Плывуны. Книга первая.Кто ты, Эрна?

Размер шрифта: - +

Глава пятая. Новый жилец

Глава пятая

Новый жилец

 

Бывает так. Тянется, тянется день, тянется твоё существование, конца и края нет этой серости, повседневности. И мучаешься, щёлкаешь пультом по программам, сидишь в ожидании сообщения перед компом. Все такие красивые, такие успешные, постят фото, общаются в сети, тусят в старом городе. Я одна такая дура или ещё есть люди, которые никому не нужны? Меня спасают куклы, вязание тоже. А шитьё – бесилово. Шей да пори – без дела не сиди… Шитьё юбки продвигалось. Но даже за швейными занятиями мне грустно. Так вот поживу до старости, смастерю сотни кукол, и всё. Куклы останутся – это радует. Но хочется насыщенно жить сегодня. Обычно приблизительно такие мои терзания заканчивались пересчитыванием мелочи и походом в магаз за шоком. То есть, за шоколадом. Иногда и на две плитки хватало. А когда хватало на три, мир становился цветным, и этому не мешали ни мошкА, ни комарьё. Но сегодня день был самый насыщенный в моей жизни. С ночи я была в шоке. Сначала по привычке хотела шок-допинг, но папа пожурил, я заснула. Да! После утреннего разговора я легла спать. Может, это старушка носастая усыпила меня, перчаточная кукла. Я чувствовала себя ужасно уставшей, как будто мне пришлось плотно набить наполнителем голову ростовой куклы. Проснулась я от пикания мобильника: отчим писал, что скоро будет…

Ага! Вот почему он мне сразу ответил – он ехал в поезде и скучал. Обычно он мне не отвечал так быстро. Но деньги в ящике на кухне были не его. Мне его вообще не нужно, этого предателя. Я молнией бросилась на кухню забрать деньги. Стас вошёл, поздоровался. (Последнее время он не здоровался ни со мной, ни с мамой, и вёл себя так, будто мы ему должны по гроб жизни.) Он осунулся за те три недели, что я его не видела. Под глазами налились мешочки. Стас неаккуратно (что на него не походило), бросил чемодан посередине прихожей, раздражённо пнул его ногой и сразу полез под душ. И я спокойно, спокойненько так, перепрятала деньги у себя в комнате. После ванны отчим разобрал чемодан, включил стиралку. Она неестественно зарычала, она будто охрипла.

− Ей не пользовались две недели, соскучилась, − сказал папа о стиральной машинке. Впервые сказал, а не вздохнул. Он как-то сразу стал сильнее после того, как чемодан в прихожей с шумом грохнулся, брякнулся о половую плитку – у нас в прихожей плитка на полу. Всё падает в два раза громче, чем на обычный пол. Папа выпрямился на стуле.

− Ей надо прокашляться и тогда она войдёт в колею, − в тон папе ответила я как бы о машинке. На самом деле и папа, и я говорили о стиралке иносказательно, то есть имели в виду отчима.

Сейчас отчим готовил на кухне.

− Иди к нему, − вздохнул папа, как и раньше. В нём не было резвости, как после падения чемодана. То был минутный прилив сил.

− Не пойду.

− Иди!

И я пошла. Ноги сами несли меня на кухню, и это опять была не я, я успела подумать, что я больше не хозяйка сама себе. Мне казалось, что и в доме теперь всё решает папа. Точнее, его чёрная пыльная тень. Я пила со Стасом чай. Он сам налил мне чай! Такого я не припомню. Чай наливала мне мама или я сама… проливала, у нас заварочный чайник какой-то тупой. Туп- туп, и дальше мимо.

− Чего не спросишь, как я съездил, Лора? – сказал он и кинул в чашку три куска сахару. Я удивилась: отчим не пил чай с сахаром, и на меня за это ругался.

− А что спрашивать? – это была не я, точнее не совсем я, поэтому я и говорила так смело. Обычно-то я вздыхала последний год, боялась ругани отчима. – Что спрашивать… Мама сказала, вы разводитесь. Мы тебя и не ждали обратно.

Табуретка под Стасом подпрыгнула, он упал на пол, загремел, матерясь. В переводе с ругани на русский я так поняла, что отчим сильно ударил ногу, косточку на лодыжке. Он вскочил, ринулся к холодильнику (там на дверце лекарства), заорал:

− Где? Где мази?!

− Ты что, папа?! – я аж чаем поперхнулась. – Ты же все свои мази припрятал в сейф.

Дело в том, что в папиной комнате стоял маленький сейф. И последний год он всё своё туда прятал.

Скряга, единоличник, так тебе!

Он хотел выйти из кухни, но завыл.

− Лора! Вот ключи! Достань из сейфа мазь. Пожалуйста.

Я поспешно кивнула, мне было неудобно от всей этой ситуации, отчим мне стал совсем не нужен. Мне стыдно признаться, но в том числе и потому, что на данный момент я была материально независима. В моей комнате в одной из кукол в ящике лежало достаточно денег на жизнь, жизнь вкусную и насыщенную. Я смогу сходить в кино, я смогу купить себе хорошую книгу, мне хватит на балетки и на хорошие джинсы, а может и на джинсовый комбинезон. Мне было неудобно ещё из-за мата отчима, ведь папа наверняка слышал… Я чувствовала себя не в своей тарелке из-за этих пропащих трёх кусков сахару, сахар был совершенно лишним, совсем не подходящих моему строгому Стасу. Я протянула руку за ключами, мне захотелось помочь Стасу.

В следующий момент кто-то невидимый отдёрнул мою руку. Не я сказала:

− Это твой сейф, Стас. А то сейчас мазь тебе принеси, а потом ты обвинишь меня в грабеже.

И отчим пополз в свою комнату. Пополз на четвереньках и воя. Дальше раздался его визг. Я подбежала к комнате отчима. За его компьютерным столом, любимом месте, сидел папа смотрел в тёмный экран ноутбука.

− Лора! – визжал Стас. – Лорочка!

− Ну чего тебе? − я не собиралась ничего ему объяснять. У меня самой ум за разум зашёл… Дико хотелось шоколада. У меня появилось какое-то мстительное злорадство.

Отчим дополз до сейфа, зазвенел связкой ключей, тихо крадучись повернулся замок этого железного «гроба»… Надо сказать, что Стас хорошо владел собой. Этому его научили стрессовые ситуации в гипермаркете электроники. Да и потом, он же не знал, что за его ноутом, к которому нам с мамой запрещено было прикасаться, сидит выходец с того света. «Хорошо, − подумалось мне. – Чтобы какой-нибудь червяк с папы, напугал бы отчима. Червяк такой: «Хам!» Стас такой: бух! И вторая лодыжка приказала долго жить.



Рахиль Гуревич

Отредактировано: 31.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: