По моему хотению

Глава 1

Очнулась я на чём-то мягком. Старый, в рубчик, материал, назойливо царапал щеку, подсказывая, что я всё ещё в съёмной квартире – лежу на старенькой тахте. В лучших традициях западных боевиков я решила притвориться, что всё ещё без сознания, чтобы разведать обстановку. Но зловредная мебель щекотала ноздри пылью, мстя за годы безалаберного отношения со стороны хозяев, и я чихнула. Дважды. Отлично, если в первый раз кто-то мог не расслышать, то теперь-то уже наверняка все в курсе, что я бодрствую.

Таиться не имело смысла, и я открыла глаза. Напротив тахты на полу сидел уже знакомый мертвяк. Обхватив руками колени, он вперил в меня стеклянный взгляд. Я осторожно пошевелила затёкшей рукой, на что чудище не отреагировало, и опасливо села. Несло от него всё так же мерзко, но глаза уже не резало и желудок не выворачивало. То ли я чуть попривыкла, то ли вонь растеклась по квартире и стала менее концентрированной. Наверняка просто так она не выветрится, и мне придётся объясняться с хозяйкой. Если, конечно, доживу.

На кухне загремели туркой. Значит, тот, второй, оставил меня под надзором мертвяка, а сам решил выпить кофе. Это при таком то смраде! Прямо скажем, товарищ не из брезгливых. Либо применил заклинание, блокирующее неприятные запахи. Ну, так мне отсутствие второго гостя только на руку – может, удастся пробраться к двери, минуя истукана. Я помахала ладонью перед его сплющенным лицом – никакой реакции. Интересно, если спущу с дивана правую ногу... а теперь левую... тихонечко встану...

- Агррр!

Мертвец раскинул руки, не давая отойти от тахты и напугав меня до смерти. Ладно, ладно, сижу на месте. Вообще не двигаюсь! Да уймись ты, чудовище, чего расшумелось! Но тот всё топал и рычал, как аниматор в костюме медведя на детском утреннике, пока вошедший в комнату мужчина не скомандовал:

- Пройбере охрана. Кирюша, в угол!

Мертвяк послушно отполз, оставляя на видавшем виды ковролине жирную полосу тёмного цвета. Мне точно конец: не сожрут эти – придушит хозяйка. За порчу уже не дорогого, но всё ещё приносящего доход имущества.

- Ну, здравствуйте, Агата!

Передо мной стоял мужчина. Лет тридцати пяти. Довольно средней европейской внешности – ни тебе носа крючком, ни по-рыбьи выпученных глаз, ни широкого рта. Всё как-то умеренно и симметрично. На мой взгляд, даже слишком.

А вот голова выбрита на маньчжурский манер — волосы оставлены только на макушке и заплетены в тонкую косичку, небрежно закинутую на плечо. В пряди вплетены какие-то побрякушки, мерцающие при каждом движении. Похожи на тонкие серебряные перстни. И как он с ними моется?

Из одежды на нем была светлая льняная туника и такие же светлые брюки. Босые ноги беззастенчиво выглядывали из кожаных сандалий.

Экстравагантный образ подчёркивал нож в правой руке и портила колбаса в левой. Колбаса была Васькиной – не самого лучшего качества, да ещё и подветрила. Я держала кусочек на случай визита рыжего обормота — дворового кота, который иногда захаживал.

Гость поймал мой взгляд, присмотрелся к колбасе, осторожно понюхал и брезгливо поморщился:

- А что, дела у гадалок идут не очень?

Я задохнулась от возмущения:

- Это не моя колбаса. Точнее, моя, но не мне. Это коту. Так-то у меня нет кота. Дворового кормлю.

Гость усмехнулся:

- Ну, конечно!

Что за дурацкая привычка – объяснить, оправдаться. Торопливо и сбивчиво – и выглядеть ещё большей дурой. Разозлившись на себя, я осмелела:

- А вы вообще по какому праву в моём холодильнике роетесь? Заявились с этим своим страшилищем, устроили газовую атаку, а теперь ещё и хозяйничаете!

Гость указал ножом на мертвеца:

- Вообще-то он больше ваше страшилище, чем моё. Что, не узнаёте клиента? Кирилл Андреевич Бобров – видок, конечно, потрёпанный, ну так ему простительно – всё-таки он уже умер, а перед этим упал с третьего этажа.

Я всмотрелась. Ну, конечно, это же он приходил на бизнес жаловаться, я тогда ещё простенький заговор на монетку для него нашептала. А потом в газете статью прочла, что он упал с балкона и разбился. Но это ж когда было! Его и похоронили уже недели три назад. Наверное... Я так думала, что похоронили. А этот, значит, выкопал.

- Зачем же вы его подняли?

Гость хмыкнул:

- Хотел задать вам тот же вопрос. Зачем поднимать мертвого и оставлять без присмотра? Представляете, сколько он накуролесил по вашей милости, пока болтался беспризорником по городу?

- Я... я его не поднимала.

Кончик ножа обличающе уставился в мою сторону:

- Неужели?

- Я таким не занимаюсь!

Нож описал дугу в воздухе между мной и мертвецом:

- Но он восстал. Я это вижу. Вы это видите. И следы магии привели сюда.

Я лихорадочно соображала. То, что след от моей магии остался, означает... означает... ну, конечно, заговорённая монета всё ещё при мертвеце. Это что же получается, его с этим амулетом похоронили?

- Спросите... или как вы там общаетесь с Кирюшей... то есть Кириллом… про денежную монетку. Я ее заговорила и ему отдала. Думаю, это она фонит.

Гость оценивающе глянул на меня:

- Хорошо, спрошу. Но если монеты у него не окажется, мы начнем другой разговор. Кирюша, куайрере "денежная монета".

Мертвец дёрнулся, встал на четвереньки и двинулся к моей тахте. Я растерялась. Страшилищу полагалось хлопать себя по карманам, находить монету и избавлять меня от общества двух неприятных гостей. Так какого лешего он снова ползёт сюда?

Второй не вмешивался, с интересом следя за вознёй зомби. Тот был уже в шаге от дивана, мне стало нехорошо. Я вспомнила, как «косичка» командовал восставшим и закричала:

- Пройбере! Пройбере! Пройбере!

Зомби и не думал останавливаться. Он приблизился ко мне вплотную и… полез под тахту. Достал оттуда небольшой предмет, поволок хозяину. Тот, согнувшись от смеха, не мог вымолвить ни слова, и мертвец с минуту бестолково размахивал находкой. Конечно, ею оказалась та самая монета.