Плывуны. Книга первая.Кто ты, Эрна?

Размер шрифта: - +

Глава вторая. Обо мне

Глава вторая

Обо мне

 

Щеголь – это я, уже писал, но не помешает читателю тупорылому напомнить. Я сам книги читаю невнимательно, всё забываю, что две страницы до этого было. Вообще я книги не особо. Как начнёт писатель рассусоливать: цветочки были такие (как я в первой главе), а облачка, ах, такие (облачка у нас всегда одинаковые), она посмотрела на него, а он на неё, ах, ах. Вообще вся эта любовь выдумана в книжках. Вот я понимаю моя история. Она о смерти. Родиться или не родиться человеку – этот вопрос всё-таки регулируется. А вот умереть или не умереть – такого не бывает. Чел такой:

− Не ребята, я не хочу умирать.

И все ему такие в ответ:

− Не, баран, вымри на фиг.

Ну типа того.

 

Мама моя говорит, что вышла за папу из-за фамилии.

− Захотелось пощеголять, − говорит мама и ни разу не смеётся, даже не улыбается.

Мама вообще-то не местная. Папа местный. Мама приехала сюда. Это всё, что я знал до определённого момента, с которого свой рассказ и начну. Никаких фотографий мамы до свадьбы у нас дома нет. Папиных навалом. Я спросил как-то у мамы об этом, поинтересовался. А она:

− Иди в пень. Можешь, что угодно думать. Это моё личное дело, моя жизнь. Мои фотографии у меня дома.

А где дом – не говорит. Я и не лезу с расспросами. Надо сказать, и она ко мне в душу не часто лезет. Иногда только скажет: переходный возраст. И всё. Не ругает. Редко кричит. Когда уж совсем я в комнате кавардак наведу.

 

В соседнем микрорайоне, через улицы Я и Т, про которые я столько болтал, во дворе за домами – супер-площадка. Мы там летом в футбик играем, и зимой в футбик. Начинали, как водится в наших южных широтах, строить ледовый дворец. Чтоб лёд искусственный, все дела, крытый каток в нашем южном городе. Но что-то там со средствами. Стройку заморозили. А к выборам вдруг отгрохали супер-детскую площадку и хоккейную коробку – типа, кто скажет, что это не лёд… Заливает лёд в январе наш физрук. Но морозы у нас не каждый год. И со снегом напряжёнка. Хороший лёд должен заливаться на утрамбованном снеге. А у нас мокрый снег случается, типа дождь. Или мороз без снега. Или то ноль, то минус. Качество льда оставляет желать лучшего. Обычно в январе всегда минус. Один раз даже минус десять приключилось, я шею себе дико во второй день катка продул. Мазал мазью, глотал обезболивающее, закутался шарфом и всё равно катался. В мороз все вываливают к этой хоккейной коробке. Поглазеть, как другие на коньках шлёпаются. Зрелище, скажу я вам, не для слабонервных. У нас мало кто на коньках умеет, а я умею. У нас в соседнем городе есть ТРЦ, и там искусственный лёд. И папа, когда дома, когда я ещё в школе не учился, папа всегда меня туда возил и брал коньки напрокат.

Это было про коньки, и про площадку. Теперь про танцы.

Думаете, я как девчонка на танцах? Неа. Хип-хоп пляшем, брейк-данс, а девчонки ещё и леди-стиль. Однажды, на одном выступлении нас объявили как коллектив «хип-хоп». На самом деле мы называемся «Тип-топ», но часто путают. Дедам, то есть взрослым, что хип-хоп, что тип-топ, что гоп-стоп – всё едино, так Светлана Эдуардовна говорит. Светочка – руководитель нашей студии. На Масленицу мы и народный танцуем, но тоже с элементами хип-хопа. Было воскресение, кукла в ночнушке подпёртая стоит – снега-то нет, грязь, воткнуть палку не получается. Мама пришла на площадку, все зашушукались. А как же: администрация города на мероприятие явилась. Вокруг, значит, зима, то есть мокрота и сырость с грязью. И горки с качелями, а посередине, где летом песочница, мы «Валенки-валенки» в резиновых сапогах и косоворотках, надетых на куртки, и в кепках набекрень, с цветочками на боку. Русский гапак с элементами хип-хопа, или хип-хоп с элементами «светит месяц». Перчатки грязные – мы ж о землю опираемся. И элемент ногами вперёд. Русско-народный такой элемент. Но мама сказала, что в её время это нижний брейк называлось. Я ей сказал, что не нижний брейк, а партер, брейкинг тогда уж. А вообще всё ж от народного танца происходит. А мама – спорить. Спрашивает, где амфитеатр. В общем, мама не права, и по манере общения мама моя − типичная гоп-стоп-шуба-дуба, стена, короче − работа наложила отпечаток. Ну не называют сейчас нижний брейк, я такого не слышал.

Хип-хоп вобрал в себя всё. Светлана Эдуардовна говорит, что хип-хоп—это импровизация, а народное всегда современное. Конечно хип-хоп – типа инородное. От негров. Это и стиль, и образ жизни. Хип-хоп – он для всех, а народные – это, на самом деле, сложняк ещё тот. Лезгинка настоящая. Или русская присядка. Я по телеку видел. Там они все скачут на метр от земли. Не в кедах, в сапогах! Это нереально. Не то, что мы одной рукой опираемся. Но мне это по фиг, там профи, а у нас все, кто хочет, могут в студию прийти, ну конечно, кто платить может, но я бесплатно хожу – мама договорилась. Мама вообще не привыкла платить, это у неё профессиональное, из-за того, что чиновница. Танцы вообще-то два раза в неделю, а дополнительно бесплатно занимаются в зале, те, кто крут, кто в первой линии. А я – крут, я – в первой и по центру в некоторых танцах, например в «Разборках нашего двора». Там сюжет такой стандартный, как везде в хип-хопе: парень и девушка выясняют, кто круче. Светлана Эдуардовна, Светочка, всегда делает так, что девушка круче, а муж её, Серый Иванович (его все так зовут: не Сергей, а Серый, потому что у него татуха на предплечье – волк) всегда ставит, что поц круче, но он ставит только те танцы, где девушек нет вообще или девушки тоже как поцы выступают, они в этих ролях всегда повержены. Вот в танце «Шпионы». Шпионы, такие, в аэропорту в мешках прячутся. А полицаи такие: это мы, их типа не замечаем, принимаем за мешки. А в конце шпионы вылезают из мешков и танцуют победу, то есть викторию. Шпионы – это девчонки. А тут их полицаи, то есть мы, и арестовываем.



Рахиль Гуревич

Отредактировано: 31.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: