По морям по волнам. Часть 2

Глава 8

Сойдя с корабля, и, наняв две обшарпанные повозки, компания, прошедшая пять морей, и совершенно укачавшаяся на речном рыдване, отправилась искать приличный отель. Буквально через час, друзья оказались в круговороте торгового города. Вокруг них кричала, рычала, смеялась и плакала многотысячная, хаотически перемещающаяся толпа. Потеряв счёт поворотам и улицам, они, наконец, остановились у трехэтажного каменного здания, с сидящими у подъезда каменными львами. 

— Лучший! — сказал возница.

— Ну-ну, — в тон ответил Теодор.

Войдя в подъезд, они остолбенели. Перед ними раскинул нежные объятья скучный линдонский клуб, с деревянными панелями, очень красивого оттенка.

— Красное дерево... — уважительно прогудел Маас.

Курительные столики морёного дуба окружали большие чёрные кожаные диваны. Мягкий султанатский ковёр холодил ноги, а над этим великолепием возвышалась люстра муранского стекла. 

Среди этой невиданной роскоши стоял управляющий и улыбался...

Господа арендовали два номера «люкс» и, освежившись, дружно спустились в ресторан, позавтракать...

На маленькой сцене, словно мухи в куске янтаря, сплоченно и, с весьма профессиональным видом, играло трио. Один из них пилил скрипку, второй насиловал пианино, а третий истязал небольшой барабан. Увидев вошедших музыканты воодушевились и удвоили усилия. 

— Кошмарно, — сказала графиня. — Мы здесь свихнёмся. 

Осознав, что говорят о них, музыканты на минуту прекратили игру, а пианист, блеснув золотым зубом, встал и, поклонившись, — профессионально представил друзей. Теодор шаркнул ногой и громко зааплодировал. Затем, он повернулся к официанту и вежливо попросил:

— Будьте добры, налейте мне стакан анисовки, самый большой, чтобы я мог насладиться музыкой...

Английский язык вызвал счастливую улыбку на лице прислуги. Сморщившись, и, согнувшись почти под прямым углом, бармен спросил:

— Немного воды и кофе, дополнительно?

— Нет, только немного воды, — сообщил Теодор. 

Рамзес, между тем, разлёгся поперёк столовой, тщательно вытянув лапы, и, приготовившись рычать на каждого, кто посмеет об него споткнуться. Он тоже хотел шоу.

Официант принёс заказ. Два кофе, фужер белого вина для леди, фужер порто для молодого человека и стакан анисовой водки, разбавленный водой. Водка приобрела цвет молока, пахла анисом и выглядела вполне пристойно. 

— Замечательная штука! — похвалил Леопард. — Ден, может и ты, стаканчик?

Он, жмурясь, как счастливый кот, отхлебнул глоток и... Тут же содержимое выплеснулась изо рта! Гризли стонал, держась руками за горло, в глазах его стояли слезы...

Наконец, откашлявшись, и, нарыдавшись, он заревел на официанта, как медведь:

— Скотина! Ты зачем разбавил водку горячей водой? 

— Так ведь холодной нет, сэр! — был достойный ответ.

Маргарет и Ден весело расхохотались.

***

​Первый раз Бурый плыл официально. Оборотень, наплевав на всё, добрался бы обратно и в трюмах кораблей, кишащих грызунами, но с ним была надежда на возрождение клана, и он решил не рисковать.

Ограбив двух бедолаг, оборотень приобрёл вещи и билет до Нью-Дели с пересадкой. В Трабзоне, у канала, волколак повторно прибарахлился и, в конце пути, отъевшись, и, отдохнув первый раз за полтора страшных года, почувствовал себя почти здоровым.

Высадившись, он ощутил себя странно — как будто кто-то подвёл черту под его прошлым, но будущее было всё ещё неясным. В его жизни не было решения, но оборотень видел цель и считал себя обязанным перед теми, кто ушёл за черту. 

Сойдя на пристань, Бурый растерялся. Камень был в лапах, но как призвать клан — он не представлял. Смутно помня, скорее из детских сказок о волшебниках альфарах, волколак поставил задачей номер один — найти такого волшебника. 

Так, размышляя, он оказался на главной гостиничной улице, по которой прогрохотали экипажи, остановившиеся перед отелем с львами у входа...

Из экипажа вышла... Графиня! И следом выпрыгнул щенок. Красивый щенок, с чертами из его прошлой жизни. 

Вдруг всё показалось мелочью. Странное щемящее чувство — смесь ужаса и страха — охватило его. Голова закружилась, и огромный матёрый оборотень тихо сполз на парапет, на миг потеряв ощущение реальности. 

Пара скрылась за массивными дверями отеля...

***

Вначале он хотел напасть сзади и перегрызть хитрой гадине шею. Но утренняя неопределенность заставила оборотня повременить и пока не принимать никаких кардинальных решений в отношении графини. Бурый был твёрдо уверен, что эту тварь необходимо уничтожить, и чем скорее, тем лучше, чтобы оздоровить атмосферу в мире. Перед своей смертью она должна была понять, что убивает её не бандит, а лишь палач за то, что она позволила алчности возобладать над здравым смыслом, сделав рабом свободного волчонка! Избавившись от неё, можно было положить конец рабству щенка, но если он ещё не обернулся, то тогда пришлось бы продолжить радикальные меры, а этого Бурому хотелось меньше всего. Он верил полноценность младшего собрата и надеялся, что освобождённый согласится пойти с ним.

Оборотни жили в мире запахов и звуков гораздо более ярком, чем ощущения, передаваемые человеку глазами, поэтому Бурый быстро заставил отступить все сомнения, вспомнил о камне, удаче и совсем успокоился. Меньше чем через час, он знал, что щенка держат в номере с двумя молодыми людьми, а графиня расположилась в помещении напротив. Единственное, на что волколак не обратил внимание, так это на странный растительный запах, который присутствовал одновременно в двух номерах! 

***

Теодор лежал на кровати и хриплым голосом возмущался!