Плывуны. Книга первая.Кто ты, Эрна?

Размер шрифта: - +

Глава одиннадцатая. Переселение

Глава одиннадцатая

Превращение

 

Ближе к Рождеству  нагрянула тётя Надя. И сказала:

− С чего ты взяла, что он умирал?

− Да ты что, Надя?! Могила! Могила же! Ты сама навещала его могилу недавно!

− А может это всё мистификация? – сказала тётя Надя.

− Как?

− А так. Умер другой человек. Фамилия и имя у него очень распространённые.

− А отчество?

− Да при чём тут отчество? – всполошилась тётя Надя. – Как-нибудь всё подстроил и пропал на десять лет. Теперь вернулся с деньгами.

− Тётя Надя! Нет! – сказала я. – Он же был как тряпичная кукла, а теперь …

− Ты, Лора, помешалась на своём кружке. Мама мне показывала твоих кукол. Там есть такие страшные, старуха носастая например, от которых башня едет.  Вот у тебя глюки и начались. Я его касалась, − орала тётя Надя, между глотками чая, тапки болтались на носке, ноги воняли котами. – Ничего он не как тряпичная кукла.

− Где это ты его касалась?

− А в торгсине.

− Он что? Ходит в торгсин? – мама даже присела от удивления на табуретку.

− И пиво пьёт! – заявила тётя Надя. – Вся эта смерть была масштабная мистификация!

− Наддьк, ну ты подумай. Карточка из поликлиники пропала же!

− Поэтому и пропала, чтобы скрыть, что он жив.

− Да нет же. Она пропала, потому что они мазь от невралгии ему выписывали вместо того, чтобы аспирин прописать. Неправильный диагноз – врач мог лишиться работы.

− Не врач, а терапевт. Не путай попу с пальцем, − сказала Катя и покосилась на меня.

− Не может такого быть.

− А кукла в человеческий рост с деньгами в кармане значит может быть? – настаивала тётя Надя, тряся подбородками.

− Он говорил, там у них плывунах эксперимент.

- Он говорил. Ты сама подумай. Какие плывуны?! − и тут Надя хлопнула себя по лбу. – Девчонки! Как я сразу не догадалась. Это же просто близнецы. Поэтому его мать тебя на порог и не пускала, чтобы ты их тайны не узнала. Точно! В квартире живёт его двойник-близнец.

− Надя! Ты начиталась романов.

Тётя Надя значительно молчала, огорошенная собственной догадкой. Она выжидательно смотрела на маму, всем своим видом как бы говоря: «Это кто ещё тут из нас начитался романов, надо выяснить».

− Хорошо он скрывался, − сказала мама. – А как быть с  местью за нас? С этими падениями, болезнями Стаса, с ожогами у Лоры в лагере, и увольнениями у меня на работе?

− Да не было никакой мести. Всех плохих бог рано или поздно карает. За всё. Ты разве не знала?

− Да знала, но как-то по жизни редко видела. Все плохие живут припеваючи. А все хорошие прозябают.

− Тётя Надя, − сказала я. – Нет! Папа никакой не близнец и он оттуда. Он мягкий был и иногда вообще душа его вылетала из их прогрессивной плывунской оболочки.

− Я устала от вас. Давайте чай пить, − сказала тётя Надя. – Где ваш второй-то?

− Кто? Близнец? – испугалась мама.

− Да нет, отчим.

− В комнате.

− А тот где?

− В моей комнате, − сказала я.

− В общем, мужики по комнатам, а мы по конфетке, − улыбнулась тётя Надя.

Но мне было не до смеха. Смятение вкралось в мою душу. Значит, папа – не потусторонний, а обычный? Пропал, теперь осознал и появился… Но почему тогда отчим всё чахнет и чахнет? И даже уже в компьютере своём ничего больше не смотрит и совсем не гремит ключами от сейфа?..

 

Линолеум стал отходить сам собой аккурат под 23 февраля. Даже не так. Сначала начали отходит плинтуса, а потом уж  заворачиваться линолеум.

− Вот! – торжествующе сказал отчим. – Я же тебя предупреждал!

− Ага, ага, − отозвалась мама. – Спустя семь лет начал отваливаться.

− Да, спустя семь лет, − рявкнул отчим.

Отчим опять ходил в полицию. И опять приходил участковый.  Никого опять не нашли. Участковый проверил балконы, порылся в шкафах, заглянул даже в мусорное ведро, не побрезговал. Папа сидел в моей комнате, но его участковый не видел. Это был вынос мозга для отчима: он-то его видел, а участковый нет. Отчиму пришлось заплатить штраф. И участковый обязал его посетить психдиспансер. Мама ругалась со Стасом ужасно. С работы его уволили. Он ходил в поликлинику, в мою и взрослую, нас с мамой тоже из-за него вызывали к психоневрологу… Меня в  школе обязали ходить к психологу. Дети в основном были из началки – там обычно обижают сильно. И я такая лосина среди этих детей. Врач сказал, что я придумала себе папу.

Я не пошла в школу 23 февраля. Да ну… Все будут парней поздравлять. Я себя чувствую неуютно во все эти праздники. Я в классе одиночка. Все вместе, а я одна. У всех там интриги, кто кого бросил, кто кому «валентинку» подарил, у меня нет точек пересечения в своём классе. И я не пошла. Проснулась к обеду, от ругани. Папы в комнате не было. Мама вернулась с работы рано – предпраздничный день, у них приёма населения сегодня не было. А на сабантуй мама не осталась. У них из мужчин – только охранники и сторожа.

Я вышла в ночнушке в коридор.

− Что он тут поселился? – хрипел отчим.

− Он поселился у своей дочери в комнате. Он отец и имеет право.

− Он умер, ты же говорила он умер!

Между тем линолеум, пытаясь завернуться в рулон, сам собой стал двигать мебель и кровать. Страшно…



Рахиль Гуревич

Отредактировано: 31.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: