Плеяда обречённых

Глава 3. Плеяда звёзд

 

 

            Когда все шестеро старших братьев и сестёр разошлись по своим домам, когда заснули двое младших, Серина наконец-то осталась одна. Родители пошли ночевать к соседям, которые недавно потеряли сына и нуждались в дружеском участии. Девушка хотела пойти с ними, так как это — семья её друга, но отец и мать её не взяли. Она уединилась в подвале их маленького, небогатого дома, чтобы никому не помешать ненароком шумом. Сегодня она, к сожалению, прогневала папу, не успев отрепетировать танец к песне. Пришлось заняться этим сейчас, когда все уже спят. Но делать ничего не хотелось. Она сидела в углу прямо на полу и заворожённо глядела, как струится лунный свет в маленькое окошко под самым потолком. Сияние ночного светила выхватывало из мрака аккуратный, нежный, чуть курносый профиль девушки и бросало блики на её чёрные локоны. Но никто этого не видел, так как Серина была абсолютно одна в этот миг. Да и по жизни бедняжка ощущала себя одинокой, хоть и выросла в такой большой семье.

            Глубоко вздохнув, нехотя оторвав глаза от окошка, она огляделась по сторонам, в какой раз ловя себя на мысли, что этот подвал напоминает ей средневековую тюремную камеру. Так и хочется продекламировать: «Сижу за решёткой в темнице сырой, вскормленный в неволе орёл молодой…»! «Нет-нет! — подумалось Серине. — Надо забыть и про Пушкина, и про всё на свете, и заняться делом!». Потянувшись, постаравшись скинуть с себя желание спать, она поднялась с пола, подошла к стене и зажгла свет. Закрыв глаза, девушка мысленно напела себе слова своей песни, пытаясь придумать под её ритм движения.

            Но…Эх, к чему всё это?! Если всё равно ничего не получится...?! Слава говорит то же самое, и втихую от родителей, вместо репетиций, продолжает кататься на коньках. Девушку огорчало, что друг перестал ходить на собрания в Молельный дом, и даже слова пасторов ничего больше для него не значат! Почувствовав, что мысли снова уводят в другую сторону, Серина поняла, что не двигается, застыв в одной позе, вытянув руки. Папа будет ругаться завтра, что она ничего не отрепетировала! Но смирившись с тем, что ничего не выйдет, девушка…решила ничего и не делать! И только она решила лечь спать прямо на пол (чтобы завтра сказать, что занималась всю ночь, что даже уснула), как вдруг услышала, что кто-то стучит в окошко. Она вздрогнула, подняла голову и увидела чьи-то ноги в грубых, черных ботинках. Узнав по ним подругу, — ведь только у той имели такие, грязные и неухоженные, — девушка не захотела открывать, но что-то в душе вздрогнуло. Подставив табуретку, Серина открыла окошко.

— Дженис, привет... — шёпотом поздоровалась она. — Что ты тут делаешь?

            Но Дженис не дала ей ответить, нагнувшись и впившись страстным поцелуем в её губы.

            Серина чуть не грохнулась с табуретки, в шоке отшатнувшись от подруги. От подруги ли, если та себя так ведёт?

— Я сколько раз говорила тебе, что не такая! — Громким шёпотом возмутилась девушка, а та, усмехнувшись, легла на траву, просунула руки и накрыла ладонями руки Серины.

            Та не вырвалась, заворожённо, ничего не понимая, глядя в зелёные глаза Дженис и на её золотистые локоны. 

— Послушай, Каетан жив…

— Что?! Быть не может… Мои родители пошли к его, так как сегодня утром они сообщили, что пришли результаты генетической экспертизы.

— Нет, он жив. Я сама видела его. Я держала его за руку, — Дженис сжала пальцы подруги, — точно так же, как тебя сейчас.

            Лицо Серины озарилось улыбкой, а глаза защипали слёзы счастья. Неужели правда? Или Дженис была, как всегда, под кайфом и видела не Каетана?! Или Каетана, но в своих бредовых галлюцинациях?  Вмиг осознание счастья исчезло, словно бы его унёс ветер.

— Послушай, Калиниченко,  — строго призвала она непутёвую товарку, — если ты опять взялась курить дурь…

— Да нет же! Отвечаю: конём железным клянусь, Иванова! И вообще, выходи из дома, погуляем под луной, благо, как ты сказала, Серафим Владимирович и Ирина Васильевна ушли утешать отца и мать Каетана.

— Если мои родители узнают…

— Не узнают. Пошли.

            Дженис дразнила её, и Серина это поняла.  Но всё же решила выйти к ней, ибо боялась, что взбалмошная оторва перебудит весь их район. Она попросила не шуметь и пообещала выйти.

            Тихонько как мышка, выкравшись из подвала, девушка на цепочках покинула  дом. На улице на неё пахнуло весенней прохладой. Бесшумно закрыв дверь, с замершим сердцем нажав на ручку, чтобы та не скрипела, она направилась в сад и ещё издали увидела подругу. Та стояла, освещённая полной луной. Блики играли на металлических украшениях её чёрной кожаной косухи. И золотые локоны лежали на плечах. Ангел, просто ангел. Эти мысли приходили в голову Серине всякий раз, когда видела её. И даже, когда к ним в класс обычной школы пришла новенькая, Евгения Калиниченко, подумала о том же. Но кто мог подумать, что эта принцесса возьмёт себе пафосное имя Дженис, сев на мотоцикл, и влюбится в девочку?!

— Эй, чего застыла? — Серина подошла к подруге.

            Дженис обернулась к любимой и улыбнулась ей, шепнув: «Пошли». Та широко раскрыла карие глаза и спросила, куда она зовёт её.

— В небольшое приключение, — лукаво улыбнулась она и, взяв за руку повела за собой.

            Серина не знала, как решилась, как позволила ей это сделать. Вновь в мыслях переносясь в те дни, в дни, когда они были ещё детьми и только познакомились, сейчас девушка лишь удивлялась. Кто бы мог подумать, что их принцесса такая?!

Женю удочерили друзья родителей Серины, осиротевшая девочка приходилась им родной племянницей. Сиротство сразу сблизило новенькую с Маратом, который тоже без конца менял семьи до того, как приехать в этот городок. Но с возрастом внезапно вспыхнувшие чувства к Серине несколько отдалили Евгению от юноши.  Так они и дружили вчетвером: Слава, Серина, Марат и Дженис. А потом сблизились с ещё тремя мальчиками, которые учились на год старше. Одним из них был Каетан.



Maria Shmatchenko

Отредактировано: 16.08.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться