Поцелуй василиска

4-3

– Позвольте, но это мои слова! – дребезжащим голосом перебил священник. – Сначала я должен спросить, есть ли что-то, что может воспрепятствовать этому брачному союзу?

– Есть! – сказала я. – Нежелание невесты считается?

– Совершенно нет, – отрезал генерал и покрутил ладонью. – Дальше, святой отец, дальше!

– Гхм… эээ… так если нет, – священник пожевал губами, собрал высокий лоб в морщины, подглядывая в раскрытый молитвенник. – Да, так вот! Поскольку ни на что не было указано, что могло бы воспрепятствовать этому брачному союзу, я спрашиваю вас, Ваше Сиятельство, герцог Дитер фон Мейердорф, согласны ли вы взять в жены юную фройлен, баронессу Мэрион Адлер-Кёне? Будете ли любить, уважать и нежно заботиться о ней? Обещаете ли хранить брачные узы в святости и нерушимости…

– Да, да, пока смерть не разлучит, – скучающим тоном перебил генерал. – Обещаю. Дальше.

Священник закатил глаза и повернулся ко мне, затянув гнусаво все то же:

– Согласны ли вы, баронесса Мэрион Адрел-Кёне, взять в мужья Его Сиятельство герцога Дитера фон Мейердорф, любить и уважать, и нежно заботиться о нем в Господе…

– Нет! – выдохнула я. – Не хочу и не буду!

Рядом по-змеиному зашипела мачеха.

– Не позорьтесь, – процедила она свистящим шепотом. – Скажите «да»!

– Нет! – заупрямилась я.

Священник таращил глаза, открывая и закрывая рот. Генерал шагнул ко мне и положил ладони на плечи.

– Непослушная ослица! – выцедил он. – Не усложняйте церемонию, вы все равно обещаны мне и будет так, как я скажу!

– Вот еще! – я сбросила его ладони и задрала подбородок, смело взглянув в его лицо, и это была моя ошибка. В очках генерала заклубилась золотая мгла, свечи у алтаря вздрогнули и вытянули огненные языки, тени заскользили вокруг, как голодные змеи, набросили на шею тугие кольца тьмы, принялись сжимать, давить, душить. Страх зародился в желудке и вихрем пробежал по телу, рождая противную дрожь. Я вскинула руку, пытаясь уцепиться за лунный кулон, будто в нем было мое спасение, но не успела и повалилась в заботливые руки Жюли.

– Врача, врача! – в страхе закричала та.

Я приоткрыла веки и вздохнула, слабо прошептав:

– Не нужно врача… только… на воздух… прошу…

– На воздух, скорее! – подхватила меня служанка. – Да помогите же!

Я оперлась на ее плечо и слабо поднялась на ватные ноги.

– Не нужно никого… Жюли, проводи меня в дамскую комнату… мы скоро вернемся…

– Дурной знак, – прошипела в спину мачеха.

Я снова едва удержалась, чтобы не показать ей язык.

Жюли вывела меня на воздух, поддерживая под локоть. Слабость постепенно проходила, голова прояснялась, и, прижав девушку к себе, я шепнула ей на ухо:

– А теперь помоги мне, скорее!

– Что надо делать, моя госпожа? – с готовностью спросила Жюли.

– Ровно через три минуты начинай кричать, что невеста хотела освежиться у реки и сорвалась в воду. Переполох собьет их со следа, а я тем временем успею добежать до деревушки.

Я махнула рукой в сторону рощицы. Жюли ахнула, прижала ладони ко рту, потом в глазах ее отразилось понимание. Она пылко обняла меня, прижалась сухими губами к щеке и прошептала:

– Бегите, моя госпожа! Я их задержу! Бегите, и помните свою верную Жюли!

– Всегда! – поклялась я, тоже приобнимая ее за плечи. Потом сорвала фату, сунула ее в руки служанки и, подобрав юбки, метнулась в сторону подлеска.

Я бежала так быстро, насколько позволяли туфли, цепляясь подолом за шиповник и проклиная неудобное платье. В таком только стоять перед алтарем подобно разряженной кукле, но бегать по лесу гораздо удобнее в кроссовках и джинсах. Сердце колотилось, как угорелое, в мозгу пульсировала мысль: «Успеть, успеть!», потом ветер донес полный ужаса вопль Жюли:

– Ско… рей! Фройлен… в реке! Утону-ула-а!

Я поднажала, перепрыгивая через трухлявый пень не хуже олимпийской чемпионки. На счастье, каблуки у туфелек оказались не слишком высокими и вполне удобными, чтобы я не поломала ноги на первом же буреломе. В лесу оказалось куда прохладнее, чем в залитой солнцем уютной долине, меня начало ощутимо прихватывать ознобом, и вскоре я довольно быстро потерялась среди однообразных дубов и зарослей папоротника и медуницы. Сухой хвощ будто нарочно тянул за кружева, и я со злостью выдирала несчастное платье из прочного захвата. Прическа растрепалась, локоны снова лезли в глаза, прилипая к взмокшему лбу. В хорошеньком же виде я появлюсь в деревне! Ну и плевать! Главное подальше отсюда. Главное, чтобы Его Сиятельство поверил в мою мнимую смерть. Главное, чтобы не догнал…

И тут же стоялый воздух разрезал трубный звук горна.