Плохая

Размер шрифта: - +

Глава 1

Глава 1

    
Бег по кругу. Каждый день. Отсюда нет выхода. Что значат территориальные границы по сравнению с негласными, общепринятыми, внутренними? Наш район не был отделен от других, не обнесен бетонной стеной, не обтянут колючей проволокой. Но это было и не нужно. Красивые дома и машины, богатые люди, они были буквально в сотне метров, иногда даже на соседней улице, но это тоже ничего не значило. Свернув в северный район Филадельфии, вы окажетесь в другом мире. Мире, где царит жестокость, беспросветная тоска и отчаяние. Озлобленные люди с давно потухшими взглядами бродили по улицам – у них не было работы, не было денег, не было надежды. Ее тут ни у кого не было, слишком ценный и редкий товар. Более распространенным товаром здесь были наркотики. Любые, на выбор, не скрываясь. Можно было увидеть парней, купивших дозу, и тут же на ближайшем оббитом пороге, принявших ее. Обычное зрелище.  Таким же обычным зрелищем были обшарпанные серые одноквартирные дома, решетки на окнах, брошенные заводы с разбитыми окнами и граффити во все стены. Улочки с металлическими каркасами брошенных автомобилей, пустые стоянки, участки без домов – те давно уже снесены правительством. В углах и закутках груды мусора, старые покрышки и доски. И над всем этим атмосфера грусти и какой-то тупой обреченности. Время здесь будто остановилось. Но нельзя обманываться кажущейся необитаемостью. Каждый проезжающий или проходящий удостаивался пристального внимания. Чужаков здесь не любили. Хорошо, если успеешь унести ноги при случае. Здесь и свои могли попасть под раздачу. Из проезжающей мимо машины могли расстрелять. Просто так, без причин. И никто не будет расследовать твою смерть, никто даже не почешется ради тебя. Всем все равно. Жители города предпочитали не вспоминать о нас, не заходить, не думать. Мы – черное пятно на карте, пятно на облике города. Такого большого, красивого и благоустроенного. Нас никогда не покажут туристам, мы – аналог бурбонной чумы для общества. Бандиты, наркоманы, вандалы, отбросы общества, мы попадали в категорию преступного контингента только потому, что находились за чертой бедности. Не все, конечно, были и те, кто заслуженно относился к этой категории. Думаю, дай им шанс, ничего не изменилось бы.
Когда-то, говорят, здесь все было иначе – множество работающих фабрик и заводов обеспечивали работой тысячи людей. А потом пошел спад, Великая Депрессия, многие уехали в поисках работы и лучшей жизни, а на их место приехали те, у кого не было денег на другое жилье. Со временем стало только хуже. 
Сейчас моя мать работает на одном из восстановленных заводов. Убивается от рассвета до заката, чтобы заработать на еду. Отец – пьяница, он не работает нигде, но исправно каждый день орет на мать и меня. Поэтому меня почти никогда нет дома. С шестнадцати лет я пошла работать на захудалую заправку, и то, по знакомству. До этого перебивалась воровством. Платят здесь копейки, как и везде, но я умудряюсь откладывать деньги. На что? Мечты? Нет, я давно уже не мечтаю. Мечты, равно, как и детство, остались для меня лишь сказкой. А в моей реальности нет места сказкам. И каждое утро, просыпаясь, я говорю себе «Добро пожаловать в ад, Джен».
Сегодняшнее утро ничем не отличалось от других. Вокруг те же унылые стены с потертыми, оборванными обоями, обклеенные плакатами и прочей ерундой. За окном вечная тишина, а в гостиной, в противовес, крики уже пьяного (или еще непросохшего) отца и бубнеж телевизора. Матери давно уже нет дома, но это и к лучшему. Отец может попросить принести ему пива, наорать, обозвать как-то, а мать начнет вечную лекцию о том, что я должна работать на фабрике, там больше платят (на пару десятков баксов), я должна помогать ей, я плохая дочь и тому подобное. Терпеть это больше нет никаких сил. Обычно я просто разворачиваюсь и молча ухожу. Иначе могу послать. Достало все. 
Натягиваю рваные джинсы и мятую черную футболку, и иду в ванную. Из обляпанного зеркала с надбитым углом на меня смотрит невысокая девушка с белыми волосами, серо-голубыми глазами, и мешками под ними. Поправимо! Через пятнадцать минут мои глаза были сильно подведены черным. Растрепанные волосы я прочесала пальцами.
В комнате натянула кольца на пальцы, браслет с шипами, засунула в карман складной нож, обула кеды и захватила сумку через плечо. Косметика? Нет, там был еще один нож, баллончик с краской, перцовый баллончик, кастет и много других приятных мелочей. Меня на районе знали, поэтому не трогали. Точнее, знали, что я своя, и Габриэль за меня им ноги сломает. Да и я вместо удовольствия принесу им сломанную челюсть. Габриэль Митчелл – мой парень. Мы с ним знакомы с детства. Он дрался за меня, как проклятый, пока остальные не усекли, что девочка под защитой. Гэбс был довольно высоким, татуированным парнем с вечно сбитыми костяшками, кривым сломанным носом и темными волосами, которые находились в постоянном беспорядке, как и мои. Ездил он на черном Шевроле Импала шестьдесят седьмого года. У многих парней были тачки. Это официального заработка тут не было, а вот воровство и вымогательство никто не отменял. Гэбс работал на более «крупных» парней. В его задачу входило собирать долги. Грязная работенка, но прибыльная.
Выскочить из дома незамеченной не получилось
- Джен!- Пьяный крик отца из гостиной остановил меня на полпути к заветной двери и заставил поморщиться. Молча я развернулась и пошла к нему.- Принеси мне пива.
- Хватит тебе.
- Ты будешь отцу указывать, хватит или нет? Быстро тащи сюда бутылку!
- Надо – сам оторви задницу, и возьми ее.
- Ах ты, маленькая сучка! Такая же умная, как мать? Ты будешь слушать меня, поняла?
    Отвернувшись, я зашагала на выход. Пусть делает, что хочет. Плевать.
- Стой, я сказал! Куда пошла?
    Я через плечо показала ему фак и вышла на улицу. Солнце на миг ослепило меня. Из сумки тут же появились черные потертые очки. Как только глаза снова смогли видеть, я продолжила путь. Утро делало это место каким-то жалким. В сумерках и ночью оно смотрелось, как в фильмах ужасов или катастрофах, а при свете солнца выглядело почти брошено. Будто захолустье в сотнях миль от города, а не городской район. Под ногами был потрескавшийся давно тротуар, сквозь который пробивались побеги травы. Даже они могли куда-то пробиться. Но не мы.
    По дороге на заправку я всегда проходила мимо школы. Да, по счастью, она здесь еще была. И я даже закончила ее. С трудом. Собственно, почти все, кто заканчивает ее, делают это с трудом. Половина народа вообще не заканчивает. Некоторые просто не доживают. Так что, никаких ностальгических воспоминаний с этим обшарпанным зданием у меня нет. Наша школа выглядела, как тюрьма. Серое нечто без окон по фасаду, с высоким серым забором и серой же колючей проволокой поверх него. Внутри было не лучше – потертые разрисованные стены, старая мебель с посланиями многих поколений. Зачастую неприличными. Древние, видевшие еще мамонтов, доски на стенах – когда для наглядности нам пытались что-то нарисовать. Если могли найти мел. На окнах металлическая сетка. Виды, мягко говоря, не впечатляющие. Учителей было несколько, каждый из которых вел по нескольку предметов. В итоге, окончив школу, я могла читать, писать, считать, имела общее представление об анатомии (большую часть знаний получила от Гэбса, когда он объяснял, куда нужно бить), и зачатки знаний по химии и географии. Не Бог весть что, но я гордилась и этим. Как-то видела по телику, что в мире куча безграмотных людей – они даже читать не умеют. Так что, я по сравнению с ними – гребаный профессор.
    До заправки я добралась за пятнадцать минут. Маленькая, с двумя колонками и минимаркетом, она принадлежала Джеку. Он был чем-то вроде мафии, вышедшей на заслуженную пенсию. Раньше Джек был у руля, занимался какими-то крупными махинациями, имел хорошие связи, много денег. А потом решил отойти от дел. Были те, кто решил, что Джек «сдулся», сдал позиции, сделался ленивым тюфяком. Он переубедил их. Один раз, показательно. Больше не лезли. И заправку не трогали. Недовольных Джек мог встретить дробовиком.
- Привет, Джек!- Мужчина уже открыл заправку и сам стал за кассу. Солнечные лучи, проникающие через окно, играли на коротких волосах – темных с проседью. 
- Привет, Джен, как дела?
- Нормально. 
- Собираетесь с Гэбсом куда-то вечером?
- Наверное, в «Стрелу» поедем.
- Понятно.
    Джек вышел из-за прилавка и пошел в гараж. У него там стоит любимый байк, который он собрал сам – дорожный монстр. В свободное время Джек ремонтирует тачки. Частенько к нему привозят свои развалюхи – перебрать, иногда чьи-то конфетки – перебить номера. Очень хороший доход, между прочим. Главное – не тащить редкие тачки, собранные на заказ. С такими мороки больше, чем денег. А машинки бизнес-класса уходят в легкую. Иногда эти богатенькие растяпы бросают их без сигнализации. Ну, что ж, урок им на будущее.
    День тянулся медленно. Посетителей здесь было мало, поэтому скука смертная. Если бы не минимаркет с товарами первой необходимости, как выпивка, сигареты, вода, сэндвичи и прочая дребедень, тут вообще можно было бы наблюдать перекати-поле. Но любой день заканчивается, и этот не стал исключением.  Гэбс заехал за мной в восемь. 
- Привет, детка. Погнали?
- «Стрела»?
- Да.
- Погнали.
    Парень переключил музыку и дал по газам. В открытые окна порывами поступал свежий вечерний воздух, щедро разбавленный запахом автомобильных выхлопов. Пока мы ехали, Гэбс несколько раз поприветствовал знакомые тачки гудком. Некоторых их владельцев я знала, а других нет. Лучше бы я не знала и первых. Такие знакомства могут стать твоей «крышей», а могут могильной плитой. Причем, ситуация может измениться моментально. Но Гэбс держит меня подальше от своих знакомых, за что я ему благодарна. А если мы повстречаем кого, мне говорят пойти погулять, и я, как послушная девочка, иду. Это другой уровень, там человеческая жизнь стоит еще меньше, чем здесь.
    Стрела была клубом. Довольно неплохим, относительно всех остальных…двух. «Железный зал» был той еще дырой, где на танцполе можно было споткнуться об чей-то труп. Подумаешь, танцевал, потом упал. Алкоголь, наркотики – никого этим не удивишь. А «Ринг» был на то и рингом, что там постоянно кто-то с кем-то выяснял отношения, заканчивающиеся в переулке за клубом. Для кого-то совсем заканчивающимися. Навсегда. Поэтому большинство отдыхало в Стреле. Хозяин тут довольно строго следил за дисциплиной – дебоширов выкидывали на улицу и несколько дней они не могли входить в клуб. Неплохие напитки, музыка, вип-зоны, все это было дополнительными плюсами в выборе заведения. За нами тут уже был забит столик – связи делали свое дело. 
- Что пить будешь?- Прокричал Гэбс мне на ухо.
- Как всегда.
    Пока он пошел к барной стойке, я села и огляделась. За несколькими столиками заметила знакомых людей. На танцполе снова была толпа. Они двигались в том же ритме, что и всегда. Накидывались алкоголем и забывались под басы и рэп. Пустые глаза. Пустые души. Гэбс принес нам по бутылке пива и сел на соседний стул. Рука парня тут же привычно приземлилась на спинку моего стула. 
- Триш и Нокс сегодня будут?
- Да, они позже подъедут. Там какие-то дела улаживают. 
    Триш и Нокс – двое наших друзей. Триш – темнокожий парень, рос с тетей – родители сгорели в пожаре. Сигареты, алкоголь и сон плохо сочетаются. Тетя была не очень рада прибавлению, но не выкинула на улицу парня. Правда, он и сам почти никогда не приходил домой. Все чаще ночевал на заброшенной фабрике. У нас там есть свое место. Третий этаж, рядом с пожарной лестницей. Изучены «от» и «до» все ходы и выходы, крыши и подвалы. Если нагрянут копы – им нас не поймать. Да и отсидеться есть где, если что.
    Нокс – белокожий парень, рос с матерью. Она, как и моя, работает на фабрике. И также допекает его нотациями. Помимо Нокса, в семье еще двое детей. Мальчик, который мечтает смыться из района, и девочка – слишком мягкая, податливая для этого. Она либо сломается под напором матери, и тоже пойдет на фабрику, либо станет одной из тех, что сейчас на танцполе. Они сломались один раз и больше не ломаются. Не с мужчинами. Есть, конечно, шанс, что она что-то сможет изменить, но не одна. А помочь ей некому. Кто бы Ноксу помог. Парень торгует наркотой, и, судя по всему, сам начинает баловаться. А это дорожка известно куда. Может, Гэбс ему все-таки выбьет это дерьмо из головы?
    Через полчаса подтянулись парни. Уже в приподнятом настроении, они плюхнулись на соседние стулья.
- Что с вашими лицами?- Триш развалился на сидении и начал постукивать по столу пальцами в такт музыке.
- А что с ними?- Лениво поинтересовался Гэбс.
- Глядя на них, можно заработать импотенцию!
- А у тебя там есть, чему стоять?- Удивился Гэбс.
- И побольше, чем у тебя! Хочешь проверить?
- Нет. Не хочу, чтобы Джен стошнило.
- Да ладно! Боишься, что она после этого на твой стручок и не глянет!
- Ну, конечно! Уж этого мне точно бояться не стоит!
- А может, вы заткнетесь нахер?- Не выдержала я.- Я не хочу разговаривать за столом о ваших членах. Я вообще не хочу о них разговаривать!
- Прости, детка,- Гэбс подтащил мой стул ближе к себе и наклонился к моему уху, заигрывая.- Что мне сделать, чтобы ты меня простила?
- А ты не знаешь, как загладить вину перед телкой?- Триш показал абсолютно однозначное движение языком. В тот же момент я с силой наступила ему на ногу под столом.- Бля*ь! Джен, больно же!
- Я, кажется, попросила закрыть рот!
- Нет, ты попросила перестать говорить о членах. Я перестал! И вообще, за мои слова ты благодарить меня должна!
- Я сейчас поблагодарю.- Угроза в моем голосе была очевидна.
- Вот и пойми после этого баб,- пробурчал Триш.
- Народ, может в джунгли? Баллончики с собой?- Джунглями мы называли город за границами нашего района. И Нокс нам сейчас предлагал разукрасить какой-нибудь фасад.
- С собой. Джен?
- В сумке,- я кивнула на сумку за своей спиной.
- Тогда погнали!
    Мы вышли на улицу, и расселись по машинам. Триш с Ноксом ездили на старом форде темно-синего цвета. Гэбс вырулил первым – в нашей команде он был главным. Несколько кварталов и мы выезжаем в город. Контраст тут же бьет по глазам. Тут все такое чистое, красивое – идеально ровный асфальт, бордюры, яркая реклама, фонари по обочинам дороги. Целые. Отделанные камнем дома, побеленные, покрашенные, прилизанные фасады. И такие же люди – в красивой новой одежде, с яркими аксессуарами, сумками, гуляют, улыбаются, сидят в кафе. Наслаждаются жизнью. И завтра утром сказка не исчезнет. Они встанут, поедут на работу, где весь день будут стучать наманикюренными ноготками по клавишам, трещать по телефону и трахаться с боссом ради повышения. Ненавижу. Думают, что выбор сорта кофе по утрам и фильма по вечерам – это и есть жизнь. Просирают кучу бабок на шмотки, жалуются, что в отпуск поедут не на острова, а куда-то в другое место. Манекены. Пустоголовые куклы. В их жизни нет голода, бедности, страха, что сегодняшний день может быть последним. Они живут припеваючи и придумывают себе проблемы, чтобы чем-то занять время, по любому поводу ходят к психотерапевтам, которые несут им хрень и срубают за это бабки. Да что они знают о настоящих проблемах? О жизни? Ничего! 
    Я вынырнула из своих мыслей, когда машина остановилась. Мы находились на не слишком оживленной улице. По сравнению с моим районом, это было столпотворение, но для джунглей – почти никого. Машина Нокса остановилась следом за нашей.
- Я уж думал, вы весь город объедете. Эх, удирать отсюда далеко.
- Зато интереснее!- Гэбс открыл багажник и достал сумку с баллончиками. Я тоже достала свой и последовала за парнем. Мы подошли к ближайшему зданию и огляделись. Поблизости никого не было. Зато перед нами была стена идеальная для граффити – ровное пористое покрытие, на которое отлично ляжет краска. И фиг ее оттуда смоют! Только закрасить. Мы с ребятами сняли колпачки с баллончиков и принялись за дело. Запахло краской, на стене начали вырисовываться очертания букв. По краю черные, в середине – цветные, они были нашей фишкой. Каждый рисовал первую букву своего имени, у каждого был свой цвет. Гэбс – зеленый, я – красный, Триш – коричневый (ну надо же!), Нокс – синий. Мы успели нарисовать под буквами смайл, когда услышали свисток. В нашу сторону бежали два копа.
- Бежим!
Мы попрыгали в машины и дали газу. Копы – не будь дураками – тоже смекнули, что на своих двоих нас не догнать и прыгнули в патрульку. Зазвучала сирена, заморгал проблесковый маячок на крыше, небось, вызывают подкрепление, чтобы поймать нас. Мы с ребятами всегда уходили от погони в разные стороны, так было больше шансов, поэтому, когда их машина исчезла из зеркала заднего вида, мы не забеспокоились. Копы последовали за ними, но мы тоже не расслаблялись, и, как оказалось, не зря! Из-за следующего угла наперерез нам выскочила другая патрульная машина. Они перекрыли нам дорогу.
- Детка, держись!
    Гэбс прибавил газу и выскочил на встречку, маневрируя среди машин. Адреналин в моей крови превысил границы. 
- Ха, не ожидали?- Я радостно обернулась и увидела, как копы запрыгнули назад в машину и погнались за нами. А дальше Гэбс петлял по улицам, проскакивал на красный. Вслед нам неслись недовольные гудки машин, которые из-за нас выезжали на тротуары, резко давали по тормозам, уходя от столкновения. На это я только смеялась. Минут через десять мы доехали до своего района и выскочили на одну из его улиц. Копы сначала последовали за нами, но довольно быстро ретировались отсюда. Молодцы, чувство самосохранения еще есть. Их утихающая вдали сирена звучала, как скулеж трусливой собаки, удирающей от более удачливого противника. Гэбс доехал до заброшенной фабрики и остановился. Заглушил мотор, погасил фары. Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись. Мы снова победили. Гэбс взял меня за руку и перетащил на себя верхом. Снизу в меня кое-что уперлось.
- Я молодец?- Адреналин в крови требовал выхода, глаза парня зажглись знакомыми эмоциями.
- Молодец.
- Я заслужил твое прощение?
- Конечно!
- А небольшое «спасибо».
- Спасибо.
- Нет, не такое.
    В ответ я поцеловала парня. Он завозился, расстегивая штаны. Я потеряла невинность в четырнадцать. С Гэбсом. Было…никак. Ну, почти никак. Был дискомфорт, стеснение, боль, но ничего того, о чем пишут в книжках. Да, я пару раз читала романы, но в жизни оказалось все совсем иначе. Поэтому я пометила для себя очередную вещь галочкой «ложь» и забыла о ней. Со временем я даже стала получать удовольствие. Гэбс был довольно нежным со мной. В том смысле, что никогда не причинял мне боль, не унижал и не настаивал, если я не хотела. Так что, мне повезло с ним. А то, что написано в романах – выдумки впечатлительных жителей джунглей. Это их мир, не мой.  



Adrialice

Отредактировано: 25.11.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться