По законам звездной стаи

Размер шрифта: - +

1. Егор

Небо было серым.

Егор задрал голову и посмотрел вверх, точно надеясь найти в комковатых тучах брешь, но они спрессовались монолитом, угрожая пролиться дождем. Егор сморщился.

К зданию столичной газеты нужно было ехать через весь город. Редактор накануне предупредил, что реальный шанс застать его есть только утром. Пришлось подниматься ни свет, ни заря, трястись в маршрутном такси, пристроившись на неудобном месте за спиной водителя, бесконечно передавая деньги за проезд.

Москва гостям не рада. Манящие витрины, красивые авто, дорогие безделушки, вывески баров и ресторанов – это не для приезжих. Точнее, не для тех, кто подается в столицу за длинным рублем. Москвичи традиционно презирают гастролеров, тщательно пряча собственную сиволапую биографию выходцев захудалых провинциальных городков. Теперь они были москвичами, старательно тянули звук «а» в словах, подражая говору аборигенов.

Столица смотрела на людей сверху вниз, давя их авторитетом высоток и шпилей: от Останкино, до МГУ. Даже на лицах монументов, старых и новых, скользило одно и то же выражение – высокомерного снисхождения к мелким букашкам, торопливо подбиравшим крохи царской жизни одного из самых дорогих городов планеты.

Надменность этого спесивого каменного мешка, закованного в асфальтовые латы, сползала только в вагонах метро. Там, внутри мраморного склепа станций, великолепия социалистического пафоса, люди теряли лица подлинных москвичей в десятом поколении. Движения становились торопливыми, глаза воровато рыскали по углам, но настороженность спадала, стоило только ввалиться в вагон и занять пустующее место, если, конечно, повезет…

Миг – и бушующий в крови адреналин застывал, превращая кровь в вялотекущее желе. Миг – и колючие глаза подергивались мутноватой пенкой усталости. Москва по утрам – проклятие. Два часа на дорогу туда, столько же обратно. Воздух влажный и липкий, словно сахарная вата. Каждая поездка – лотерея: получится ли занять блатное место в маршрутке рядом с водителем, не окажется ли сосед по метро вонючим бомжом, от амбрэ которого нет спасения, сколько не утыкайся носом в надушенный Диором шарфик.

В руках – томик детектива в мягкой обложке, или «Известия». Для несерьезной публики –сплетни желтых газет с броскими выпуклыми заголовками. Кто-то бросил эстрадную диву, и она ушла в запой. На другой странице модный стилист, упорно считавший себя звездой, обматерил стюардессу. По мнению стилиста, это было круто и челяди требовалось «указать место». В ушах настойчиво крутится мелодия из болтающегося на груди плеера, что-то там про запах бензина и дорогих духов. Певец надрывается, но даже его децибелы заглушает мягкий женский голос: «Осторожно, двери закрываются. Следующая станция – ВДНХ». Но выходить еще рано, можно подремать полчаса.

Утренние пассажиры похожи, как близнецы. Свежевымытые лица расплываются квашней, глаза мертвы, как у рептилий, поскольку когда встаешь в пять, мечтаешь только о сне, неважно на чьем плече. Утренние пассажиры молчат, у них еще нет сил на разговоры. Метро – это обманщица, крадущая твою жизнь. Два часа туда, два часа обратно, садишься в поезд на кольцевой молодым, неоперившимся юнцом, выходишь седым, пыльным и никому не нужным старикашкой. Московское метро – это монстр, скалящийся в улыбке.

В Новосибирске метро было другим, состояло всего-то из двух веток, не выглядело мавзолеем, где находят вечный покой усопшие вожди. Однако от этого новосибирский метрополитен не казался более живым. Суета, царившая в московской подземке, Егору даже понравилась. Здесь все было чуточку не так. А расстояния совсем не пугали. Родной сибирский город был таким же вытянутым, с гигантскими провалами между остановками маршруток и автобусов. Только Новосибирск оставался джунглями, таежными, но все-таки… Островки сосен разбивали город на куски, делая его уютнее, чище, и если бы не летняя мошка, заставлявшая всех от мала до велика мазаться антиреппелентами, Новосибирск был бы великолепен. Москва же была джунглями каменными, как не избито звучит эта фраза, городом, не верящим слезам и никогда не спавшим… Если, конечно, верить кинорежиссерам и ди-джеям.

Сидя в кабинете главного редактора Егор почти не нервничал. Переживать по поводу работы не хотелось. Получится – хорошо, не получится – дело житейское. Есть еще пара вариантов, и, наконец, надежный тыл в лице папеньки, правда, к нему так не хотелось обращаться…

Свое решение променять родину на столицу Его принял еще в институте. Ежедневно возвращаясь домой из Академгородка, через сосновый лес, Егор мечтал, что после того, как получит диплом, уедет поближе к «цивилизации». В столице все сразу становились «звездами»: и никому не известный политик, и юная певичка и даже одна очень яркая КВН-щица, удачно вышедшая замуж за такого же веселого и находчивого. Теперь этот семейный тандем смешил людей с экранов вот уже несколько лет, не переставая заражать массы оптимизмом. Поэтому Егор не стал сомневаться в выборе и объявил матери о своем решении уехать в Москву.

-Отдохнуть? –не поняла мать. Егор вздохнул.

-Работать, мама. Я хочу переехать туда совсем.

Мать, терзавшая спицами вязание, посмотрела на сына холодным взглядом. Зная Егора как облупленного, она даже не подумала возражать, но ее поза говорила только одно: «Ты все равно сделаешь так, как хочешь. Но я заставлю тебя пожалеть. Рано или поздно.»



Георгий Ланской

Отредактировано: 28.03.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться