По лазоревому ветру

Размер шрифта: - +

2

За пределам Северного Догорма, настоящее время.

Тёмный густой еловый лес, в который, казалось, не могли попасть лучи даже всепроникающего полуденного солнца, простирался на несколько десятков километров, и не было в нём никаких поселений или отдельных жилищ, кроме одного. Угрюмого вида замок устремлял в мрачное весеннее грозовое небо свои готические островерхие башни, в одной из которых и проснулся принц, придавленный сапогом чародея. Он находился здесь уже довольно долго, но, сколько точно, сам он ответить бы не смог, так как давно потерял счёт времени. Наглухо закрытые ставни не давали шансов дневному свету просочиться в его башню через стрельчатые окна, пение птиц было не слышно из-за толстых каменных стен, изнутри обшитых деревом, а так же из-за того, что с недавнего времени птицы избегали этого места. Не имея возможности отличать день от ночи, чтобы хоть как-то ориентироваться во времени, Лефириус пытался считать, сколько раз к нему поднимался хозяин замка. Вскоре он оставил эту затею, так как время и вовсе перестало его волновать. Чародей поднимался в башню, ставил факел в специальный держатель на стене и принимался допрашивать пленника. Сперва принц был крепко связан и чародей просто задавал ему вопросы, на которые не получал ответа, и покидал башню. Потом он начал применять силу и прекратил приносить хлеб и воду. Несмотря на то, что чародей был тощим, сутулым и не производил впечатления сильного человека, его удары были хорошо поставленными, и он отлично знал все болевые точки, а также умело применял магию для усиления ударов. Если бы его пленный изредка не вскрикивал от особенно продуманных ударов, чародей бы счёл, что принц лишён дара речи до такой степени, что не может издавать звуков – он не произнёс ни слова с того момента, как его доставили в замок.

 Весенние дожди шли часто, и с одного угла мрачного пустынного помещения постоянно из-за них капала вода. Пленник подбирался к ней и жадно пил капли. Они пахли гнилыми досками и сыростью, но всё-таки это была вода. Сегодня ему долго не удавалось заснуть, и лучше бы так и не удалось, так как, как известно, ему снова привиделся кошмар.

Принц смотрел на обладателя тяжёлого сапога с ненавистью и болью. Чародей нахмурился, приглядываясь: Лефириус прежде ни разу не позволял боли отразиться во взгляде, а значит, что-то изменилось. Он довольно улыбнулся, полагая, что это он является тому причиной, хотя природная проницательность позволила ему быстро догадаться, что дело во сне.

Фогун, а именно так звали чародея, хозяина угрюмого замка и обладателя тяжёлого сапога, придавил принца к полу ещё сильней, но не позволил костям сломаться, и убрал ногу, наблюдая, как пленник пытается отдышаться.

- Смотрю, твои сны не очень помогают отвлечься от проблем реальности, – злорадно оскалив зубы, заметил чародей.

Принц ничего не ответил и даже не взглянул на него. Это не понравилось чародею, который только начал надеяться на то, что сегодняшнее его посещение этой башни увенчается, наконец, успехом и принц расскажет ему всё, что от него требуется. Рассердившись, Фогун схватил пленника за отворот рубашки, отчего та жалобно затрещала, расходясь дырами под сильными пальцами чародея. Он оттащил Лефириуса к стене, усаживая спиной к ней. Чародей впервые брал кого-то в плен, впервые выпытывал сведения, а потому ему было привычнее и приятнее вести разговор с человеком, находящимся хотя бы в полувертикальном положении, а не лежащим у его ног.

- Посмотри на меня и ответь, наконец, где спрятан этот проклятый Осколок Кристалла Жизни? – приказал чародей, но Лефир продолжал молчать, уронив голову на грудь.

- Ты ответишь мне! – прошипел чародей, наклоняясь к нему и пытаясь заглянуть в лицо. – Ответишь! Не сегодня, так завтра. Но мне жаль тратить на это столько времени... – Фогун начинал злиться. Он злился каждый раз, не получая ответа на первый вопрос, но в этот раз его злило не только молчание, но и невнимание к нему со стороны принца.

Лефириус имел не очень длинные волосы, но чародею хватило их длины, чтобы, запустив в них свои тонкие костлявые пальцы, сжать в кулак и дёрнуть вверх, заставляя принца всё-таки смотреть на него. От этого резкого движения слёзы сами брызнули из глаз пленника, и он скрипнул зубами, правда, скорее, от досады, чем от боли. Но и это хоть немного порадовало Фогуна, и он задал второй вопрос:

-  Где карта?

Принц молча смотрел на освещаемое пламенем факела лицо своего похитителя, и по его туманному взгляду было невозможно понять эмоций, однако чародей смекнул, что и сегодня ему не получить ответов. Фогун отпустил волосы пленника и наотмашь ударил его по лицу. Принц повалился на пол и его рот стал медленно наполняться кровью. Он поморщился от боли и металлического вкуса, которым обладает текущая в венах субстанция, после чего с презрением сплюнул её на пол. В багровой лужице жемчужиной белел выбитый зуб. Чародей напоследок разочарованно несильно пнул принца в живот, и ушёл, погружая помещение в привычную темноту.

***

4,5 года назад, город Оуил

Утро казни было по-осеннему прозрачным и солнечным. Девушка ни минуты не спала, наблюдая через узенькое окошко за небом, за тем, как оно постепенно меняло свой цвет, принося в мир новый день. И всё бы ничего, но это был день её смерти. Иногда она бросала взгляд на флягу, и думала о том, что какое-то глупое упрямство не даёт ей облегчить этот день и себе, и принцу. Но всё же она не притронулась к предложенному зелью и даже не позволила себе допускать предательских мыслей о реальной возможности употребления содержимого фляги. Девушке всё ещё не верилось, что действительно состоится казнь и принцу хватит сил довести начатое до конца, не дрогнув и не решив изменить своё решение или же отсрочить приведение приговора в исполнение.

В назначенный час вместе со стражниками к камере  пришёл и сам принц. Он был безукоризненно одет, и, пожалуй, даже красив в сидящем по фигуре лиловом камзоле, украшенном серебристой вышивкой и какими-то непонятными символами. Ведьма оглядела его с ног до головы: соизволил-таки прийти сюда. Этого девушка не ожидала, полагая, что он занял какое-нибудь почётное место и сейчас рассказывает народу своего государства о своих заслугах. А он пришёл, и вскоре стало ясно, для чего он явился. Пока стражники запирали дверь за девушкой, выдворенной в коридор, Лефириус еле слышно спросил:



Анастасия Енодина

Отредактировано: 27.12.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться