Плывуны. Книга первая.Кто ты, Эрна?

Размер шрифта: - +

Глава девятая. Невесёлое положение

Глава девятая

Невесёлое положение

 

Дома я застала странную обстановку. Во-первых, в квартире как-то на удивление легко дышалось. Не бил в нос запах варёных гмо- сосисок, грязных ботинок и пыли. Папы дома не было. А отчим был. Он же и встречал меня из лагеря.

Я не стала ничего спрашивать, я зашла в свою чистую, озонированную, даже стерильную комнату и решила сразу разобрать чемодан. Ведь грязным вещам нет места в стерильной комнате. Пока я разбирала чемодан, пока засыпала в машинку порошок, пока развешивала на балконе свои такие дорогие во всех смыслах вещи, я краем глаза наблюдала за отчимом. Он не сидел за компьютером, он не выбегал курить в чужих тапках, он не жевал сосиски и не хамил маме. Когда-то давно отчим тоже нам с мамой не хамил, но потом начал – всё-таки у него нервная работа. Люди приходят возвращать товар, ругаются, вот он и поднабрался. А уж последний год отчим чего только нам с мамой не наговорил: и охомутали его, и разорили, и выпили все соки, и сели на загривок и едут, и едут, хворостинкой погоняют… Но он абсолютно не был похож на того, на ком едут, извозчичью лошадку или мула, с которым он себя обычно сравнивал. Подтянутый, подкаченный, бегает по утрам, всегда в костюме и при галстуке. Что называется офисный плангтон. Хоть он и не работал в офисе, а стоял за стойкой в зале. А вот теперь отчим выглядел именно так, что из него пьют соки, хоть и не говорил об этом.

Мама была на работе, у отчима был второй подряд выходной.

− А где он сейчас? – не удержалась я от ненавязчивого вопроса.

− Да он теперь всё на прудах сидит, − сказал отчим. – С рыболовами.

− На каких прудах? – я была в шоке. Какие пруды? У нас сушь!

− Да там, − отчим неопределённо махнул рукой. Там, где подводные воды собираются, парк делают. И пруды.

− Это там где болото, на юге?

− Да.

− Но ты не забывай, − сказала я отчиму. – Что он может сидеть, а душа его летает. Он и ко мне в лагерь прилетал.

− Ты с ним говорила?

− Нет же. Ведь его душа прилетала. Он девочкам за меня мстил.

− Он и тут мстил, − сказала отчим. – Я всё-таки вызвал полицию, так он надоел. А полиция меня – на медосведетельствование. Ещё мне угрожать статьёй за ложный вызов стали, слава богу алкоголь в крови не нашли. Они его не увидели!

− Правильно. Папа предупреждал, что его не все видят.

− А кто видит?

− Да в принципе все.

− Ты не юли, дочь, − первый раз за последний год он назвал меня дочерью. – Видит его кто, кроме нас? В маршрутке люди видели, мы с ним пытались влезть…

− Лора! – взмолился отчим. – Для меня это очень важно!

− Тише, Стас, дай договорить, − мне стало его жалко. Реально ему выносила мозг вся эта история, а мы с мамой почивали на лаврах внимания. − Но я знаю точно. – я стала говорить страшным шёпотом, чтобы попугать чуть-чуть. – Если он не хочет, то его никто не увидит! – мне захотелось чаю и я подставила чайник под кран.

Отчим вздрогнул от этого звука.

Вообще в кухне было всё новое. И чайник, и тостер, и мультиварка, и тазик для ручной стирки деликатных вещей возлежал на новой полочке кверху брюхом, и даже ложки чайные были новые, тяжёлые, с узорами, а не эти лёгкие, мелкие и плоские, которые были у нас раньше.

− Абсурд какой-то, я схожу с ума. Просто схожу с ума. Впервые в жизни я не знаю, что делать. Не знаю, что делать. Кстати, заявление о разводе я аннулировал. Мы с твоей мамой не разводимся. И по документам ты моя дочь. Моя!

− Знаешь, Стас, − я щёлкнула чайником, чтобы он вскипятил воду. – Мой тебе совет: разведись с мамой. И уезжай от нас пока не поздно.

− Я и хотел, − вздохнул Стас. Вздох его мне очень не понравился. Вздохи совсем не шли к Стасу: деловому, активному, моторному, современному. Я понимаю, если бы я вздохнула, или папа. Но, странное дело, после лагеря мне совсем не хотелось вздыхать. Я была ещё вся там, в этом лагере, на поле, в буфете, в комнатах – сначала нашей, где меня били, а потом самой лучшей, капитана и вратаря.

− Я знаю, что хотел. Вы же меня и в лагерь отослали, чтобы спокойно развестись.

− Он, − Стас запнулся. − Он запретил!

− Так уезжай. Или тоже он запретил?

− А куда мне ехать?

− Ну… не знаю, − мне неловко было напоминать Стасу о Воркуте и его зазнобе.

− Вот то-то и оно, что и я не знаю, − вздохнул Стас.

Стас приехал к нам в город из совсем маленького городка на границе с Казахстаном. Он учился здесь в нашем единственном пищевом ВУЗе на экономическом, жил в общежитии. Отслужил в армии, потом встретил меня и маму… Стасу негде было жить. В этом плане он зависел от нас. Намного позже мама мне рассказала, что и эта зазноба его из Воркуты, она тоже училась в нашем городе, а потом вернулась к себе. Пока он переписывался с ней в сети, он всё выставлял фото нашей квартиры и бабушки с дедушкиной дачи. И его зазноба почему-то думала, что и квартира и дача его. А когда узнала, что не его – прогнала. Стоило из-за этого мотаться к чёрту на куличики, то есть в Воркуту. Неужели было нельзя этот вопрос отрегулировать по интернету. Может его зазнобе по интернету это было неловко, мне бы тоже неловко было задать такой конкретный приземлённый вопрос. Но мама думает, что зазноба просто хотела увидеть свою «ошибку молодости». Увидела и поняла, что действительно ошиблась. Мама говорит, что такое часто случается. Не знаю. Если бы тот мальчик-танцор, ну предположим нереальное, начал бы со мной встречаться, я бы его никогда в жизни не бросила и ни на кого не променяла, независимо от всех этих дач и квартир



Рахиль Гуревич

Отредактировано: 31.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: