По законам звездной стаи

Размер шрифта: - +

5. Дима

Дима носился по квартире, стараясь как можно скорее убрать последствия вчерашней стихийной вечеринки. В голове били в колокола буддийские монахи, похихикивая над его страданиями, руки тряслись так, что все падало на пол. В коленях притаилась ватная слабость, настойчиво зовущая куда-нибудь поближе к горизонтальной поверхности с мягкими подушками и теплым одеялом, а в животе грызли кишки грэмлины, алчные и злобные.

И зачем он вчера так надрался?

Дима схватил тарелку с недоеденным месивом из каких-то залитых томатным соусом огрызков, помчался с нею на кухню, но не вписался в поворот и врезался в стену. На свежевыкрашенной бежевой поверхности расползлась жирная кровавая клякса с ошметками сосисок. Тарелка прощально дзынькнула и развалилась на куски. Тьфу, зараза…

Уныло оттирая соус, Димка напрягал лоб, вспоминая, осталось ли в холодильнике пиво? После вчерашнего надо было поправить здоровье. Сегодня ему предстоит встречаться с очередными инвесторами, а у него такой вид, будто на нем всю ночь пахали, боронили, а потом еще и асфальт укладывали. Нет, пора с этим делом завязывать. Люксенштейн итак в последнее время недоволен… Как это тяжело, становиться звездой…

Утром надо бежать на уроки по вокалу. Педагогом была рыжеволосая, носатая еврейка, однажды представлявшая страну на важном конкурсе, но провалившаяся из-за плохой песни. Надо признать, свое дело она знала и денежки отрабатывала по полной программе. За короткое время она сделала с его голосом что-то невероятное. Теперь Дима мог влет брать три октавы, не прерываясь, не уставая и даже не напрягаясь сильно. Педагог ставила ему голос, не обращая внимания на нытье и просьбы передохнуть, орала и устраивала скандалы, когда он пробовал увильнуть от занятий, и сразу же звонила Юрию, не стесняясь пожаловаться на нерадивого ученика. Люксенштейн прилетал на квартиру, злой как черт, орал, однажды даже влепил Димке пощечину.

-Ты чмо, урод неблагодарный, - вопил он. – Знаешь, сколько в тебя денег вбухано? Знаешь, под каких людей мне пришлось прогибаться?

Димка подвывал от боли и унижения и тащил своего бога в койку, надеясь там замолить грехи, хотя это по прежнему не доставляло ему никакого удовольствия. Но в последнее время Люксенштейн снисходил до него редко. В постели Дима оставался нескладным неумехой, потому Юрий предпочитал развлекаться с другими. Димку такое положение дел вполне устраивало. Беспокоило только одно: как бы продюсер не кинулся делать звезду из кого-то другого…

Огорчало отсутствие денег. Люксенштейн давал своему подопечному не так уж много. С работы Дима уволился сразу, как только подписал контракт, а теперь не знал, где заработать. Впрочем, той работы ему было не жалко. Что это за должность – ночной сторож – если он уже без пяти минут звезда? Выступать по клубам Юрий не разрешал, и вообще приказал нигде сильно не светиться. А что значит, не светиться? Никуда не ходить и сидеть дома, как Егор?

Пока они жили вместе, проблем не было. Егор забивал холодильник продуктами, одалживал деньги, никогда не заикаясь о возврате. Дима уходил веселиться в клуб, Егор оставался дома: работал, смотрел телевизор, много читал.

-Неужели тебе не хочется где-нибудь потусить? – недоуменно спрашивал Дима, укладывая гелем непокорные вихры. – Что это за жизнь такая, если ты никак не развлекаешься?

Егор оторвался от книги и недоуменно дернул бровями.

-А что там может быть интересного? Я в клубы хожу работать. Если хочется потанцевать и выпить, я там же и остаюсь. Просто у меня этого в жизни слишком много. Моя профессия предполагает постоянное общение с людьми, большей частью незнакомыми. Всех нужно разговорить, проникнуться, стать лучшим другом, иначе они не скажут тебе ничего интересного… Я, бывает, за вечер так наотдыхаюсь, сил нет до подушки дойти, а еще статью писать… Нет, Димася, ты уж как-нибудь без меня…

-Но ты все время валяешься и читаешь, - возразил Дима. – Вчера читал, сегодня… Чего в этом может быть интересного? Лучше телек посмотреть. Мне вчера кучу дисков принесли…

-Дим, при хорошей фантазии книга куда лучше кино, потому что у тебя в голове вертятся свои картинки, - ответил Егор, и в голосе его почудилось легкое раздражение. Дима присел рядом и, перевернув книгу, посмотрел на обложку.

-Соммерсет Моэм. «Театр»… И что? Это интересно?

-Очень.

-Про что?

-Про актрису. Попробуй сам почитать, тебе должно понравиться.

-Да ну, на фиг, - отмахнулся Дима и снова подошел к зеркалу. –Блин, прыщ соскочил… Что делать, блин… на самом видном месте…

-Выдави, - равнодушно посоветовал Егор.

-Да ну, потом красное пятно будет…

-Тогда красиво декорируй синей изолентой.

-Да, - поныл Дима, - хорошо тебе. Вон, с собой ничего не делаешь, помылся, волосья ладонью пригладил – и как с картинки. Вот как тебе это удается?

-Холод, голод и крем «Ромашка» - вот рецепт моей красоты, - буркнул Егор уже с заметным раздражением. –Димка, отстань, дай отдохнуть спокойно.

-Злой ты, - надулся Дима. – Уйду я от тебя.



Георгий Ланской

Отредактировано: 28.03.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться