Плывуны. Книга первая.Кто ты, Эрна?

Размер шрифта: - +

Глава седьмая. Унижение

Глава седьмая

Унижение

Мы не ждали в зале как обыкновенно. Мы опоздали. Данёк всё шёл и всё больше отрывался от земли. От величия его распирало. От этого мы не шли, а чуток плелись. Я поддакивал. Я хотел опоздать. Мы переоделись в пустой раздевалке. Вошли в зал. Там как раз все строились. Серый Иванович посмотрел на меня с ненавистью, он повторил «специально для опоздавших», что «Светлана Эдуардовна плохо себя чувствует», тренировку проведёт полностью он. Да уж… устроила матушка моя им взбучку. Серый не сводил с меня глаз, и на черепашке. Потом задал инверт с обратным углом. Черепашка самая простая стойка, но всё зависит от времени зависания. В этот день зависание было нереально долгим. Орал Серый только на меня. Поцы все вокруг еле сдерживали ухмылки. Ну, твари. Стойка на голове сложнее, а промокашка, вращения на спине, − это вообще нормировано. А Серый требовал нереального числа вращений. Пытка. Я умирал реал. И главное – всё под ненавистным взглядом. Все сачкуют, а я – выкаблучивай. Девчонки вообще в кружок собрались, греческий танец повторяют. Серый на них и не глядит.

Серый врубил фонограмму «Эх, яблочко!». И конечно же Данёк занял моё место, а я его – Серый приказал, и всё сквозь зубы, сквозь зубы. Данёк еле тянул все мои сложные элементы, тот же ворм, но тянул! Вот, что значит чел поверил в себя. Ну и фиг с ним. Я сделал его элементы, они проще, а я устал дико, на палец мне как бы нечаянно наступил перед «яблочком» Серый. Я постарался вложить в партию Данька душу и настроение – это отличает хорошего хиппана от средненького. А так как настроение было ни к чёрту, то и получилось, наверное, что-то странное.

После тренировки Серый Иванович оставил меня в зале. Он захлопнул дверь перед носами девчонок, которые, ясен пень, хотели подслушать, гаркнул на них:

− Пошли вон!

Я и не знал, что Серый умеет так орать.

− Света заболела из-за твоей мамы. Что произошло? Почему твоя мама так нагло врывается и скандалит?

Я не стал ничего объяснять (а что я объясню-то?), я просто сказал:

− У мамы характер.

Без вопросов надо было бы извиниться, но я не мог себя заставить. И потом я же всех разговорил на интервью, а меня вырезали! Всё, что я смог, это уставиться на Серого таким взглядом как кот в мульте про Шрека. Серый сразу смягчился. Подобострастный взгляд – моё «оружие» на крайний случай, когда совсем крайняк.

− Понимаешь: монтировала всё Марина, ты знаешь её?

− Да.

− Она тебя за что-то невзлюбила?

Я прикинулся «шлангом». Пожал плечами для большей достоверности:

− Не знаю.

− И я тоже не знаю, − Серый по-прежнему был хмур и сер. − Может там что-то с изображением. Пойми ты! Марина сказала на телевидении так всегда: всё вырезается, всё загоняется во временной что-то там.

− Отрезок, − подсказал я.

− Не знаю. Света не виновата. Она душу в наш с тобой коллектив вкладывает. Это её детище… − Серый запнулся, стал совсем чернее ночи. − Она сейчас беременна. Теперь уколы будут ей колоть. От госпитализации она отказалась. Так что, Тёма, парень ты хороший, но с танцев тебе придётся уйти.

И знаете: он мне это всё пока говорил, он на меня смотрел, и говорил вроде спокойно. А под конец, когда про положение Светочки стал говорить, я по глазам видел – убить готов. Вообще-то, если бы у меня жена была беременная, я бы так же себя повёл.

Серый Иванович сделал отрешённое лицо, чуть презрительное, чуть такое с превосходством. Я смотрел на тёмные круги под глазами – наверное, это решение далось ему не легко. Я представил как он может и поплакал, когда испугался, что Светочка может потерять ребёнка.

− Окей, − говорю спокойно, − всё понял. Больше ходить не буду.

Серый Иванович ничего не ответил, вышел из зала. Наверное его задело, что я не юлю и не канючу как кот из Шрека.

Потом вернулся и сказал нервно, как бы продолжая самим им заранее инсценированный диалог:

− Пойми ты, Артём и маме своей передай. В городе студии танца плодятся почкованием. Профессионалы – шарлатаны – сейчас всё едино. Танец любой человек при желании может поставить. Понимаешь, о чём я.

Я не понимал. Мне честно было не до его бредовых откровений.

− Понимаешь, это же Марина нас на телевидении порекомендовала. У неё старшая дочь занималась у Светланы, когда ещё «Тип-Топа» не было. В школе мы кружок тогда вели. Нам жить негде было. Марина нам дала деньги на первый взнос. У нас же ипотека…

Опа. Бегемотиха танцевала в Тип-топе. Чего только не бывает.

− Марина – наш друг. Мы не можем её спрашивать, почему она так смонтировала, если это вообще она! И я тебя очень прошу, ради прошлого хорошего нашего со Светланкой к тебе отношения уговори маму, чтобы не закрывала студию.

Опа! Мама им пригрозила ликвидацией! Ну мама! То чувство, когда родная мама… полкан.

− Меня дома не было, – продолжал откровенничать Серый. − Я же вечером подрабатываю в клубе… − лицо его после этих слов исказилось. Он махнул рукой так обречённо, как будто жизнь его закончилась. И пошёл.

Чтобы не расстраиваться сильно, я переключился. Заставил себя переключиться. Стал размышлять, в каком клубе выступает Серый. Клубов у нас много. Все работают с мая по ноябрь. Ноябрь просто по инерции ещё работают. Зимой город в спячке. А с мая, когда нерест, город у нас такой полукурортный, даже на четверть курортный. Ополумевшие рыболовы едут к нам со всей страны. Как я уже писал, на напомнить не мешает, город наш в двадцати километрах от реки А. Там рыбы завались. Вот и процветает у нас в городе гостиничный бизнес и клубный. Рыболовы приезжают отдохнуть. Ну вы все знаете эти бородатые анекдоты, про рыбалку.



Рахиль Гуревич

Отредактировано: 31.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: