По ту сторону памяти

Глава 5

Олег Иванов, оперуполномоченный уголовного розыска. 

22 августа

Я подошел к мусорному баку, жестом попросил дворника отойти в сторонку и стал доставать оттуда пакеты, совсем позабыв о том, что могу испачкаться. Дворник что-то кричал о чистоте, Анатолий тоже что-то говорил, когда я потянулся, чтобы открыть один из пакетов, и обнаружил стопки аккуратно сложенных пеленок и крошечных, детских ползунков и распашонок. Я пораженно уставился на эту груду одежды. Кажется, Катя покупала такие же вещи нашей дочери, приговаривая, какая та будет в них красивая.
В соседнем пакете обнаружилось несколько женских блузок и платьев, явно тщательно выглаженных совсем недавно, и так же аккуратно сложенных. 
Я усмехнулся про себя: Сериков был аккуратистом до мозга и костей – аккуратный почерк, аккуратная одежда, – и даже здесь остался верен себе, аккуратно сложив вещи жены и дочери перед тем, как избавиться от них.
– Олег, прекрати, – услышал я наконец голос нашего эксперта. – Ты портишь улики. 
Анатолий схватил меня за руку и, несмотря на свое хрупкое телосложение, держал весьма крепко. 
– Какие улики? – спросил я. –Ты, что не понимаешь? –Я не удержался от усмешки.
Я не мог понять, как такие очевидные вещи не доходят до него.
– Это он. Сам все сделал, сволочь...
Назвать Серикова человеком я не мог, хотя людей повидал всяких. Я видел убийц, видел насильников, но выродка, не пожалевшего собственного ребенка, грудного младенца, мне довелось встретить впервые. 
– Эта мразь… 
В конце концов, у меня самого был ребенок, и я не понимал, как так можно, такое просто не укладывалось в голове.
Анатолий продолжал с серьезным видом глядеть на меня, чуть нахмурив лоб, но руку так и не отпустил.
– Нет, это ты не понимаешь, мальчик, – тихо сказал он. – Кто ты? Ты судья, который может вынести приговор? Или следователь?
– Но… – начал было я. 
Анатолий покачал головой: 
– Ты опер, и твое дело – искать людей. Так занимайся своим делом и не мешай другим. Или хотя бы перчатки надень! – чуть ли не прорычал эксперт, доставав из чемодана пакеты и принялся упаковывать улики, едва слышно бормоча, что в его время такого беспредела не было. 
Мне стало стыдно.
Уже вечерело. Я бросил взгляд на детскую площадку, где бегали малыши под присмотром своих мам. Одна девочка с визгом скатилась с горки. Несколько детей весело возились в песочнице. О чем-то оживленно беседовали сидевшие на лавочках девушки. Красота – вот только на одну мамочку с ребенком стало меньше.
– Да было бы, кого искать.
Анатолий оторвался от работы и кисло посмотрел на меня: 
– А доказательства искать не надо? И трупы, если ты так уверен? 
Давно меня не попрекало старшее поколение. Впрочем, Анатолий – мужик опытный, может, и посоветует чего. 
– А ты не так  уверен? 
– Работать здесь надо, Олежа, работать. Но дело мутное. – Эксперт провел рукой по седым усам. –Зато шеф с тебя три шкуры спустит, если не найдешь ничего: все-таки ребенок пропал. Так что иди, займись делом.
– Может быть, материал не мне отпишут, и сдирать шкуру шеф будет с другого.
Анатолий лишь усмехнулся на это.
-Серикова позови, вещи опознавать. Ибо даже если материал отпишут не тебе, сегодня все-таки отработать придется.
Я вернулся к Юле и Кириллу в квартиру пропавшей. Судя по неприятному взгляду, которым наш следователь окидывала Серикова, мои подозрения, она явно разделяла. По крайней мере, девушка очень расстроилась, когда выяснила от участковых , что с оружием Серикова все было в полном порядке: разрешение у него имелось, и вообще он являлся заправским охотником.
– Охотились на кого-то крупнее зайцев? – не удержался я от вопроса с намеком.
Сериков намека не увидел.
– Нет, – с сожалением произнес Кирилл. – Далеко было ехать.
К моему удивлению, вещи, найденные мной и Анатолием, он узнал. Мастерски состроив гримасу удивления, достал из пакета одну из вещей и заявил, что это Наташино любимое платье, без которого она бы точно никуда не уехала.
То, что Наташа уехала не сама, понимали мы все. Уже сидя в машине, Юля громко причитала при нас с Анатолием, что она точно знает, что Сериков убил свою жену, и как вообще такие люди живут. В этот раз уже я осадил девушку, заявив, что у нас нет доказательств его вины, нет доказательств даже того, что было убийство. Юля со всей горячностью, свойственной юности, хотела с этим поспорить, но никаких аргументов, кроме своих подозрений, не нашла. Зато мы все дружно пожалели того человека, которому достанется этот материал. 

23 августа


Утром я узнал, кому так не повезло. Этим человеком оказался я. Причем шеф сам вызвал меня к себе в кабинет и вручил материал, обрадовав новостью, что докладывать я буду каждый день.
Владимир Геннадьевич был несколько задумчив. Брови были нахмурены, руки сложены в замок. По его лицу можно было точно сказать: не нравилось ему это дело. Я уже думал, что он тоже уверен в виновности Серикова, но, как выяснилось, шефа беспокоило другое.
– Смотри, Олег, дело может выйти громкое, поэтому под мой личный контроль. – Владимир Геннадьевич вздохнул: – Будем надеяться, не убийство.
Мне тоже искренне хотелось верить, что девушка с малышкой живы. Очень хотелось, вот только обстоятельства исчезновения говорили против этого.
– Убийство в этом квартале нам всю статистику испортит.
Первым указанием шефа было узнать все данные о младенце. Документов ребенка в квартире не обнаружилось, поэтому Юля все записывала со слов отца. Серикова Алена Кирилловна, родилась четвертого августа этого года в нашем городе. Малышке было все несколько недель отроду.

Запрос, отправленный в Загс, результата не дал, точнее работник Загса сообщил, что такое свидетельство о рождении не выдавалось, и это поставило меня в тупик. После нескольких звонков, я выяснил, что это не ошибка, а это действительно имя не существовало ни свидетельства о рождении, ни медицинского полиса. 
И в детской поликлинике, находившейся неподалеку от дома Серикова, о ребенке ничего не знали. Регистраторша, женщина в возрасте, уже с седыми волосами на голове, глядя на меня круглыми глазами, заявила, что , данных о ребенке у них нет. После настоятельной просьбы, она уточнила эту информацию у участкового педиатра, который окинул меня равнодушным усталым взглядом, но и врач уверенно ответил, что не помнит, чтоб ее вызывали к Сериковым, да и мединской карты на Серикову Алену у них нет.
Неприятных вопросов к Серикову у меня после этого прибавилось. Был ли вообще ребенок? Или Сериков просто рассудил, что незачем стоять в очередях, делать дочери документы и возить к врачу, если через месяц планируешь избавиться от ребенка? Жуткая мысль. Но зачем он все-таки сказал о ребенке и пропавших детских вещах? Я решительно ничего не понимал. Верно, Анатолий сказал: мутное дело.
Зато мне удалось опросить одну из соседок пропавшей. Полноватая женщина в старом поношенном халате и косынке, типичном наряде наших бабушек, с охотой поведала, что накануне исчезновения Натальи слышала ссору своих соседей, правда, о чем конкретно они спорили, толком не поняла. На мой вопрос, видела ли она Наташу с ребенком, ответила, что встречала ее с коляской один раз, однако саму малышку не видела, так как коляску прикрывала шторка: Наталья сказала, что сглазить боится, и куда-то быстро ушла. Нервная была какая-то, как не в себе. Из дому почти не выходила. Больше старушка ничего интересного поведать не смогла, хотя предложила выпить чаю и рассказать о своих соседях сверху, но на это у меня не было времени.
Я задумался о последнем сообщении пропавшей – если, конечно, его действительно набирала Наталья. Быть может, она узнала что-то о муже? Что-то такое, что стоило ей жизни. Я решил вновь побеседовать с Сериковым, тем более вопросов к нему у меня накопилось достаточно.
На мой звонок тот отреагировал усталым вздохом – вопросов ему в последнее время задавали море, – однако согласился приехать на беседу со мной. Правда, в обед, раньше приехать с работы у него не получится. Я молча отметил, что мужчина продолжает жить своей жизнью, как будто ничего не случилось.
– Что-нибудь уже известно?– с порога спросил Кирилл.
Я оторвался от монитора. Хотелось сказать «да, труп нашли» и посмотреть на реакцию, но я сдержался.
– Присаживайтесь, Кирилл Игоревич, – сказал ему я, жестом указывая на стул. Я потянулся к стакану с водой и сделал глоток. Сериков в ожидании смотрел на меня. Он был, как всегда, в костюме поверх безупречно отглаженной рубашки, чисто выбрит; от него приятно пахло дорогим парфюмом. Я не заметил на лице ни следов бессонной ночи, ни каких либо переживаний.
– Меня интересует, как так вышло, что у вашего пропавшего ребенка нет документов? – спокойно спросил я, хотя в душе бушевало другое. Один Бог знает, каких мне только сил стоило сохранять спокойствие.
Кирилл поправил воротник рубашки.
– Наташа должна была их сделать. Она все равно дома сидела, у нее было полно для этого времени.
Я несколько удивился. Когда родилась моя дочь, такими делами занимался я, шеф меня даже с работы отпустил.
– И все-таки нам нужны документы.
– Хорошо. Я думаю, получится взять в роддоме копию справки о рождении.
Роддом, хотелось хлопнуть себя по лбу, я совсем об этом забыл.
– Я сам запрошу, – ответил я, делая пометку в ежедневнике.
– Также сведений о ребенке нет в детской поликлинике. За это время вы должны были после выписки из роддома хоть раз показать дочь врачу.
– Мы показывали. Частный педиатр приезжал к нам на дом, – выкрутился Кирилл. – Я сам привозил врача.
– У вас есть выписка о состоянии ребенка? – устало спросил я.
– Я поищу дома, – ответил Кирилл. Но я уже знал, что вряд ли он что-либо принесет. Я просто кивнул.
– Что с фотографиями?
– Фото дочери есть.
Сериков протянул снимок, где он сам держит на руках младенца, одетого в белоснежный комбинезон и шапочку такого же цвета. Собственно говоря, вряд ли это фото сильно поможет: младенцы в таком возрасте все выглядят на одно лицо.
– Родители прислали, – прокомментировал он. – Постараюсь завтра предоставить в лучшем качестве. Над ноутбуком Наташи поработает мой друг, может, получится извлечь фотографии.
– Может быть, вам посоветовать хорошего программиста? – спросил я.
– Не стоит. – Сериков заерзал в кресле. –Это все? Я могу идти? Я тороплюсь.
– И последнее. – Я внимательно посмотрел на Серикова. – Вы забыли сказать, что в день исчезновения вашей жены вы поссорились. Об этом сообщила ваша соседка сверху.
Судя по лицу, Кирилл явно не ожидал это услышать.
– Причина ссоры?
Сериков тяжело вздохнул и скрестил руки на груди.
– Я же говорил, что Наташа затягивала с документами. А если не сделать за месяц, то оштрафуют. Но мы не ссорились, я просто немного повысил голос на жену.
Я кивнул, ни грамма не веря в эту историю.
– Вы подозреваете меня? – Сериков встал и возмущенно уставился на меня. Я промолчал: ответ был слишком очевиден, чтобы его проговаривать.
– Будьте готовы, вас будут вызывать на опознание, – холодно произнес я.
Сериков отлично понял, что я имел в виду опознание трупа.
– Вы будете ее искать?
– Будем, будем, – кивнул я.
Юля обещала, что вызывать на опознание его будут часто, она поспособствует. К сожалению, пока у нас не хватало оснований для возбуждения уголовного дела, хотя в отношении произошедшего наши взгляды с Юлей были одинаковы. Но, увы, наши подозрения ничего не значили. Оставалось только, как сказал Анатолий, работать.
Поскольку, шеф требовал ежедневный отчет, я все-таки поехал в роддом сам, чтобы забрать копию справки о рождении. Работником архива оказалась молоденькая девушка с короткой стрижкой и такой же короткой юбкой. Она тут же оторвалась от чая, увидев меня по форме ,и вытянулась в струнку:
– Чем могу помочь? – лучезарно улыбнулась она во все зубы. Почему-то форма действует на некоторых девушек весьма специфически.
Я протянул ей лист с запросом. Девушка кивнула и отошла к компьютеру, потом отправилась к полкам, достала какую-то коробку и принялась в ней рыться. Через некоторое время с видом победительницы достала тоненькую картонную папочку и, подойдя с ней к стойке, наконец, открыла. Пролистав, она остановилась на последнем листке и картинно ойкнула. Я развернул к себе папку. Как выяснилось, ойкнуть было от чего: нужной справки здесь не оказалось. На последнем листке оказалась выписка, из которой следовало что на тридцатой неделе у Сериковой Натальи Александровны, девяносто третьего года рождения, случились преждевременные роды, ребенок не выжил.
Я молча взирал на документ, пытаясь понять, как такое возможно. Я же видел фото Серикова с ребенком на руках, детские вещи, найденные у подъезда. Я вновь и вновь перечитывал строки больничной выписки с ее сухими скупыми медицинскими терминами. Девушка молчала и уже не улыбалась.
– Такое бывает, – наконец нарушила она звенящую тишину этого пыльного архива.
Я лишь помотал головой. Хотелось позвонить Серикову и спросить, что это за шутки, а еще лучше – пообщаться при личной встрече, прижать его к стенке и наконец, узнать, что происходит.
Я посмотрел на свой запрос, лежащий рядом, и потянулся за ним. Холодно велел девушке сделать копию. Я пришел за справкой о рождении, а буду забирать выписку о смерти. Я еще раз пробежал глазами запрос и неожиданно заметил:
– Подождите, она же девяносто второго года рождения.
– Ой! – вновь ойкнула девушка, картинно хлопнув ресницами. – Извините, архив большой. Сейчас поищу. 
Девушка опять вернулась к коробке.
– Я тут просто замещаю.
Она принесла мне новую папку, в которой нужная справка все-таки обнаружилась.
– Свидетельства о рождении нет, вечно родители забывают привозить копии. 
Я лишь кивнул. Имени ребенка на справке не было – лишь дата и время рождения, пол, а также фамилия и имя матери, но мне этого было достаточно. 
Через пару часов мне удалось узнать, куда же так торопился Сериков. Об этом мне сообщили гаишники. Оказывается, этот герой-отец и скорбящий муж торопился оформить новенькую Ауди.



Елена Кутукова

Отредактировано: 24.03.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться