Плывуны. Книга первая.Кто ты, Эрна?

Размер шрифта: - +

Глава шестая. Подлый Данёк

Глава шестая

Подлый Данёк

На следующий день я поднялся поздно. Сел на кровати и почувствовал: не хочется выходить из дома. Потом я подумал: ну и не показали по телеку, да плевать. Ну там чуть-чуть-то показали. Ну кто-то конечно же позлорадствует, иначе мама бы не ревела. Ещё я подумал: везде, как утверждала мама, блат. Вон Катюшу больше всех показывали. А у нас и поклёвей есть девчонки в старшей группе. И я подумал: не хочу бросать хип-хоп. Не хочу уходить из «Тип-топа». Мало ли, что я вчера сказал. Мама накрутила. И я стал представлять, как приду на занятие. Приду и всё. Как ни в чём не бывало. Да пусть только Светочка попробует недовольство своё показать. Потом я вспомнил, что Светочка терпеть не может советов и разборок. Она жёсткая, когда дело касается коллектива. Студия – её детище, её бренд. В «Тип-топе» можно только хвалить. Танцы, номера, чирлидинг, леди-стиль, хип-хоп. Студия идёт в гору, вверх. Катюша со старшими девочками чирлидинг танцуют на матчах. У нас в городе гандбол рулит. Ещё я размышлял. Вот не пойду я. А сегодня в субботу все придут и начнут насчёт меня злорадствовать. В личке-то уже перетирают, я уверен − у меня мигало на компе, я уведомления тут же отключил. В общем, я решил, что надо идти. Ничего смертельного. Я вдруг понял, что меня больше всего выбило из колеи, что мама разревелась как этот мелкий, когда я его опрокинул. Но тот башкой хрякнулся, затылком. А мама? Ну похвалилась, не удержалась, ну не показали меня. Ну смонтировали так, Светочка права. Немножко-то показали. Ещё год назад я бы маму одобрил и сам Светочке резко всё высказал, и вообще возмущался бы и орал. И напоказ решил бы на танцы не ходить так с недельку. А теперь, в свои 14, я как-то стал во всём сомневаться. Это, даже думать не надо из-за чего я стал пришибленным, эта женщина, тётя Марина виновата. Сначала мы проиграли с позорным счётом, потом я пальцы травмировал, теперь эта передача. Я уж после пальцев притих. Ну в смысле, что возмущаюсь поменьше, если что не по мне.

Я конечно мечтал не пойти, и чтоб приползли на коленках и умоляли вернуться. А вдруг не будут умолять вернуться. « Незаменимых людей нет», − жёстко говорила мама, когда кто-то у них в администрации увольнялся. В школе, на танцах, на футболе я видел людей, в основном девчонок, которых все любят. Ну в смысле, все им рады. Я не могу сказать, что мне рады. Я популярен, не скрою, не только в школе. Я с детства привык к каким-то испуганным взглядам. Незнакомые на улице смотрят с интересам улыбаются, здороваются, молодые женщины подмигивают, ну я вам про свои внешние данные рассказывал, а чуть-чуть знакомые, даже те, кто просто в лицо меня знает, взгляды бросают при встрече настороженные, осторожные. Когда я с папой по улице иду, тогда другое дело. Все улыбаются, все с папой за руку здороваются. Ну папа всю жизнь в нашем героическом городе прожил. Он многих знает. У них, у тех, кто местный, свои какие-то воспоминания, словечки, они без слов, одними междометиями иногда перекинутся.

Например, идёт такой мужик, в костюме с чемоданчиком и папе кричит:

− Ну, Пэпс! фэнский!

И папа ему такой:

− Фэнский!

И всё. Мужик по своему маршруту, и мы в свою сторону чапаем.

− Папа, − спрашиваю. – Это чё было-то? Вы что фанатами были? Футбола или гандбола?

− Неа, − папа отвечает. – Это у нас такие словечки были. Фэн. Фэнский. Ну в смысле – фэн – хороший человек. А фэнский – значит классно. Модные были словечки. Мы с этим Горбатым в одном классе учились.

− Но он же не горбатый!

− Тёма. Фамилия у него Горбатый.

− Чё? Прям такая фамилия?

− Да нет: Горбатов.

− А Пэпс?

− Пэпс – это я.

Пауза.

То чувство, когда ты понял, что родной родитель пэпс.

То есть, я понял, когда люди друг друга знают давно, они совсем по-другому общаются. Одна тётка иногда нам с папой попадается. Обычно на рынке. Она приправами торгует. Такая милая, симпотная – так папа утверждает, не я. Улыбчивая, а как папу видит, губы поджимает и шипит. А меня, если я один на рынке, не замечает, сквозь меня смотрит. Я как-то спросил папу:

− Чего это она?

− Да виноват ей перед ней. Но дело прошлое. Ошибки молодости. Слышал такое выражение?

− Она чё твоя девушка была?

− Ну типа того.

− Папа! Ты так говоришь: «типа того». Ты чё девка? – не удивляйтесь, мы с папой всегда друг друга подкалываем. Папа у меня зачётный.

Папа вдруг погрустнел, вздохнул тяжело и сказал:

− Тёма! Никогда не обижай девушек. Мне ещё дед говорил, твой прадед: подальше от девчонок держаться. Я вот не держался.

Я смолчал, не буду же я про Катюшу папе рассказывать. А папа:

− Нам, щеглам (папа вместо Щегольковых всегда говорил «щеглы»), с такими внешними данными, – папа всегда так скромно называет нашу семейную красоту, – тяжело это соблюдать. С такими внешними данными без вины виноватый окажешься.

Я помню, это ещё до пальца было, до травмы, запомнил это. Меня поразило это выражение: «без вины виноватые». Дома погуглил, мимишная там история. И сейчас, пока я шёл на площадку, я об этом думал. Получается, я тоже без вины виноват. Мне эта тётка Марина мстит. Я обидел её Максимилиана. Светочка перед мамой не виновата. А получается без вины виновата – меня ж не показали по местняку. Когда диктовал маме Светочкин адрес злорадствовал: пусть, пусть Светочка попляшет. Я их всех спас на интервью. Они вообще там плавала сначала, чушь боялась спороть. Вопросы видно было не понимали. Дураки…

С такими мыслями я прибрёл на площадку.



Рахиль Гуревич

Отредактировано: 31.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: