По ту сторону Сказки

Глава 4. Ужасная ночь

Остаток дня провела как во сне. Механически выполняла работу в огороде, механически накрывала на стол. Даже ела чисто по привычке, а не потому, что хотелось.

С Алёной про Ваню я больше не разговаривала. Девочка и так видела, во что превратили их дом, ещё больше пугать её пустыми предположениями не хотелось.

Спать легли рано. Дедушка не вернулся ни к ужину, ни после. Многие мужики, остались искать Ваню ночью. Иногда до нас долетали голоса, зовущие Ваньку, иногда лай собаки. Но все они вскоре стихи.

Алёну я уложила в свою постель, себе же постелила матрас на полу, укрылась простынёй. Однако сон не шёл. Поначалу попытки заснуть были, потом ворочалась с боку на бок, так как отлежала всё, что можно и нельзя. После и вовсе перевернулась на спину и уставилась в потолок.

За окном трещали кузнечики, с болота доносилось кваканье жаб и лягушек. Чирикали, перекрикивая друг друга, ночные птахи. Скрипели деревья на ветру. С первого этажа доносился бабушкин храп.

Ночная какофония вводила в транс. Я совсем замерла, не моргая, глядя верх. Кажется, даже задремала с открытыми глазами. Под полотком летала мошкара, потеряв выход на улицу. Постепенно все звуки стихли. Не было слышно даже самого тихого комариного писка. Мне было так спокойно и лениво.

Что-то громко скрипнуло на улице. Я вздрогнула и очнулась. Надо же, и правда заснула с открытыми глазами! От скрипа проснулась и Алёна. Она сонно потёрла глаза и села.

— Спи ещё, до утра далеко, — шепнула я охрипшим от долгого молчания голосом.

— Что за шум? — сонно спросила девочка.

— Калитка. Дедушка, наверное, пришёл, — поднялась с матраса и подошла к окну.

Но это был вовсе не дедушка. Это был наш сосед, Михалыч. Он стоял в лунном свете неестественно прямо, покачиваясь, как сосна на ветру. Тело его подозрительно поскрипывало. Или мне показалось?

Внезапно Михалыч резко повернул голову в мою строну. Его глаза излучали какой-то непонятный серебристый свет, словно луна отражалась. И смотрели дико, безумно.

Я тут же опустилась на колени, прячась. Хотя, толку-то: он же меня видел. Но выдержать этот его взгляд я больше всё равно не могла. Как будто в душу смотрит…

Алёна от моих действий перепугалась не на шутку.

— Что там?!.. — пискнула она, но я тут же приложила палец к губам.

Алёнушка забилась в угол кровати, обняла подушку.

С улицы же донеслось хриплый, скрипучий голос:

— Алё-она-а. Алё-оо-нушка-а. Иди ко-о-о мне!

Девочка пискнула от страха и подтянула к себе одеяло. Мне самой стало не по себе. Такой мерзкий голос, пробирающий до костей. Вздрогнула.

Зашумел ветер в листве, заскрипели деревья, и снова:

— Алё-она! Иди ко-о-о мне-э-э!

Девочка дрожжала под одеялом, я — под окном. Думала, что мысли о том, кто исполосовал дом Вани и погнул ведро самые страшные, ан-нет! Явь — вот что страшнее всего. Происходящее, помотав головой, не отгонишь, глупой песней не перебьёшь. Здесь остаётся только ждать, и ждать неизвестно чего.

Всё стихает так же внезапно, как и началось. Прислушиваюсь — тишина.

Неужели всё это привиделось?

Повернулась к Алёне. Она осторожно выглядывает из своего убежища, озирается трусливо. Еле шевеля губами, спрашивает, ушёл ли он. В ответ лишь пожала плечами.

Нет, не привиделось. Не могут одни и те же глюки у двух людей быть. «С ума по одиночке сходят, это только гриппом все вместе болеют» — вспомнила я, и даже как-то легче стало.

Ноги уже онемели, не спеша подялась, держась за подоконник. Голова-то у меня опущена, но едва я поднимаю взгляд, как в окне появляется сухое черное лицо соседа. Он широко улыбается, обнажая кривые желтые зубы, сверкает глазами.

Не ожидая такого, вскрикнула, упала обратно на пятую точку, попыталась отползти от окна как можно дальше, но тело не подчинилось.

И снова этот скрипучий хриплый голос:

— Отда-ай мне Алё-о-ну-у!

Его рука с тощими длинными пальцами медленно тянется ко мне. Из горла вырывается довольный хрип.

Тут меня переклинило. Не знаю, желание ли защитить Алёнку или спастись самой, но с криком: «А ну, пошёл отсюда!» вскочила, толкнула его что есть сил, при этом чуть не вылетела из окна сама, быстро заперла ставни, раму и задёрнула занавески.

Воздуха смертельно не хватает, сердце бьётся как не родное. Дышу громче, чем храпит бабушка.

Окно вздрогнуло, в стекло стучат.

— А ну, цыц мне там! — пригрозила окну кулаком, хотя знаю, что за ставнями меня не видно.

Запихнула свой матрас под кровать, уложила на него Алёну, укрыла простыней. Детский организм засыпает быстро даже после пережитого ужаса, а я глаз сомкнуть не могу. Ставни уже давно не ходят ходуном, за окно вернулись типичные звуки ночи: сверчки, ночные птицы, лягушки на болоте, а всё равно вздрагиваю от каждого шороха.