По имени Шерлок. Книга 1

Размер шрифта: - +

Глава 20

Всю дорогу, пока мы ехали обратно в приют, детектив молчал, давая мне время прийти в себя. А я, оглушенный горем, тупо смотрел в пол, все еще переживая болезненные моменты этого жуткого прощания.

И дело даже не в том, что я так сильно привязался к Молли, что ее потеря стала для меня такой тяжелой. Просто именно сейчас, в виртуальном, нарисованном мире, я впервые столкнулся со смертью, лицом к лицу, во всей ее неприглядности. Люди умирали, и я прекрасно это понимал, финал был неизбежен и принимался мной, как неотъемлемая часть жизни. Я знаю, что раньше, большинство людей настолько боялись неизвестности, которая воспоследует после смерти, что придумывали себе сказочные миры, которые, якобы, ожидали их за гранью.

Но что ожидало Молли? Придумал ли Протей для нее свой рай, есть ли жизнь после смерти в этом цифровом мире? Как жаль, что мне у кого спросить…

- Шерлок, тебя проводить? – детектив участливо склонился ко мне.

- Нет, спасибо, я в порядке.

- Хорошо, - мужчина протянул мне руку для рукопожатия. – Если тебе будет нужна помощь, ты знаешь, где меня найти.

Сейчас мне хотелось побыть одному. Я не хотел видеть даже Донни, который обязательно принялся бы расспрашивать меня о внезапном отъезде. Поэтому, я прямиком направился в мастерскую, где планировал проработать, минимум, до ужина.

К счастью, на этот раз меня никто не отвлекал, и к вечеру все механизмы были собраны и настроены. С еле сдерживаемым волнением, сделав ключом несколько оборотов, я завел птицу. Та послушно расправила крылья, покрутила головой и принялась наклоняться вперед, имитируя клевание зерна. Выглядело это, признаться, немного жутко, учитывая тот момент, что корпуса у моего творения пока не было и все шестеренки, пружины и соединения торчали наружу. Подождав некоторое время и убедившись, что механизм смены навощенных цилиндров тоже работает как надо, я вздохнул с облегчением. Слава мне и Гермесу, покровителю воров и изобретателей, хоть я в него, конечно, и не верю.

Осталось только прикрыть все это безобразие достойной оболочкой. Идею с настоящими перьями я сразу отмел, почему-то она не вызывала во мне никаких иных чувств, кроме брезгливости. Оставалось одно – корпус из тонких медных пластин, которым я собирался придать форму и подобие текстуры пера. Работа предстояла не то, чтобы сложная, но кропотливая, монотонная и довольно долгая.

Быстро сбегав на ужин, я снова вернулся в мастерскую и продолжил работать до глубокой ночи. Не видя смысла в возвращении в комнату, я улегся тут же, свернувшись калачиком на двух сдвинутых вместе стульях. Душу согревали целых две единицы механики, полученных по завершению работы, и птица, мягко бликующая полированной медью в свете керосиновой лампы.

 

Проснувшись утром, я сильно пожалел о своем решении ночевать в мастерской. Болела спина, плечи, затекла шея. Упражнения пришлось делать, преодолевая не только лень, но и приличную боль. Однако разогретые мышцы вскоре перестали протестовать, и я отправился умываться и на завтрак уже довольно бодрым, полным грандиозных планов.

Начало дня пролетело мгновенно, практически незаметно для меня. Как я не старался сфокусироваться на текущем моменте, но мысли постоянно перескакивали на мистера Шоу и его задание – как старик отреагирует на доработку его чертежа? А ну как не признает за улучшение? Тогда плакала моя профессия. Кстати, интересно, а как это будет реализовано – я все забуду? Инструменты начнут вываливаться из рук? Или просто не смогу читать чертежи? Последнее – скорее всего…

Еле дождавшись окончания утренних занятий, а за ними и ланча, я влетел в мастерскую, как на крыльях. Старик Шоу уже был там. Нахмурив кустистые брови, он разглядывал клетку с птицей, время от времени недовольно, как мне показалось, покачивая головой. Настроение разом упало.

- Сэр? Добрый день.

- Ну, здравствуй, юноша. Что-то пока я не вижу ничего уникального в твоем изделии. Сделано, безусловно, аккуратно, качественно. Из тебя выйдет неплохой ремесленник, но, вряд ли - Мастер.

Проглотив обидные слова, я завел птицу торчащим в спине ключиком. Она послушно начала переступать лапками, забила крыльями, повернула головку. Мистер Шоу скептически наблюдал, скрестив руки на груди.

Вздохнув, я начал говорить. Глядя прямо в удивленно расширившиеся глаза своего учителя, я громко и четко читал стихотворение:

Вторые сутки
Хлещет дождь.
И птиц как будто
Ветром вымело.
А ты по-прежнему
Поёшь,—
Не знаю,
Как тебя по имени.

Тебя не видно —
Так ты мал.
Лишь ветка
Тихо встрепенётся...
И почему в такую хмарь
Тебе так весело поётся?(1.)

Его, когда-то давно, рассказывала мне моя мама. Оно и стало одним из любимых, в память о ней.

Закончив, я перевел незаметный рычажок на грудке птицы в другое положение и вставил ей в клюв небольшой медный конус, который изготовил специально для этой цели.  Она мгновенно перестала двигаться и бить крыльями, однако из импровизированного рупора, тихо, но очень отчетливо, послышался мой голос, повторяющий все, что я только что говорил.

Я оглянулся на учителя. Он стоял в той же позе, с тем же выражением лица и я не мог понять – сработало, нет? Меж тем, завод закончился, и птица затихла.



Светлана Шевцова

Отредактировано: 14.01.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться