреченных

Размер шрифта: - +

Глава 3. Плеяда звёзд

 

    Когда все шестеро старших братьев и сестёр разошлись по своим домам, когда заснули двое младших, Серина наконец-то осталась одна. Родители пошли ночевать к соседям, которые недавно потеряли сына и нуждались в дружеском участии. Девушка хотела пойти с ними, так как это – семья ее друга, но отец и мать ее не взяли. Она уединилась в подвале их маленького, небогатого дома, чтобы никому не помешать ненароком шумом. Сегодня она, к сожалению, прогневала папу, не успев отрепетировать танец к песне. Пришлось заняться этим сейчас, когда все уже спят. Но делать ничего не хотелось. Она сидела в углу прямо на полу и заворожённо глядела, как струится лунный свет в маленькое окошко под самым потолком. Сияние ночного светила выхватывало из мрака аккуратный, нежный, чуть курносый профиль девушки и бросал блики на ее чёрные локоны. Но никто этого не видел, так как Сирина была абсолютно одна в этот миг. Да и по жизни бедняжка ощущала себя одинокой, хоть и выросла в такой большой семье.

    Глубоко вздохнув, нехотя оторвав глаза от окошка, она огляделась по сторонам, в какой раз ловя себя на мысли, что этот подвал напоминает ей средневековую тюремную камеру. Так и хочется продекламировать: «Сижу за решёткой в темнице сырой, вскормленный в неволе орёл молодой…»! «Нет-нет! – подумалось Серине. – Надо забыть и про Пушкина, и про всё на свете, и заняться делом!». Потянувшись, постаравшись скинуть с себя желание спать, она поднялась с пола, подошла к стене и зажгла свет. Закрыв глаза, девушка мысленно напела себе слова своей песни, пытаясь придумать под ее ритм движение.

    Но…Эх, к чему все это?! Если все равно ничего не получится...?! Слава говорит то же самое, и втихую от родителей, вместо репетиций, продолжает кататься на коньках. Девушку огорчало, что друг перестал ходить на собрания в Молельный дом, и даже слова пасторов ничего больше для него не значат! Почувствовав, что мысли снова уводят в другую сторону, Серина поняла, что не двигается, застыв в одной позе, вытянув руки. Папа будет ругаться завтра, что она ничего не отрепетировала! Но смирившись с тем, что ничего не выйдет, девушка…решила ничего и не делать! И только она решила лечь спать прямо на пол (чтобы завтра сказать, что занималась всю ночь, что даже уснула), как вдруг услышала, что кто-то стучит в окошко. Певица вздрогнула подняла голову и увидела чьи-то ноги в грубых, черных ботинках. Узнав по ним подругу, ведь только у той имели такие, грязные и неухоженные, ей не хотелось открывать, но что-то в душе вздрогнуло. Подставив табуретку, Серина открыла.

−    Дженис, привет... – шёпотом поздоровалась она. – Что ты тут делаешь?

    Но Дженис не дала ей ответить, нагнувшись и впившись страстным поцелуем в ее губы.

    Серина чуть не грохнулась с табуретки, в шоке отшатнувшись от подруги. От подруги ли, если та себя так ведёт?

−    Я сколько раз говорила тебе, что не такая! – громким шёпотом возмутилась девушка, а та, усмехнувшись, легла на траву, просунула руки и накрыла ладонями руки Серины.

    Та не вырвалась, заворожённо, ничего не понимая, глядя в зелёные глаза Дженис и на ее золотистые локоны.

−    Послушай, Каетан жив…

−    Что?! Быть не может… Мои родители пошли к его, так как сегодня утром они сообщили, что пришли результаты генетической экспертизы.

−    Нет, он жив. Я сама видела его. Я держала его за руку, - Дженис сжала пальцы подруги, - точно так же, как тебя сейчас.

    Лицо Серины озарилось улыбкой, а глаза защипали слезы счастья. Неужели правда? Или Дженис была, как всегда, под кайфом и видела не Каетана?! Или Каетана, но в своих бредовых галлюцинациях?  Вмиг осознание счастья исчезло, словно бы его унёс ветер.

−    Послушай, Калиниченко,  - строго призвала она непутёвую товарку, - если ты опять взялась курить дурь…

−    Да нет же! Отвечаю: конём железным клянусь, Иванова! И вообще, выходи из дома, погуляем под луной, благо, как ты сказала, Серафим Владимирович и Ирина Васильевна ушли утешать отца и мать Каетана.

−    Если мои родители узнают…

−    Не узнают. Пошли.

    Дженис дразнила её, и Серина это поняла.  Но всё же решила выйти к ней, ибо боялась, что взбалмошная оторва перебудит весь их район. Она попросила не шуметь и пообещала выйти.

    Тихонько как мышка, выкравшись из подвала, девушка на цепочках выкралась из дома. На улице на неё пахнуло весенней прохладой. Бесшумно закрыв дверь, с замершим сердцем нажав на ручку, чтобы та не скрипела, она направилась в сад и ещё издали увидела подругу. Та стояла, освещённая полной луной. Блики играли на металлических украшениях ее чёрной кожаной косухи. И золотые локоны лежали на плечах. Ангел, просто ангел. Эти мысли приходили в голову Серине всякий раз, когда видела ее. И даже, когда к ним в класс обычной школы пришла новенькая, Евгения Калиниченко, подумала о том же. Но кто мог подумать, что эта принцесса возьмёт себе пафосное имя Дженис, сев на мотоцикл, и влюбится в девочку?!

−    Эй, чего застыла? – к байкерше тихо подошла ее избранница, которая таковой становиться наотрез отказывалась.

    Дженис обернулась к любимой и улыбнулась ей, шепнув: «Пошли». Та широко раскрыла карие глаза и спросила, куда она зовёт ее.

−    В небольшое приключение, - лукаво улыбнулась она и, взяв за руку повела за собой.

    Ее возлюбленная сама не знала, как решилась, как позволила ей это сделать. Вновь в мыслях переносясь в те дни, в дни, когда они были ещё детьми и только познакомились, сейчас девушка лишь удивлялась. Кто бы мог подумать, что их принцесса такая?!



Maria Shmatchenko

Отредактировано: 15.09.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться