Плоды манцинеллы

Глава 8. Дитя

Марта оказалась права – им здесь не рады. Шагая по улице, плотно засыпанной свежим снегом, он постоянно ловил на себе недобрые взгляды. Даже в самом начале, когда они вышли из номера, оставив в нем все свои вещи, на ресепшене захолустной гостиницы их ждал далеко не радушный прием. Кое-как, используя скудные языковые навыки, им удалось выяснить, что: во-первых, в гостинице не кормят. Совсем. Даже повара нет. Во-вторых, уборка в номерах осуществлялась только после выезда постояльцев. Диалог с неприветливым администратором длился слишком долго. Себастьян все это время манекеном стоял рядом с Мартой, наблюдая, как мрачнеет ее лицо. Заговорил он лишь после завтрака.

- Все на нас пялятся. Буквально, – Бастиан чувствовал дискомфорт, ощущал себя так, словно попал под объективы сотен камер. Будто вновь оказался на самом первом интервью.

Они наспех поели в местной забегаловке, что насквозь пропахла табаком и хлоркой, и отправились в больницу, адрес которой Марта повторила несколько раз за это утро. Город Коломна, улица Тургенева, дом 1, корпус Б.

- Думаю, по нам видно, что мы иностранцы, – она бросила на него мимолетный взгляд. – По тебе уж точно.

- И что с того? Мы же не прокаженные.

- Думаешь, они видят разницу? Думаешь, она для них есть? Это маленький город, Бастиан, не удивлюсь, если все знают друг друга в лицо.

- В Европе полно таких городов, – не унимался Майер. – В Германии, Франции, Чехии. Там нас так не встречали.

- Там и люди были другие.

- Я не понимаю. Мы же просто идем, никого не трогаем. В чем вообще смысл? Они пялятся на нас, словно мы факелы в руках несем.

- Я не знаю, Себастьян, не знаю, в чем смысл.

- Но ты была готова. Сама сказала в аэропорту…

Снег хрустел под ногами. То зычно, то глухо – будто каждый шаг нес в себе уникальность. Марта, насупившись, смотрела вперед, придерживая рукой длинный подол пальто. Ее теплое дыхание оседало инеем на шарфе и вороте, создавая красивый, самобытный образ.

- Я… – она запнулась, подыскивая слова. – Ты раньше не был в России, да? А я была. Давно, очень давно. Тут и раньше везде ощущалась эта недоброжелательность. Даже не совсем так – со всех сторон тянуло озлобленностью, да такой, что граничит с ненавистью. Теперь же, с приходом сканера… – Марта язвительно поморщилась. – «Метлы». Не думаю, что стало лучше.

- Такие же люди, как и мы, – Майер неуютно поежился. – Никогда я не понимал всех этих социальных особенностей. Всю жизнь был…

- Изгоем, – кивнула она. – И не ты один. Но я адаптировалась и привыкла. А вот эти люди, – Марта неопределенно махнула рукой, – кажется, не смогли. Или же смогли, но их мир пожестче нашего.

- Ты ищешь им оправдание?

- Так и есть, Бастиан, – она остановилась и посмотрела в глаза. – Я пытаюсь донести до тебя одну простую мысль, но ты никак не хочешь ее понять: мир не был готов к НСГМ. Мы создали монстра, Себастьян, и беды многих на нашей совести. Даже первый встречный в этой стране…

- И что ты хочешь от меня теперь?! – вспыхнул он. – Ты твердишь мне о какой-то нарушенной нравственности, приводишь тупые аналогии с индейцами и все ноешь, ноешь: НСГМ то, НСГМ это. Что я должен сделать? Повернуть время вспять?

Она одарила его ледяным взглядом и круто развернулась на каблуках, скрипнув снегом под ногами. Марта решительно шагала по улице, и Себастьяну ничего не оставалось, кроме как следовать за ней.

- Все в этой жизни имеет цену, понимаешь? – он шел, выкрикивая слова. – Любое крупное открытие меняет мир, и мы меняемся вместе с ним. Должны меняться. Те, кто не может… Ну, это их проблемы.

- Их проблемы? Это ты смело сказал, – она резко остановилась, крутанулась и ткнула пальцем ему в грудь. – А ты никогда не задумывался, кем бы ты был, если бы сканер изобрел кто-то другой? Давай я тебе скажу, Себастьян Майер, открою твои замутненные глаза: твой скан чуть выше медианы. Ты не гений. Ты не прирожденный спортсмен или музыкант. Тебе не стать математиком или режиссером. Ты никто. Вот так вот просто. И об этом очень красноречиво сказано в твоей карточке. Но Великим Изобретателем ты стал вопреки унылой статистике, ты много трудился и преуспел. А все, кого наш драгоценный «Ноджу» заклеймил непригодными, не имели даже этого. Не имели простого шанса сделать что-либо, чтобы доказать свою состоятельность и возможную значимость. Вот такая наша правда, такой мы ее видим и принимаем. Но талант не равен труду, Бастиан.

Себастьян хотел парировать, что-то возразить… Но не нашел аргументов. Ведь Марта была права. Результаты собственного обследования трактовались однозначно: будь он рядовым человеком – сканер бы его уничтожил. «Смел» в общую яму среднестатистических людей.

Бремер терпеливо молчала. Она злилась, Бастиан видел, как яростно пылали ее глаза, как изогнулись уголки губ, но она выдерживала паузу, изучала реакцию.

- Болтовня, – бросил он. – Мы ничего не изменим уже, и ты это знаешь. Как бы ты не возмущалась, как бы ни злилась, все будет так, как будет. Хватит уже.