Поцелуй меня, любимый

Глава 17

Чанлиф стояла на балконе и с замиранием сердца неотрывно следила за пранадармцем. Степняк выбил уже двух противников из седла и без зазрения совести забрал себе в качестве трофея их доспехи, лошадь и оружие, таким образом лишив обоих принцев возможности участвовать дальше в конно-копейной сшибке. И сейчас Илад красовался перед публикой, изящно гарцуя на своей белой лошадке перед трибунами; зрители чествовали своего победителя стоя.     

Молоденькие девушки, помня, как он однажды сорвал для сестры принцессы обычный придорожный цветок, сегодня забрасывали его целыми букетами из этих цветов, а умудрённые жизнью матроны дерзко слали ему воздушные поцелуи и обещали подарить настоящие за очередную победу.   

— Ну что, прелестницы, — обратился степняк к зрительницам, сверкая своими синими очами из-под поднятого забрала. — Кто из вас на этот раз украсит древко моего копья своим шарфиком?   

— Я, я, я, — понеслось со всех сторон.   

— Возьми мой! — кричала какая-то отчаянная красотка, чуть ли не до половины свесившись через перила и рискуя свалиться вниз.  

Пранадармец подъехал к девушке, протянул к ней своё копьё и терпеливо ожидал, пока она дрожащими от волнения руками привяжет свой шарфик к древку. Повернул голову в сторону балкона, где расположилась семья правителя, уважительно склонил голову.   

— Готово, — тихо прошептала девушка, пожирая глазами лицо пранадармца. — Удачи тебе, мой герой!   

— Спасибо, — поблагодарил степняк и рванул к барьеру, где его уже ожидал очередной противник.     

“Раздетые” принцы с молчаливым презрением наблюдали за творящимся безобразием и недовольно о чём-то переговаривались между собой, явно замышляя что-то недоброе.  

“Милый, милый мой Илад! — шептала Чанлиф, прижимая руки к груди. Она видела, что степняк не стал привязывать её шарфик к копью, а повесил его себе на шею и завязал сбоку на два узла, но так, чтобы концы свободно развевались по ветру. — Сколько буду жить, никогда не забуду твоей доброты и того, что ты сделал для меня!”   

— Это ведь ты ему подарила чёрный доспех, — уверенно произнесла Сабмила, подходя к сестре. — И не отпирайся!   

— И не собираюсь, — тихо проговорила Чанлиф, закрывая глаза за миг до сближения всадников; вздрогнула, услышав треск сломавшегося древка, и тут же заулыбалась, когда зрители взорвались радостными криками. — Он ехал сюда за данью, а не на турнир за твою руку и сердце. — Спокойно встретила осуждающий взгляд сестры. — Это мой подарок ему.   

— Даже не надейся! — со злостью прошипела Сабмила. — Тебе здесь ничего не светит. — И вдруг вспомнила вчерашний подслушанный разговор между отцом и дядей. — Твоя судьба уже решена. — Не могла сдержать довольной улыбки, когда Чанлиф посмотрела на неё с тревогой. — По завершении этого турнира ты отправишься в Акрон и выйдешь замуж за Зарифа; дядя поведал моему отцу, что у него умерла очередная жена, а ему очень нужен наследник.   

— Ты врёшь! — Чанлиф пошатнулась, хватаясь за перила и часто дыша. Голова закружилась, не хватало воздуха, создавалось ощущение, что у неё только что выбили почву из-под ног и во всём мире разом померк свет.    

— Нет, не вру! — пропела тоненьким голоском счастливая принцесса. — Так что не облизывайся, сестрёнка. Этот лакомый кусочек не для тебя!  

Чанлиф много чего слышала о Зарифе, и в основном это были новости об очередной безвременно почившей жене, которая, как и прежние, не смогла принести ему наследника. Но Зариф не отчаивался и брал себе новую жену, выбирая с каждым разом девушку всё моложе. Он полагал, что именно молодость супруги даст ему желанного наследника, и совсем не думал о том, что, возможно, причина бесплодия кроется в нём самом.   

"Вот и всё! На этом моя жизнь и закончится", — Чанлиф едва сдерживалась, чтобы тут же не броситься к отцу и не начать умолять его не делать этого.  

— Скажи, — Сабмила подошла к сестре и заглянула в её глаза, полные слёз, — что ты нашла в этом степняке такого, чего не вижу я? — Но Чанлиф молчала. — Я хочу это знать! Почему он всем так нравится?  

— Тебе этого не понять, — отрешенно проговорила Чанлиф, выглядывая рядом с правителем своего отца. “Нет, я этого так не оставлю! Сегодня же вернусь в дом мужа, и больше меня оттуда никакими пирами на выманят.  

— А ты знаешь, что твой распрекрасный степняк всю ночь мучил в своих покоях какую-то женщину? Она кричала и кричала, бедолага, и только к утру затихла, — не успокаивалась Сабмила. — Я ещё вчера вечером к отцу приходила, чтобы он спас несчастную, но он только утром послал в его покои своих воинов.   

Чанлиф перевела взгляд на сестру и тихо спросила:  

— А с чего ты вдруг взяла, что он убивал кого-то? Вдруг они занимались любовью? — скривила губы в снисходительной улыбке. — Безудержной. Страстной, — её голос понизился до шёпота, а в глазах запрыгали бесята. — И этой женщине было настолько хорошо, что она не могла сдержать криков счастья.   

— Ха-ха, — засмеялась Сабмила. — Ты меня насмешила. Как можно кричать от того, что с тобой проделывают эти мерзкие мужчины?   

— Не знаю, кто будет твоим мужем, — Чанлиф усмехнулась, — но я сочувствую ему! Извини, сестрёнка, поболтала бы с тобой, но мне срочно нужно поговорить с отцом.