Плывуны. Книга первая.Кто ты, Эрна?

Размер шрифта: - +

Глава одиннадцатая. След

Глава одиннадцатая

Следы и последствия

Я быстро запихал в стиралку спортивный костюм, запустил её на экспресс-стирку; кроссовки поставил на батарею подошвами вверх, надеясь, что мама не обратит внимания. Но мама обратила. Только не на кроссы. А на моё лицо.

− Тёма! Что произошло?

Я расплакался. Рассказал о двойке по химии в триместре. Двойки очень иногда выручают. Плакал я из-за плывунов, я был напуган. Из всего этого бреда, что нёс Босхан Канурович, я чётко уяснил для себя одно: физрук не может туда попасть, а я попал. По умершим не тоскую, а попал. Но я маме не мог рассказать. Она бы меня тут же в психушку отправила на лечение, в санаторий к морю, или ещё куда. В Болгарию какую-нибудь – путёвки в собесе сейчас есть, ибо не сезон. Пришлось всё списать на химичку, про Тифу я промолчал. Хотя жаловаться стоило только на Тифу.

− Да ну. Химия -- ерунда. Может эта… как её туберкулёз или что-то…

Мама, однако, прозорлива.

− Тифа.

− О! Тиф. Может, она опять буянит?

− Буянит, мама. Но «два» не поставила.

− Ещё бы. – ухмыльнулась мама. Зло ухмыльнулась, с угрозой даже. Ненормальная она какая-то.

− Ага. Опаздываю на урок -- не пускает. Вариант не тот сделал ( а за партой сидел один! ) – «два». И постоянно отцом попрекает. Рассказывает в сотый раз историю, как папа украл на сумму меньше пятидесяти рублей и как чуть не сел. Однажды, один раз была сильно не в духе, рассказала как папа, чтобы условно получить, на встрече с этой Мариной вопросы задавал.

− Да она сама задавала. Гасила её, проходу не давала, папа говорил, помнишь?

И мама закурила. Я такого ещё не видел! Просто плюхнулась на стул, достала блюдечко, достала сигареты, тоненькие такие, и давай курить.

− Мама?!

− Ты, Тёма, случайно, только случайно, − начала мама, – ничего необычного не слышал?

− О Тифе?

− Тиф − это ерунда, пшик. Тем более, что теперь тесты, на результат экзаменов повлиять не сможет.

− Так это когда будет.

− Ну, − мама затянулась. -- Фиг с ней с этой тифозной. А ты, вот, ничего не слышал странного?

− В смысле?

− Ну там: необъяснимые явления. Вот: над луной эти шарики светятся. Никто до сих пор не знает, что это за шары. Луна уходит правее и они потухают. Вот типа такого?

− Нет, мама, ничего такого не слышал.

− Ну и хорошо, − мама выпустила дым из ноздрей и стала рассекать его ладонью, ну вот и замечательно, милый. Ложись или уроки будешь делать?

Да уж. Только уроки мне и делать после всего, что я пережил.

− Лягу, ма. Устал после тренировки.

− Молодец этот Босхан. Надёжный мужик. Как Айсена Ивановича на пенсию спровадим, так Босхана на его должность возьмём. Добросовестный он, правда?

− Правда, − согласился я. А что ещё я мог сказать: Босхан -- добросовестный. Не буду же я говорить, что он с Никой общается и с другими плывунами.

 

Спал я на удивление глубоко, замечательно просто выспался. И даже горло не болело с утра. Если вдруг у нас ноль и слякоть, и я промокаю, горло побаливает, будто там клоп в горле сидит и покусывает. Вот и тогда после кладбища, когда я с архитектором болтал, тоже промок, и горло болело. А Катюша вообще заболела, слегла недели на две. Я поэтому за партой на контрошке по геометрии один и сидел.

Утром я вспомнил плывуны, и Нику, и эти конструкции без внешних стен, тёмные выходы типа нор; и ощущение спокойствия, даже не так, какое-то удивительное состояние защиты… Я чувствовал, что мне там было хорошо. И решил, не откладывая, поговорить с Гришей.

Я нашёл его на первой же перемене. Это было нетрудно, «бэшки» сидели в кабинете у Тифы. У них был сдвоенный урок. Тифа посмотрела на меня со злостью, но она не поняла, к кому я. Все выходили на перемену, не сидеть же с Тифой ещё и перемену. Пусть она одна на перемене дышит своим геометрическим воздухом.

− Гришаня!

Гриша вздрогнул:

− Тёма! Ты не простыл после вчерашнего?

− Откуда ты знаешь?

− Так я с утра в ленте прочитал.

− Как?

− Написали статью. Будьте осторожны! Прошедшим вечером трое подростков пошли по тонкому льду на новых прудах. Один из подростков провалился. Я сразу понял, что это ты.

− Значит, моя фамилия не написана?

− Нет. Но я понял, что это ты.

− Почему?

− Да потому что я сам по этому льду ходил. Там же плывуны.

− Ну да.

− Ника меня предупредила, что они тебя хотят туда затащить.

− Затащить??

− Не затащить…− замялся Гриша. – Но решили, чтобы ты посетил место дислокации.

− Какой дислокации?

− Да шучу я. Не знаю. Тебе должно быть понятно, почему ты понадобился Плывунам.

− А ты почему понадобился? – я просто так задал ему этот вопрос, по старой привычке отвечать вопросом на вопрос – это защищает, даёт преимущество, можно не отвечать на неприятные вопросы. А все так и норовят задавать неприятные вопросы! Я с Гришаней ночью переболтал, всё знал же. Тем больше меня поразило его откровение:

− Я… − замялся Гриша. – Я же говорил… ты забыл, да? Я – из-за сестры. Я же, – он перешёл на шёпот, − я же, когда сольфеджио долбанное достало, решил себя убить, и … тогда первый раз попал. – Гриша облегчённо выдохнул: -- Вот это я тебе не говорил.

Заголосила противная электронная мелодия звонка.



Рахиль Гуревич

Отредактировано: 31.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: