Поцелуй василиска

7-2

Я выбежала из комнаты, адъютант за мной.

Было немного не по себе. Как отреагирует генерал, когда увидит меня, живую и невредимую? Почему проклятие не подействовало? Я вспомнила, как что-то лопнуло в тот момент, когда василиск поглядел на меня смертоносным взглядом, и снова рассеянно тронула кулон. Он больше не обжигал, но был теплым и приятным на ощупь. Жюли сказала, что это память о моих родителях. Возможно, в нем кроется какая-то тайна? Или дело в моем иномирном происхождении? Все это только предстояло выяснить, а пока мы шли по коридорам, пульс колотился в такт шагам, и я не думала, что скажу генералу, когда увижу его, а думала о девушках, которые навсегда застыли каменными изваяниями. А еще о том, что едва не стала одной из них.

Мы еще не дошли до дверей, как с улицы донеслись выстрелы. Ганс остановился столбом, а потом рванул к лестнице.

– Куда? – ахнула я.

– Возвращайтесь в комнату! – вместо ответа крикнул адъютант. – Это может быть опасно!

– Вот уж нет!

Я подобрала платье и бросилась следом. За первым выстрелом прозвучал второй, потом послышался звон разбитых бутылок и свист.

Мы пронеслись мимо часовых, и Ганс погрозил одному из них кулаком, прошипев на бегу:

– Куда смотрел, морда? Почему Его Сиятельство упустил?

– Приказал, ваш-бродие! – промычал часовой. – Застрелить грозился!

– Я тебя самого застрелю, сукин ты сын! – в запальчивости пригрозил адъютант, схватился было за пистолет, но передумал и, подхватив меня под локоть, выскочил в сад.

Снова выстрел и звон бутылки. Потом во все горло, невпопад – песня:

– Денег нет, счастья нет! Все прошло, Августин! Все прошло, все!

– Однако, как он убивается по своей жене! – делано восхитилась я, взметая юбками гравий и опасливо поглядывая по сторонам, боясь, что увижу склонившиеся у дороги статуи, но бежали мы, по счастью, через другую аллею. – Может, не будем мешать его счастью?

– Напротив! – отдуваясь, ответил Ганс. – Мы должны! Если Его Сиятельство уйдет в загул, это надолго!

– Так что из того? – хмыкнула я. Рассвет едва золотил небо, утренний ветерок приятно обдувал лицо.

– Я понимаю ваше негодование, фрау, – бросил Ганс через плечо. – Вы только что по счастливой случайности избежали смерти. Но представьте, что на краю смерти может стоять целая страна!

– Ваша?

– Наша, – с нажимом ответил адъютант. – Через пару дней на королевском балу состоится встреча послов из Кентарии и Альтара, и Его Сиятельство – гарант нашей безопасности. Если он не явится на эту встречу, некому будет вести переговоры и некому представлять интересы Фессалии.

Я хотела ответить, но за зеленой стеной из плюща раздался плаксивый и уже узнаваемый мною голос Игора:

– Ваше Сиятельство, позвольте пойти? Виверн накормить надобно…

– Без тебя накормят! – пьяно отвечал генерал. – Пой, говорю!

– Голосом не владею…

– Застрелю, скотина! Пой! Денег нет, счастья нет!

– Все прошло, Августин! – скрипуче подхватил Игор.

– Ах, мой милый Августин, все прошло, все! Кидай!

Кряхтенье, свист, выстрел и звон стекла.

– Попал! – закричал генерал и загорланил во всю мощь: – Где же вы, праздники? Дни нашей радости?! Всех, не зная жалости, косит чума!

Мы завернули за живую изгородь и очутились на небольшой полянке, окаймленной розовыми кустами, на газоне лежал поливочный шланг. Под ноги мне подвернулось бутылочное стекло, я вскрикнула и взмахнула руками, чтобы не потерять равновесие. Оба – генерал и конюх – повернулись ко мне. У Игора выпала из рук пустая бутылка и покатилась по постриженной, блестящей от росы траве. Генерал пошатнулся, переступил сапогами, в руках дернулось дуло охотничьего ружья, и я испуганно остановилась.

– В гроб ложись, смерти жди, – прохрипел генерал не то слова из песни, не то приказ, икнул и взвел курок. – Не боюсь никого! Ни дьявола, ни призраков! Все прошло, все!

Его лицо исказилось, уголок рта ритмично подергивался, как в нервном припадке, растрепанные волосы липли ко лбу, и порванный ремешок от очков был завязан вокруг головы на тугой узел.

– Ваше Сиятельство! – прокричал вставший рядом со мной Ганс. – Жива она! Видите? Жива!

– Я жива! – закричала тоже. – Вот я стою, говорю с вами! Проклятие не сработало!

– Врешь! – зарычал генерал, и дуло ружья описало полукруг. – Никто не выживает под взглядом василиска! Мой ненавистный отец… и Мартин… и Тереза… и Гретхен… все прошло, все! Теперь осталось и мне…

Он повернул ружье и, вскинув голову, ткнул дулом в подбородок. Я закричала, Игор повалился на траву, и только Ганс сориентировался быстро. Метнувшись в сторону, он подхватил лежащий на земле шланг, крикнул мне: